Элиана подняла глаза — в них мелькнуло что‑то сложное: страх, но и любопытство, и даже проблеск упрямства.

— Да, милорд, — честно призналась она. — Но… я знаю, что вы не жестоки без причины.

Виктор усмехнулся, его взгляд смягчился на мгновение.

— Интересная формулировка. “Без причины”. Значит, если причина есть, жестокость допустима?

— Я не это имела в виду… — она смутилась, краска залила её щёки. — Просто…

— Просто ты говоришь то, что думаешь, — закончил он. — Это редкость в этом замке. И именно это меня… заинтересовало.

Он сделал ещё шаг вперёд, теперь они стояли почти рядом. Элиана невольно отступила к окну, но Виктор не дал ей отойти дальше — его рука мягко, но твёрдо легла на подоконник рядом с её пальцами. Виктор смотрел на её дрожащие пальцы и неожиданно поймал себя на мысли, что ему не хочется пугать её.

Но тут же одёрнул себя:

“Она должна понять своё место”.

Он давно не испытывал такого острого интереса — не к женщине, а к человеку, который не пытается ему угодить, а просто… существует.

— Знаешь, — его голос стал тише, почти шёпотом, — я решил, что ты будешь рядом со мной. Не как служанка, не как гостья — как та, кто разделит мои покои. Я хочу приручить тебя, Элиана. Научить понимать этот мир, этот замок… и меня.

Девушка побледнела. Её пальцы вцепились в край платья так сильно, что костяшки побелели. Она сглотнула, пытаясь найти слова.

— Милорд, я…

— Не отвечай сейчас, — он поднял руку, останавливая её слова. — У тебя есть время подумать. Но знай: я не привык получать отказы. И ещё одно, — он чуть наклонился к ней, и она уловила запах кожи и сандала от его камзола, — завтра утром я жду тебя в малой гостиной. Ты начнёшь учиться манерам, подобающим тому положению, которое я тебе предлагаю. Это не просьба.

Виктор развернулся и направился к выходу, но у самой двери остановился. На мгновение ему показалось, что в глазах девушки мелькнуло не только отчаяние, но и что‑то ещё — вызов? Он нахмурился, пытаясь понять, что это было, но тут же отбросил мысль. Дверь захлопнулась за ним, оставив Элиану одну. Она прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Солнечный свет, ещё минуту назад казавшийся тёплым, теперь казался ей холодным и безжалостным. Дрожь пробежала по телу, и она обхватила себя руками, пытаясь унять её. Матильда, экономка, наблюдала за этой сценой из‑за колонны. Её губы сжались в тонкую линию, а пальцы непроизвольно сжали край фартука.

Она видела, как лорд Виктор смотрел на девушку — не как на вещь, а с живым интересом, почти восхищением. И это ей не понравилось. В груди закипала знакомая горечь — она слишком хорошо помнила, как сама когда‑то надеялась на большее, пока не поняла, что для Виктора женщины — лишь украшение замка.

— Значит, новая фаворитка, — пробормотала она себе под нос. — Ну уж нет. Мы ещё посмотрим, кто здесь главный.

Она развернулась и быстрым шагом направилась в сторону кухни, уже продумывая, какие мелкие неприятности можно устроить “деревенской выскочке”: задержать выдачу тёплой воды для умывания, “случайно” пролить суп на её платье перед выходом… Маленькие, незаметные уколы, которые постепенно сломят эту невинность. Тем временем Элиана всё ещё стояла у окна, пытаясь унять дрожь в руках.

В голове крутились слова Виктора:

“Я хочу приручить тебя”.

Что это значит? Покорность? Страх? Или что‑то ещё, чего она пока не понимает?

Она закрыла глаза, вспоминая слова отца Бернарда:

“Дом там, где твоё сердце”.

Её сердце сейчас билось неровно, но в нём теплилась искра — не только страха, но и упрямой решимости. Она не станет просто покорной игрушкой. Даже если лорд Виктор считает иначе. Где‑то вдалеке пробили часы, возвращая её к реальности. Элиана глубоко вздохнула, расправила плечи и направилась к выходу. Элиана прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Солнечный свет, ещё минуту назад казавшийся тёплым, теперь казался ей холодным и безжалостным. Дрожь пробежала по телу, и она обхватила себя руками, пытаясь унять её. Она машинально коснулась серебряного крестика, спрятанного под платьем, — подарка отца Бернарда.

“Верь, что тьма не вечна”, — вспомнились ей его слова.

Но сейчас тьма казалась такой густой, что почти душила.

— Элиана? — тихий голос заставил её вздрогнуть. У двери стояла Маргарет, держа в руках поднос с травами для настоя. — Ты бледна. Тебе плохо?

— Нет, всё в порядке, — Элиана попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Не лги, — мягко сказала служанка. — Я видела, как лорд Виктор говорил с тобой. И я видела, как ты побледнела. — Она подошла ближе и тихо добавила: — Будь осторожна. Матильда уже строит планы. И не только она. В этом замке слова весят меньше, чем взгляды, а улыбки часто скрывают ножи.

— Что мне делать? — прошептала Элиана.

— Держи спину прямо, — ответила Маргарет. — Говори мало, слушай много. И помни: даже в этом замке есть те, кто готов тебе помочь.

Где‑то вдалеке пробили часы, возвращая её к реальности. Элиана глубоко вздохнула, расправила плечи и направилась к выходу.

Ей нужно было собраться с силами — завтра начнётся новая жизнь. И она должна быть готова. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Одна из них, вытянутая и угловатая, словно предупреждала: тьма наступает. Но где‑то за горизонтом ещё теплился алый отблеск — как обещание, что рассвет всё равно придёт.

Глава 13

Ранним утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь тяжёлые бархатные шторы, Элиану неожиданно вызвали в малую гостиную. Девушка вздрогнула — после вчерашних событий она опасалась новой встречи с Матильдой. Сердце забилось чаще: что ждёт её на этот раз? Она осторожно постучала в резную дверь и, услышав разрешение войти, переступила порог. Комната поражала сдержанной роскошью: на стенах висели гобелены с охотничьими сценами, а в углу стоял изящный столик с фарфоровым сервизом, от которого поднимался лёгкий аромат свежезаваренного чая. У камина, сложив руки за спиной, уже стоял лорд Виктор.

Он обернулся, окинул Элиану внимательным взглядом и указал на кресло напротив:

— Присаживайтесь, — его голос звучал спокойно, почти доброжелательно. — Я хотел поговорить с вами без лишних ушей.

Элиана опустилась на краешек кресла, стараясь не касаться дорогой обивки.

Пальцы невольно сжали подол платья — того самого, что дала ей Маргарет. В воздухе витал тонкий запах лаванды — видимо, слуги недавно проветривали комнату.

— Вы хорошо справляетесь с обязанностями, — продолжил Виктор, подходя ближе. — Но я заметил, что вы не совсем уверены в некоторых моментах… скажем так, светского поведения. Это неудивительно: вы выросли в деревне, вдали от двора.

Он сделал паузу, изучая её реакцию. Элиана кивнула, не решаясь что‑либо сказать. За окном щебетали ранние птицы, и этот звук странно контрастировал с напряжённостью момента.

— Я решил помочь вам освоиться, — лорд Виктор сел напротив. — В моём замке служат не просто слуги — они часть его лица. И я хочу, чтобы каждый чувствовал себя достойно. Начнём с простого: как правильно держать чашку. — Он взял фарфоровую чашку с блюдцем и протянул ей: — Большой палец и мизинец не должны касаться ручки. Вот так, — он продемонстрировал положение пальцев. — Остальные три пальца поддерживают ручку снизу. Чашку поднимают не выше уровня груди. Попробуйте.

Элиана осторожно взяла чашку, стараясь повторить его движения. Руки слегка дрожали, но она сосредоточилась на задаче.

Утренний свет упал на фарфор, высветив тонкий голубой узор по краю.

— Хорошо, — кивнул Виктор. — Теперь — осанка. Спина прямая, но не напряжённая. Плечи опущены, подбородок чуть приподнят. Представьте, что на макушке висит невидимая нить, которая вас слегка тянет вверх.

Девушка выпрямилась, стараясь запомнить ощущение.

Лорд Виктор обошёл кресло и слегка коснулся её плеч:

— Вот так. Идеально. Теперь попробуйте встать и сделать реверанс — плавно, без суеты.