— Спасибо, Гарольд. Иногда нужно, чтобы кто‑то напомнил тебе о твоей силе.

— Или чтобы письмо старой подруги нашло вас в нужный момент, — улыбнулся он.

***

Позже, вернувшись в лазарет, Элиана занялась приготовлением мазей. Она аккуратно растирала зверобой с жиром, вспоминая точные пропорции, которым её научила Анна.

— Лина, — позвала она девушку, — подойди. Смотри внимательно: вот так мы делаем заживляющую мазь. Зверобой — основа, ромашка — для снятия воспаления, немного мёда — чтобы смягчить.

Лина внимательно следила за движениями Элианы, повторяя за ней.

— Получается, — улыбнулась она, когда закончила.

— Отлично, — одобрила Элиана. — Теперь отнеси эту банку Матильде, пусть намажет на повязки для тех, у кого глубокие раны.

Когда Лина ушла, Элиана на мгновение закрыла глаза. Перед ней снова возникла картина: они с Анной сидят на берегу ручья, раскладывают собранные травы на ткани, смеются над какой‑то шуткой…

“Спасибо, Анна, — мысленно сказала она. — Твои уроки помогают мне спасать жизни. Я использую всё, чему ты меня научила”.

***

Ближе к вечеру, когда тени стали удлиняться, а небо окрасилось в багряные тона, Виктория стояла на крепостной стене, вглядываясь в горизонт. Рядом с ней замерли командиры, их лица были серьёзны, доспехи поблёскивали в последних лучах заходящего солнца. Один из ветеранов, седовласый Гарет, шагнул вперёд.

Его голос, хриплый от многих лет сражений, прозвучал негромко, но отчётливо:

— Милорд, — обратился он к Виктории, — победа — не в силе, а в том, за что ты сражаешься. Вы боретесь не за земли, а за людей, которые вам доверяют. За тех, кто стоит сейчас в замке, за тех, кто ждёт в деревне. За тех, кто верит в вас.

Виктория медленно повернулась к нему. В еë глазах мелькнуло что‑то, чего раньше там не было — не просто решимость, а глубокое осознание.

— Ты прав, Гарет, — тихо ответила она. — Мы сражаемся не за камни и поля. Мы сражаемся за будущее этих людей. За их жизни, их семьи, их надежду.

Гарет кивнул, его суровое лицо смягчилось:

— Именно так, милорд. И когда завтра начнётся битва, пусть это будет вашим щитом. Люди пойдут за вами не из‑за титула, а из‑за того, что видят — вы готовы умереть за них так же, как они готовы умереть за вас.

Виктория положила руку на плечо ветерана:

— Спасибо, друг. Твои слова напомнили мне самое главное. Завтра мы будем сражаться не ради славы, а ради тех, кто нам дорог.

Командиры переглянулись, и на их лицах появилось новое выражение — не просто готовность к битве, а твёрдая уверенность.

Один за другим они склонили головы в знак согласия.

***

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, Элиана снова оказалась у ларца. Она достала письмо, перечитала его ещё раз, а затем аккуратно убрала обратно.

“Я не подведу тебя, Анна, — подумала она. — Я буду той, в кого ты верила. И я сделаю всё, чтобы защитить наш дом, наших людей… и нашу дружбу, пусть даже ты сейчас далеко”.

Она поднялась, расправила плечи и направилась к двери. Внизу ждали дела: нужно было проверить дозоры, обсудить с Гарольдом план на завтра, утешить тех, кто пал духом. Но теперь она знала — у неё есть опора.

Не только в стенах замка, не только в людях, которые ей доверяют, но и в памяти о той, кто когда‑то сказала:

“В тебе есть что‑то особенное”.

И этого было достаточно, чтобы идти вперёд.

***

Элиана спустилась в большой зал. Воздух здесь был пропитан запахами трав, дыма и пота — смесью, которая уже стала привычной. Матильда и Маргарет всё ещё трудились у стола с лекарствами, Лина помогала им раскладывать чистые тряпицы для перевязок.

— Элиана, — подняла глаза Маргарет, — мы подготовили дополнительные тюфяки для раненых. И Матильда нашла запас сушёной крапивы — она поможет остановить кровотечение.

— Прекрасно, — кивнула Элиана. — А как наши раненые?

— Тот воин с заражением раны чувствует себя лучше, — улыбнулась Матильда. — Компресс и отвар подействовали. Ещё двое смогли сегодня подняться и даже поесть бульона.

Элиана почувствовала, как внутри разливается тепло от этих слов. Каждый маленький успех казался маленькой победой.

— Нам нужно распределить обязанности на завтра, — сказала она. — Когда начнётся битва, раненых будет гораздо больше. Маргарет, вы возьмёте на себя организацию работы — кто и чем будет заниматься. Матильда, вы проследите за запасами и их распределением. Лина, ты будешь помогать мне непосредственно с ранеными — я научу тебя самым важным приёмам.

Все согласно закивали. Впервые за долгое время в зале царила атмосфера слаженной работы, где каждый знал своё место и задачу.

***

Ночью Элиана не могла уснуть. Она вышла на балкон своих покоев. Небо было усыпано звёздами, такими же яркими, как в те летние ночи в деревне, когда они с Анной лежали на траве и мечтали о будущем.

“Если бы ты была здесь, Анна, — думала Элиана, — ты бы нашла нужные слова для всех. Ты всегда умела подбодрить, заставить улыбнуться, даже когда было страшно”.

Она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух и вдруг услышала шаги. Это был Гарольд.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Слишком много мыслей, — призналась Элиана. — Завтра будет тяжёлый день. Я боюсь не справиться. Вдруг моих знаний окажется недостаточно? Вдруг я подведу людей?

Гарольд помолчал, глядя на звёзды.

— Знаете, миледи, — наконец произнёс он, — настоящий лидер не тот, кто никогда не ошибается. Настоящий лидер — тот, кто признаёт свои ошибки и учится на них. Вы уже доказали, что заботитесь о людях больше, чем о себе. Этого достаточно, чтобы они пошли за вами.

Элиана улыбнулась:

— Спасибо, Гарольд. Иногда мне кажется, что я совсем одна в этом огромном замке. Но ваши слова… они дают мне силы.

— Вы не одна, — твёрдо сказал Гарольд. — У вас есть люди, которые верят в вас. И у вас есть цель, ради которой стоит сражаться.

***

Элиана лежала в своей постели, но сон не шёл. Она повернулась на бок, посмотрела в окно: небо на востоке уже начало бледнеть, приобретая едва заметный серо‑голубой оттенок. Где‑то далеко, за стенами замка, крикнула ночная птица — одинокий звук, нарушивший тишину. Она снова закрыла глаза, но перед внутренним взором вставали лица раненых, которых ей предстояло лечить завтра. Воспоминания о письме Анны смешались с наставлениями Маргарет, с запахом трав и криками, которые она слышала вчера.

В ушах эхом отдавались слова:

“Ты прирождённая целительница, Элиана”.

“Я должна быть сильной, — мысленно повторила она. — Для них. Для Анны. Для себя”.

Элиана села на кровати, накинула плащ и тихо подошла к окну. Внизу, во дворе замка, слышались приглушённые голоса дозорных.

Где‑то в конюшне заржала лошадь, а следом раздалось сонное ржание другой — будто перекличка перед рассветом. Всё вокруг жило ожиданием — затаённым, напряжённым, неизбежным. Она достала из ларца письмо Анны, провела пальцами по строчкам, уже почти стёртым от времени и частых прикосновений. На бумаге остались едва заметные следы воска — когда‑то Анна запечатала это письмо собственной печатью в виде дубового листа.

Элиана невольно улыбнулась, вспомнив, как подруга серьёзно заявила:

“Это символ силы и стойкости. Пусть он оберегает тебя”.

— Я не подведу тебя, — прошептала она. — Обещаю.

Затем аккуратно сложила лист, убрала его обратно и расправила плечи. На тумбочке рядом с ларцом стоял маленький глиняный горшочек с засушенными цветами ромашки — те самые, что они с Анной собирали у ручья. Элиана взяла один лепесток, бережно зажала в ладони.

— Пусть это принесёт удачу, — тихо произнесла она.

В этот момент дверь тихонько скрипнула. На пороге стояла Лина, в простом льняном платье, с растрёпанными после сна волосами. В руках она держала чашку с чем‑то горячим.

— Миледи, — тихо сказала девушка. — Я приготовила отвар из мяты и мелиссы. Он поможет успокоиться перед битвой.