Она подняла глаза и впервые за день улыбнулась — искренне, благодарно:

— Спасибо, сир Гарольд. Вы добрый человек.

— Просто стараюсь быть верным другом — и Виктору, и тем, кто рядом с ним, — он улыбнулся в ответ. — А теперь идём. Я провожу тебя до сада, там сейчас тихо и прохладно.

Они двинулись к боковой двери, но у самого выхода Элиана остановилась:

— Сир Гарольд, обещайте мне одну вещь.

— Какую?

— Не вмешивайтесь в это. Не спорьте с лордом Виктором из‑за меня. Я не хочу, чтобы между вами возникла вражда.

Он серьёзно посмотрел на неё:

— Обещаю. Но знай: если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Как друг и как рыцарь, давший клятву защищать слабых.

Элиана кивнула, и они вышли в полутёмный коридор, ведущий в сад.

***

Тем временем Виктор, спустившись в зал, сразу оказался в окружении гостей.

Граф Орлейский, высокий седовласый мужчина с орлиным носом, тут же подхватил его под руку:

— Ах, Виктор! Наконец‑то ты соизволил к нам присоединиться. Мы уже начали думать, что ты решил пропустить собственный приём.

— Простите, граф, — Виктор вежливо улыбнулся. — Были неотложные дела.

— О, я наслышан о твоих новых… увлечениях, — Орлейский понизил голос. — Говорят, ты держишь в замке какую‑то деревенскую девушку?

Виктор почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, но сдержался:

— У меня есть подопечная, граф. Это всё, что вам нужно знать.

Орлейский поднял брови:

— Подопечная? Звучит благородно. Но свет судачит иначе. Говорят, ты потерял голову из‑за какой‑то простушки.

— Свет часто судит поспешно, — холодно ответил Виктор. — Давайте сменим тему. Как поживает ваша дочь? Я слышал, она собирается в паломничество к святым местам?

Граф тут же переключился на рассказ о дочери, а Виктор, слушая вполуха, незаметно окинул взглядом зал. Изабеллы нигде не было видно, зато у окна мелькнули рыжие кудри графини — той самой, что смеялась над Элианой.

“Хватит, — твёрдо решил он. — Сегодня же вечером я поговорю с Элианой. Раз и навсегда расставлю все точки над i”.

Он вежливо распрощался с графом и направился к выходу — туда, где за дверями начинался сад, где сейчас, возможно, находилась та, о ком он не мог перестать думать.

***

В саду Элиана и сир Гарольд остановились у небольшого фонтана. Вода тихо журчала, разбиваясь о камни, в воздухе пахло цветами и влажной землёй.

— Здесь хорошо, — вздохнула Элиана, опускаясь на скамью. — Так спокойно…

Сир Гарольд сел рядом, поправив перевязь с мечом:

— Иногда мне тоже хочется сбежать от всех этих приёмов, титулов, правил. Просто сесть вот так и слушать, как течёт вода.

— Вы счастливы здесь? — неожиданно спросила Элиана. — В замке, среди всего этого… блеска?

Сир Гарольд задумался:

— Когда‑то я думал, что счастье — это слава, подвиги, признание. Но чем старше становлюсь, тем яснее понимаю: счастье — в верности долгу и друзьям. В возможности защищать тех, кто нуждается в защите.

Элиана посмотрела на него с благодарностью:

— Вы мудрый человек, сир Гарольд.

— О нет, — он рассмеялся. — Просто я давно знаю Виктора. Он слишком долго учился не доверять людям. Ему кажется, что слабость — это позволить себе кого‑то полюбить по‑настоящему.

— Но разве любовь — это слабость? — тихо спросила Элиана.

— Для рыцаря — нет, — сир Гарольд встал и протянул ей руку. — Для рыцаря любовь — это источник силы. Но Виктору нужно время, чтобы это понять. Пойдём обратно. Скоро начнут искать и тебя, и меня. А я обещал не вмешиваться, но не обещал не помогать советом: будь терпелива. И будь честна — прежде всего с собой.

Элиана приняла его руку и поднялась:

— Спасибо, сир Гарольд. Вы настоящий друг.

Они направились обратно к замку, а за их спинами фонтан продолжал тихо журчать, словно нашëптывая что‑то древнее и мудрое — о любви, терпении и надежде. Элиана и сир Гарольд шли по тропинке, усыпанной гравием, в сторону замка. Воздух наполнялся ароматами цветущих роз и лаванды — сад готовился к вечерней прохладе.

— Сир Гарольд, — тихо произнесла Элиана, замедляя шаг, — а вы когда‑нибудь любили? По‑настоящему?

Оруженосец слегка улыбнулся, глядя вперёд:

— Было дело, много лет назад. Дочь кузнеца из соседней деревни. Мы были совсем юны, и чувства казались такими яркими… Но судьба распорядилась иначе — меня призвали на службу к лорду Виктору, а её выдали замуж за другого.

— И что стало с вашими чувствами? — спросила Элиана с неподдельным интересом.

— Они не исчезли, — задумчиво ответил Гарольд. — Просто… изменились. Из пылкой юношеской страсти превратились в светлую память. Я благодарен судьбе за тот опыт — он научил меня ценить искренность и понимать, что любовь не всегда означает совместное будущее. Главное — чтобы она делала человека лучше.

Элиана опустила взгляд на свои руки:

— А если любовь причиняет боль? Если ты не знаешь, взаимна ли она, и боишься сделать шаг навстречу?

Сир Гарольд остановился и повернулся к ней:

— Тогда спроси себя: что хуже — рискнуть и, возможно, ошибиться или никогда не узнать ответа? Страх — плохой советчик, Элиана. Особенно когда речь идёт о сердце.

Они продолжили путь.

У самых дверей замка Гарольд мягко коснулся её руки:

— Помни мои слова. И будь сильной.

Элиана кивнула, благодарно улыбнувшись, и вошла внутрь.

***

Тем временем Виктор шёл по саду, направляясь к фонтану, где недавно были Элиана и Гарольд. Его шаги были размеренными, но в душе бушевала буря. Он всё ещё видел перед собой лицо Элианы, когда разорвал её письмо и овладел ею, — глаза, полные боли и сдерживаемых слёз. У фонтана он остановился, опëрся рукой о каменную ограду. Вода журчала, словно насмехаясь над его смятением.

— Милорд? — раздался за спиной голос.

Виктор обернулся. Перед ним стоял старый садовник Трой, держа в руках секатор и корзину с увядшими цветами.

— Трой, — кивнул Виктор. — Что ты здесь делаешь в такой час?

— Прибираюсь, милорд, — поклонился старик. — Пора убирать отцвëтшие розы, иначе они заберут силы у молодых бутонов.

Он начал срезать увядшие цветы, аккуратно складывая их в корзину.

— Мудрая мысль, — задумчиво произнёс Виктор. — Иногда нужно избавляться от старого, чтобы дать место новому.

Трой поднял на него проницательный взгляд:

— Верно, милорд. Но не стоит выбрасывать всё без разбора. Некоторые цветы, хоть и отцвели, всё ещё хранят аромат. Их можно засушить, сохранить на память.

Виктор замер, обдумывая слова садовника.

— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём я думаю.

Трой улыбнулся:

— Я служу в этом замке сорок лет, милорд. Видел, как росли вы и ваш отец. Видел много влюблённых взглядов и разбитых сердец. Иногда самое ценное — не то, что цветёт сейчас, а то, что научило нас чувствовать.

Виктор помолчал, затем спросил:

— А что, если боишься ошибиться? Если кажется, что любое решение принесёт боль?

Садовник отложил секатор:

— Страх — как сорняк, милорд. Если дать ему волю, он заглушит всё остальное. Но если вовремя распознать его и вырвать с корнем… Тогда останется место для чего‑то настоящего.

Виктор задумчиво кивнул:

— Спасибо, Трой. Твои слова… оказались кстати.

Старик поклонился:

— Всегда рад помочь, милорд. А теперь позвольте продолжить работу.

Виктор отошёл от фонтана и направился к замку. Слова садовника эхом отдавались в голове, переплетаясь с воспоминанием о глазах Элианы.

“Может, он прав, — подумал Виктор. — Может, пора перестать бояться и сделать выбор. Настоящий выбор, а не попытку всё контролировать”.

Глава 21

Внутри замка Элиана поднялась на второй этаж и свернула в коридор, ведущий к комнатам прислуги. У окна она заметила Маргарет — пожилая женщина что‑то шила, сидя в кресле.

— Маргарет, — окликнула её Элиана, подходя ближе. — Можно с вами поговорить?