Сколько раз она перечитывала эти строки в минуты сомнений? И каждый раз они давали ей силы идти дальше.

“Дорогая Элиана! Ты не такая, как все. В тебе есть что‑то особенное. Я всегда это знала, даже когда мы были детьми и ты единственная из нас не стала участвовать в той глупой проделке с яблоками в нашей деревне, в саду у старейшины.

Ты сказала:

— Это нечестно.

И была права. Помни: твоя честность — это дар. Не позволяй никому заставить тебя думать иначе. Ты будешь великой, Элиана. Я в тебя верю. С любовью, Анна”.

Пальцы Элианы слегка дрожали, когда она проводила ими по строчкам, написанным знакомым почерком. Воспоминания нахлынули волной: летние дни в деревне, секреты, шептанные под звёздным небом, смех, крепкая дружба, несмотря ни на что.

Анна находилась в деревне, когда Элиану за долги из-за неурожая забрал ростовщик Маркус полтора года назад. Они писали друг другу письма до сих пор, и Элиана часто вспоминала свою жизнь до появления в замке лорда Виктора.

— Ты не одна, — прошептала Элиана, сжимая письмо в ладони. — Ты никогда не была одна.

Она закрыла глаза, вспоминая голос Анны, её улыбку, ту непоколебимую веру, которую подруга всегда в ней видела. И вдруг почувствовала, как тяжесть на плечах стала чуть легче.

“Анна верит в меня. Значит, я должна верить в себя”.

Внизу, в большом зале, уже кипела работа.

Маргарет раздавала указания, Матильда проверяла запасы трав, а Лина помогала перевязывать нового раненого — юношу с обожжённой рукой.

— Миледи, — подняла глаза Маргарет, заметив Элиану на лестнице. — Вы сегодня бледны. Может, отдохнёте?

— Позже, — улыбнулась Элиана, спускаясь вниз. — Сначала нужно проверить, всё ли готово к новому дню.

Она прошла вдоль рядов тюфяков, останавливаясь у каждого раненого. Кому‑то поправила подушку, кому‑то подала воды, с кем‑то обменялась парой ободряющих слов.

Элиана подошла к столу, где Матильда раскладывала травы. Взгляд её скользнул по пучкам сушёных растений, и внезапно перед глазами всплыла картина: они с Анной, совсем девочки, идут по тропинке к опушке леса.

— Смотри, Эли, — Анна наклоняется, срывает небольшой цветок с жёлтой сердцевиной. — Это зверобой. Бабушка говорит, он помогает заживлять раны. А вот мята — если заварить, успокаивает нервы.

— А это? — Элиана указывает на белые лепестки с жёлтой серединкой.

— Ромашка, — улыбается Анна. — От боли в животе, от воспалений. Мы соберём немного, бабушка сделает отвар.

Воспоминания нахлынули с новой силой.

Элиана машинально провела пальцами по пучку ромашки, затем взяла веточку зверобоя.

— Матильда, — тихо сказала она, — нам нужно больше зверобоя для мазей. И мяты — для тех, кто не может уснуть из‑за боли.

— У нас почти закончился, — вздохнула старшая служанка. — Но я могу послать кого‑то в лес…

— Я пойду сама, — решительно сказала Элиана. — Я знаю, где растут самые лучшие травы. Мы с Анной собирали их у ручья за восточной опушкой.

— Но это опасно, Элиана! — встревожилась Маргарет. — Разведчики Филиппа всё ещё бродят поблизости.

— Я возьму охрану, — Элиана почувствовала, как внутри просыпается давно забытое ощущение — уверенность в своих силах. — И Лину с собой. Научу её различать травы. Это пригодится.

Матильда внимательно посмотрела на неё:

— Вы точно знаете, что ищете?

— Да, — улыбнулась Элиана. — Анна научила меня многому. И теперь я передам эти знания другим.

Чуть позже Маргарет подозвала Элиану к одному из раненых:

— Посмотрите на этого воина, — тихо сказала она. — Видишь, как покраснела кожа вокруг раны? И жар у него сильный. Это заражение началось.

Элиана склонилась над воином, осторожно потрогала его лоб, осмотрела повязку.

— Нужно сменить повязку и приложить компресс из ромашки и тысячелистника, — уверенно сказала она.

Маргарет улыбнулась:

— Вижу, ты уже кое‑что усвоила. Но запомни: если кожа вокруг раны не просто красная, а багровеет, да ещё и отёк сильный — это плохой знак. Тогда добавляем в отвар календулу и зверобой в двойном количестве.

— Спасибо, Маргарет, — благодарно кивнула Элиана. — Ты так много знаешь…

— Опыт, дитя, — вздохнула женщина. — За годы работы в лазарете всякого насмотрелась. Но в тебе есть то, чего нет у многих знатных дам — сострадание. Ты прирождённая целительница, Элиана.

В этот момент в зал вбежала перепуганная служанка:

— Миледи! Там, в дальнем углу, один из раненых бьётся в судорогах!

Элиана бросилась к указанному месту.

Мужчина метался на тюфяке, лицо его исказилось от боли, дыхание стало прерывистым.

— Маргарет! — позвала Элиана. — Что делать?

— Спокойно, — Маргарет подошла, положила руку на плечо Элианы. — Не паникуй. Это последствия удара по голове. Дай ему глоток отвара мяты — он успокоит нервы. И приложи холодный компресс ко лбу. А я пока приготовлю специальный отвар.

Элиана выполнила указания, мягко придерживая голову раненого, пока тот делал несколько глотков. Постепенно его дыхание выровнялось, судороги прекратились.

— Видишь? — улыбнулась Маргарет. — Ты справилась. Главное — не терять голову в критический момент.

— Спасибо за науку, — искренне поблагодарила Элиана. — Я буду учиться у тебя всему, что знаю.

Позднее Маргарет, закончив осмотр очередного раненого, подошла к Матильде, которая раскладывала оставшиеся травы по мешочкам.

В голосе женщины звучала непривычная твёрдость:

— Матильда, нам нужно поговорить, — тихо, но решительно произнесла она. — Я вижу, ты не до конца доверяешь Элиане. Но сейчас не время для разногласий.

Матильда подняла глаза, её губы сжались в тонкую линию:

— Она благородная дама, а не целительница. Она может навредить своими неопытными действиями.

— Если мы не будем работать вместе, люди начнут умирать, — твёрдо сказала Маргарет. — Элиана знает травы, я — как организовать работу, ты — как вести хозяйство и распределять ресурсы. Давай забудем о разногласиях ради общего блага.

Матильда помолчала, задумчиво перебирая пучки трав.

— Ты права, — наконец признала она. — Мы не можем позволить личным предубеждениям мешать спасению жизней. Но я хочу участвовать в принятии решений по лечению.

— Конечно, — кивнула Маргарет. — Вместе мы сможем сделать гораздо больше. Пойдём, обсудим, как распределить обязанности.

Женщины направились к столу, за которым Элиана помогала Лине готовить компрессы.

— Миледи, — обратилась Маргарет к Элиане, — мы с Матильдой решили объединить усилия. Она поможет нам наладить учёт запасов и распределение работы между слугами.

— Это прекрасная новость, — искренне обрадовалась Элиана. — Вместе мы справимся гораздо лучше. Матильда, вы не против, если мы начнём с составления списка необходимых трав и медикаментов?

— С удовольствием помогу, — кивнула экономка, впервые за долгое время улыбнувшись. — У меня есть старый рецепт отвара для заживления ран, который может пригодиться.

— Отлично, — хлопнула в ладоши Маргарет. — Тогда за работу. Каждая минута на счету.

***

Ближе к полудню, когда первые солнечные лучи пробились сквозь тучи, Элиана поднялась на крепостную стену. Отсюда открывался вид на долину — ту самую, где когда‑то они с Анной собирали полевые цветы.

Гарольд, осматривавший укрепления, обернулся:

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — кивнула Элиана. — Просто… вспомнила кое‑что.

— Хорошее воспоминание?

— Очень. — Она улыбнулась. — Моя подруга детства всегда верила в меня больше, чем я сама. Говорила, что во мне есть что‑то особенное.

Гарольд помолчал, потом кивнул:

— Она была права.

— Правда?

— Конечно. Посмотрите, что вы сделали за эти дни: организовали лазарет, поддержали людей, нашли в себе смелость противостоять Маркусу. И теперь готовите оборону, хотя могли бы спрятаться в покоях и ждать, пока всё решится без вас.

Элиана почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но быстро сморгнула их: