Туман цеплялся за плащ отца Бернарда, словно пытаясь остановить. Каменные ступени, ведущие к воротам, казались скользкими и ненадёжными. Где‑то вдали каркнула ворона —одинокий звук в утренней тишине. Священник на мгновение остановился, перекрестился и двинулся вперёд. Его старый мул устало переступал копытами, а сам священник, поправив распятие на груди, поднял руку, чтобы постучать. Стражники, заметившие гостя, переглянулись.

— Священник? — один из них хмуро оглядел Бернарда. — Что ему нужно?

— Благословение урожая, — спокойно ответил отец Бернард. — Я объезжаю все земли округа. Ваш лорд не откажется от Божьего благословения, верно?

После недолгих переговоров его всё же пропустили внутрь. Замок встретил священника тишиной и холодом каменных стен. Слуга провёл его в малый зал ожидания, где отец Бернард простоял почти час, слушая, как за дверью раздаются голоса и шаги. Наконец дверь распахнулась, и появился лорд Виктор. Он был высок и строен, в тёмно‑синем камзоле с серебряной вышивкой. Взгляд холодный, цепкий.

— Отец Бернард? — Виктор слегка склонил голову. — Чем обязан?

— Милорд, — священник склонил голову в ответном поклоне, — я приехал благословить ваши земли и урожай. Но, признаться, есть и другая причина моего визита.

Виктор приподнял бровь, но кивнул, приглашая следовать за собой. Они прошли в кабинет лорда — просторную комнату с высоким окном, выходящим на внутренний двор. На столе лежали свитки и перо, на стене висел меч в богато украшенных ножнах.

— Говорите прямо, отец, — Виктор сел в кресло, жестом предложив гостю занять место напротив.

— Я слышал о леди Элиане, — осторожно начал Бернард. — О той девушке, что живёт в вашем замке.

— Она в безопасности, — сразу отрезал Виктор. — Я забочусь о ней.

— Милосердие — добродетель сильных, милорд, — мягко произнёс священник. — Даже к тем, кто кажется нам слабым.

— Вы сомневаетесь в моей заботе? — в голосе Виктора зазвучала сталь.

— Нет, милорд. Но забота должна идти от сердца, а не от долга.

Виктор помолчал, разглядывая гостя. Что‑то в спокойствии отца Бернарда заставило его сдержаться.

— Вы слишком смелы для священника, — наконец произнёс он.

— Я лишь слуга Божий и хочу помочь тем, кто страдает, — Бернард не отвёл взгляда. — Позвольте мне увидеть её. Всего на несколько минут.

Виктор помедлил, затем кивнул:

— Хорошо. Но недолго.

***

В саду пахло розами и влажной землёй.

Элиана сидела на скамье у фонтана, обхватив себя руками. Она не заметила, как подошёл отец Бернард, пока он не опустился рядом.

— Элиана, — тихо произнёс он.

Она вздрогнула, подняла глаза — в них стояли слёзы.

— Отец Бернард… — её голос дрогнул. — Вы здесь…

— Я приехал, чтобы увидеть тебя, дитя моё, — он положил руку на её плечо. — Ты не одна. Бог видит твою боль. Терпение не означает покорности злу, а силы вынести испытание. Верь, что тьма не вечна.

— А если я никогда не вернусь домой? — прошептала она, сжимая край платья.

— Дом там, где твоё сердце, — ответил священник. — И Бог всегда рядом с ним.

Элиана закрыла лицо руками, плечи её затряслись. Бернард молча ждал, давая ей выплакаться.

— Мне страшно, — призналась она наконец. — Я не знаю, что будет дальше.

— Ты сильнее, чем думаешь, — он слегка сжал её руку. — И не забывай: те, кто любит тебя, молятся за тебя. — Отец Бернард огляделся, убедился, что рядом никого нет, и тихо добавил: — Гилберт просил передать тебе кое‑что. Он сказал: “Я приду за тобой. Я не брошу тебя, что бы ни случилось”.

Элиана замерла. Слова Гилберта эхом отдавались в голове, разгоняя туман отчаяния. Она вспомнила его улыбку, обещание всегда быть рядом… Но тут же перед глазами встало лицо отца, бледное и измождённое.

“А если из‑за моего побега ему станет хуже?” — подумала она, и надежда, только что затеплившаяся в груди, снова угасла. Элиана резко подняла голову, в её глазах вспыхнул огонёк надежды, тут же сменившийся тревогой. — Он… он правда так сказал? — её голос задрожал.

— Да, — кивнул священник. — Он просил, чтобы ты верила. Он найдёт способ.

Она сжала край платья, пытаясь унять дрожь в руках. Впервые за долгое время на её губах мелькнула слабая улыбка.

— Спасибо, отец Бернард… — прошептала она. — Спасибо, что сказали мне это.

Священник мягко улыбнулся и слегка коснулся её руки:

— Верь и надейся, дитя. Господь не оставляет тех, кто идёт праведным путём.

Элиана долго смотрела вслед уходящему священнику, сжимая в ладони маленький серебряный крестик, который он незаметно вложил ей в руку.

— Он правда придёт? — прошептала она, скорее себе, чем Маргарет, появившейся у неё за спиной.

— Если сказал — придёт, — тихо ответила служанка. — Но будь осторожна. В этом замке стены имеют уши. — Она накинула на плечи Элианы тёплый платок: — Иди внутрь. Ветер сегодня холодный.

***

Перед отъездом отец Бернард снова встретился с Виктором — на этот раз у ворот замка. Туман уже начал рассеиваться, открывая очертания дальних холмов.

— Милорд, — сказал священник, надевая капюшон. — Позвольте дать вам совет. Сердце, ожесточённое властью, теряет способность любить. Не дайте тьме поглотить вас.

Виктор нахмурился, но не стал спорить. Его взгляд невольно скользнул в сторону сада, где только что скрылась Элиана.

— Вы говорите как проповедник, — заметил он.

— Я говорю как человек, который видел, как власть меняет людей, — ответил Бернард. — Иногда к лучшему.

Лорд молча кивнул. Священник сел на мула и двинулся прочь. Солнечные лучи наконец прорвались сквозь пелену, осветив стены замка золотистым светом. Слова отца Бернарда, казалось, оставили след в его душе — а может, впервые за долгое время он просто увидел что‑то за пределами своих планов. Туман медленно рассеивался, открывая дорогу в деревню. А Виктор, проводив его взглядом, остался стоять у ворот, задумчиво глядя вдаль.

***

Следующий день выдался солнечным — редкие лучи пробивались сквозь высокие окна замка, рисуя на каменном полу золотистые квадраты. Лучи солнца пробивались сквозь витражное стекло, рассыпая по полу разноцветные блики.

Где‑то далеко во дворе слышались голоса слуг и стук копыт — обычные звуки замка, которые Элиана почти перестала замечать.

Но сегодня она вдруг уловила в них что‑то родное: пение птиц, отдалённый смех, шорох ветра в листве. На мгновение ей показалось, что она снова дома, на лугу у реки… пока за спиной не раздались тихие шаги. Элиана стояла у окна в дальнем крыле замка, вдыхая свежий воздух и глядя на далёкие холмы. Она не заметила, как за её спиной появился лорд Виктор. Он остановился в тени арки, наблюдая. Девушка была так поглощена созерцанием, что не слышала шагов: её тонкие пальцы слегка касались резного подоконника, а волосы, выбившиеся из косы, золотились в солнечном свете. В этом мгновении было что‑то настолько чистое и незащищённое, что Виктор на секунду замер. Он поймал себя на мысли, что давно не видел такой естественной красоты — без масок, без притворства.

Элиана обернулась, почувствовав на себе взгляд, и вздрогнула.

— Милорд… — она поспешно присела в поклоне, чуть не потеряв равновесие.

— Не стоит, — Виктор сделал шаг вперёд, выходя из тени. — Что ты здесь делаешь?

— Просто… смотрю на природу, — она опустила глаза, теребя край платья. — Простите, если я заняла это место…

— Оно не занято, — он подошёл ближе, невольно отмечая, как дрожат её пальцы. — Ты часто бываешь здесь?

— Иногда, когда есть свободная минута, — тихо ответила Элиана, не поднимая взгляда.

Виктор помолчал, разглядывая её. В движениях девушки было что‑то, что отличало её от придворных дам: ни кокетства, ни нарочитой скромности — только естественность и какая‑то детская открытость. Он вдруг вспомнил, как в детстве находил в лесу птичье гнездо: такое же хрупкое, беззащитное, вызывающее одновременно желание оберегать и… владеть.

— Ты боишься меня? — неожиданно спросил он.