“Шаг за шагом, — подумала она, закрывая глаза. — Движение за движением. Я справлюсь. Я уже справляюсь”.

Сон пришёл быстро, и на этот раз он был глубоким и спокойным, без тревог и страхов.

Элиана знала: завтра будет новый день, новые испытания, но теперь она готова к ним. Потому что она больше не одна. Потому что в этом замке у неё есть поддержка — и от тех, кого она считала строгими наставниками, и от тех, кто стал ей другом. И потому что она действительно становится сильнее.

Глава 15

Весна вступила в свои права: за окнами замка распускались первые цветы, а воздух наполнился свежестью после талого снега.

Виктор сидел за массивным письменным столом в своём кабинете, просматривая счета и отчёты. Утреннее солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы, рисуя на полированном дереве золотистые полосы. Стук в дверь прервал его размышления.

— Войдите, — не отрываясь от бумаг, произнёс лорд.

В проёме появился дворецкий Эдмунд, держа в руках серебряный поднос с письмом. Его лицо, обычно бесстрастное, выдавало лёгкое беспокойство.

— Господин, вам письмо от Маркуса. Доставлено с утренней почтой.

Виктор поднял взгляд. Пальцы невольно сжались вокруг пера. Он знал почерк ростовщика — витиеватый, с излишне вычурными завитушками.

— Оставьте на столе, Эдмунд.

Дворецкий молча выполнил приказ и бесшумно удалился. Виктор ещё несколько мгновений смотрел на конверт, прежде чем взять его в руки. Печать была целой — значит, никто не пытался вскрыть послание.

Он сломал воск и развернул лист. Строки бежали перед глазами, и с каждой новой фразой лицо лорда становилось всё более жёстким.

“Достопочтенный лорд Виктор! Позвольте напомнить, что срок очередного платежа по содержанию вашей подопечной Элианы истекает через две недели. Как вы понимаете, бизнес не терпит проволочек.

Должен заметить, что ваша воспитанница демонстрирует впечатляющий прогресс. Мои источники сообщают, что она уже обслуживает приёмы на высшем уровне. Это делает её ещё более ценным активом.

Прошу вас следить за тем, чтобы она не испортилась — ни физически, ни морально.

Её безупречность — залог нашей дальнейшей договорённости. С уважением,

Маркус, ростовщик”.

Виктор скомкал письмо в кулаке, затем заставил себя расправить лист. Он встал и подошёл к окну, глядя на двор, где слуги уже начали весеннюю уборку. Вдалеке мелькнула фигура Элианы — она шла по дорожке, держа в руках корзину с цветами для украшения залов.

“Ценный актив”, — эхом отозвалось в голове.

Он вспомнил их первую встречу: испуганную девочку, которую привезли из деревни, её дрожащие руки, когда она впервые пыталась подать блюдо. Теперь же она двигалась с грацией, которую он сам в неё вложил. Но эта грация принадлежала не только ему.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Да? — резко отозвался Виктор.

Вошла Маргарет, неся поднос с чаем и свежими булочками. Она окинула взглядом комнату, заметила смятое письмо на столе и едва заметно нахмурилась.

— Господин, я подумала, что вам не помешает передохнуть, — сказала она, ставя поднос на край стола. — Весна выматывает даже самых стойких.

— Не в весне дело, Маргарет, — Виктор вернулся к столу и сел в кресло. — Маркус напомнил о платеже. И о том, что Элиана — “ценный актив”.

Женщина замерла на мгновение, затем расправила плечи.

— Он всегда был жаден до денег, — тихо произнесла она. — Но теперь, когда девочка стала такой, какой вы её сделали… он захочет больше.

— Знаю, — лорд провёл рукой по лицу. — И он прав в одном: она действительно стала ценной. Не как актив, а как человек.

Маргарет посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала. Вместо этого она налила чашку чая и поставила перед ним.

— Элиана сейчас в саду, собирает цветы для главного зала, — заметила она. — Хочет сделать композицию по совету Гарольда. Говорит, что это поможет ей сосредоточиться.

Виктор кивнул.

— Пусть занимается. Но передайте ей, что после обеда я жду её в малом кабинете. Нужно обсудить подготовку к приёму барона Реймонда. И… Маргарет.

Женщина остановилась у двери.

— Да, господин?

— Будьте с ней осторожны. Маркус может начать проявлять излишний интерес. Если заметите что‑то странное — сразу докладывайте.

— Разумеется, — Маргарет склонила голову. — Я прослежу.

Когда дверь за ней закрылась, Виктор снова взял письмо и перечитал последние строки.

“Следите, чтобы она не испортилась”.

Он встал и подошёл к книжному шкафу. За одной из книг скрывалась небольшая шкатулка. Внутри лежали документы — договор с Маркусом, подписанный полгода назад. Сумма долга была внушительной, а проценты — грабительскими. Но тогда выбора не было: Элиану нужно было спасти от нищеты и унижений. Лорд закрыл шкатулку и поставил её на место.

“Я найду способ, — подумал он. — Не позволю Маркусу решать её судьбу. Она заслужила больше, чем быть чьим‑то активом”.

В коридоре послышались лёгкие шаги.

Виктор выпрямился и взял в руки перо.

Когда дверь открылась и в кабинет вошла Элиана, он уже выглядел так же невозмутимо, как всегда.

— Вы хотели меня видеть, господин? — спросила она, слегка поклонившись.

— Да, — лорд указал на стул напротив. — Присаживайтесь. Нам нужно обсудить детали приёма. И, Элиана…

Она подняла на него глаза — спокойные, уверенные. Совсем не те испуганные взгляды, что были раньше.

— Да, господин?

— Будьте осторожны в ближайшие дни. И если кто‑то будет задавать вам вопросы о замке, обо мне или о чём‑либо ещё — сразу сообщайте Маргарет или мне. Поняли?

Элиана на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Да, господин. Я буду бдительна.

Виктор сдержанно улыбнулся — впервые за утро.

— Хорошо. А теперь давайте поговорим о том, как вы будете обслуживать стол барона Реймонда…

***

Позже тем же днём Элиана поднялась в свою комнату на втором этаже замка. У окна на маленьком столике лежали два свежих письма — одно от Анны, второе от Томаса.

Она села на кровать, взяла первое и осторожно развернула.

“Элиана! У нас весна, всё цветёт. Вчера мы с Мартой собирали первоцветы там, где мы с тобой любили сидеть. Помнишь, как ты говорила, что хотела бы просто жить тихо, растить детей? Я всё думаю о тебе. Надеюсь, ты в безопасности. Пиши, прошу тебя! Твоя Анна”.

Элиана перечитала строки несколько раз.

Тёплые воспоминания нахлынули волной: запах полевых цветов, смех Анны, тихий вечер у костра… Слёзы покатились по щекам, падая на бумагу. Она аккуратно сложила письмо и прижала его к груди, стараясь унять дрожь в руках.

Второе письмо было написано неровным детским почерком — видно, Томас писал под диктовку матери:

“Элиана! Я скучаю. Мама говорит, ты скоро вернёшься. Я с нетерпением жду твоего возвращения, чтобы мы с тобой запустили нашу летающую лошадку Надежду. Когда ты приедешь, мы пойдём на холм и отправим её в полёт! Твой Томас”.

Элиана закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла картина: они с Томасом мастерят из дерева и ткани игрушечную лошадку, смеются, представляя, как она полетит над холмами. В груди защемило от тоски, но вместе с тем внутри что‑то укрепилось. Она вытерла слёзы и глубоко вдохнула.

“Я не могу сломаться, — подумала она. — Они верят в меня. Я должна быть сильной ради них”.

Элиана аккуратно убрала письма в шкатулку, где хранила самые дорогие сердцу вещи: рисунок, который Томас нарисовал перед её отъездом, засушенный цветок от Гарольда и серебряную шпильку, подаренную лордом Виктором. Затем встала, подошла к окну и посмотрела на сад внизу.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Ради Анны. Ради Томаса. Ради себя.

В дверь постучали.

— Элиана? — послышался голос Маргарет. — Лорд Виктор ждёт тебя в малом кабинете через десять минут.

— Иду, — ответила она, последний раз взглянув на шкатулку. — Спасибо, — добавила она тихо, будто обращаясь к письмам.

Элиана расправила плечи, поправила косынку и вышла из комнаты. В душе всё ещё жила тоска по дому, но теперь к ней прибавилась твёрдая решимость. Она не подведёт тех, кто в неё верит. Спускаясь по лестнице, она столкнулась с Гарольдом.