Немедленно отправить гонца к Элиане в замок. Пусть будет начеку и подготовит лучников на западных стенах. Если Филипп ударит через деревню, именно там будет главный удар.

— Слушаюсь, милорд, — воин склонил голову и поспешил выполнять приказ.

Эдмонд подошёл ближе:

— Думаете, он решится на штурм уже завтра?

— Возможно, — Виктория снова посмотрела на карту. — Или через день. Он хочет, чтобы мы нервничали, гадали, ждали удара. Но мы не будем ждать. Мы покажем ему, что знаем его планы. И что готовы встретить его там, где он меньше всего ждёт.

***

После отъезда Виктории во дворе замка повисла тревожная тишина. Элиана, закончив распределять обязанности среди помощниц в лазарете, вышла на крепостную стену. Вдалеке ещё виднелись силуэты уходящих воинов, и сердце её сжималось от тревоги.

— Миледи Элиана? — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Она обернулась. Перед ней стоял Маркус, местный ростовщик, облачённый в дорогой плащ с меховой отделкой. Его маленькие глазки блестели, а тонкие губы растянулись в улыбке, не затрагивавшей глаз. В пальцах он небрежно крутил перстень с тёмным камнем — Элиана раньше не видела его на Маркусе.

— Что вам нужно, Маркус? — Элиана постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— Всего лишь поговорить, — он сделал шаг ближе. — В столь тревожное время так важно иметь надёжных союзников, не правда ли?

— У меня есть союзники, — холодно ответила Элиана. — Лорд Виктор и люди замка.

— О, несомненно, — Маркус склонил голову, но в его взгляде мелькнуло что‑то хищное. — Но что будет, если Виктор не вернётся? Или вернётся побеждённым? Кто защитит вас тогда?

Элиана почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но сдержалась.

— Вы пришли, чтобы запугать меня?

— Вовсе нет, — он поднял ладони в притворном жесте миролюбия. — Я пришёл с предложением. Выгодная сделка, можно сказать.

Он сделал паузу, изучая её реакцию.

— Слушаю, — Элиана скрестила руки на груди.

— У вас есть доступ к информации, — тихо произнёс Маркус. — Планы Виктора, расположение войск, слабые места обороны… Всё это стоит дорого. Очень дорого.

— И что взамен? — она уже догадывалась, но хотела услышать.

— Деньги, — он понизил голос до шёпота. — Достаточно, чтобы вы могли покинуть замок. Уехать далеко, начать новую жизнь. В безопасности.

Элиана замерла на мгновение. Мысль о том, чтобы увезти мать, отца и брата в безопасное место, на миг обожгла сознание.

Она представила, как они покидают замок, как мать, отец и брат наконец-то смогут отдохнуть, не боясь за будущее.

— Вы предлагаете мне предать тех, кто мне доверяет? — её голос зазвучал жёстче. — Предать Виктора?

— Я предлагаю разумный выбор, — Маркус пожал плечами. — Виктор рискует всем в этой авантюре. А вы останетесь ни с чем, если он проиграет. К тому же… — он слегка понизил голос и коснулся перстня, — у меня есть обязательства перед теми, кто ценит точность и своевременность. Скажем так: мой нынешний покровитель не забывает тех, кто ему помогает. И не прощает тех, кто встаёт на его пути.

— Виктор не проиграет, — твёрдо сказала Элиана. — Он сражается за свой дом, за свой народ. И я останусь здесь, чтобы помогать ему.

— Как знаете, — Маркус вздохнул, но улыбка его стала ещё более неприятной. — Просто помните: моё предложение остаётся в силе. Пока ещё есть время.

— А если я откажусь? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Ростовщик замер, в глазах мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.

Внезапно его лицо исказила злобная усмешка.

— Тогда я расскажу лорду Виктору, что вы уже планировали побег, — прошипел Маркус. — Ещё до того, как я к вам обратился. Что вы искали способы сбежать, пока он рисковал жизнью ради вас. Он поймёт тогда, что вы — неблагодарная тварь, а не невинная овечка. И ваша драгоценная репутация пойдёт прахом.

Элиана побледнела. В горле пересохло, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. На мгновение она заколебалась.

Может быть, стоит согласиться? Всего один раз предать — и они с матерью, отцом и братом будут в безопасности…

— Вы лжёте, — произнесла она твёрдо. — Никто не поверит человеку, который пришёл ко мне с предложением предательства.

— О, доказательства найдутся, — Маркус достал из‑за пазухи клочок бумаги. — Вот записка, которую вы писали родителям. “Скоро всё решится, и мы сможем уехать”. Не очень-то похоже на слова верной помощницы, не так ли?

Элиана узнала почерк — это действительно была её старая записка, написанная в минуту слабости, когда она боялась за родителей.

Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Думаете, это что‑то доказывает? — её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Я писала о нашем будущем после победы. О том, как мы будем жить, когда угроза минует.

— Посмотрим, что скажет Виктор, — усмехнулся Маркус. — У него короткая память на тех, кто его обманывает. Так что выбирайте: или вы помогаете мне, или я разрушу всё, что вы построили здесь. Ну так что? — Маркус подался вперёд. — Решайтесь. Время идёт.

Элиана открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент её взгляд упал на маленький ларец в углу ниши стены — тот самый, где она хранила памятные вещи. Внутри лежало старое письмо от Анны, её подруги детства.

Внезапно ей захотелось перечитать его — просто на мгновение прикоснуться к чему‑то светлому. Она подошла к ларцу, открыла его дрожащими руками и достала пожелтевший лист бумаги.

Развернула его и прочла про себя:

“Дорогая Элиана! Ты всегда была самой честной из нас. Даже когда мы с сёстрами придумывали, как обмануть отца, ты говорила правду. Я верю, что ты не поступишь дурно, даже если будет трудно.

Помни: честь — это то, что нельзя купить или продать. Она либо есть, либо её нет. С любовью, Анна”.

Слова подруги словно ударили её в самое сердце. Элиана закрыла глаза, сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Маркуса.

Её голос зазвучал твёрдо и уверенно:

— Нет. Я отказываюсь.

— Что? — Маркус нахмурился.

— Я сказала “нет”, — повторила Элиана. — И никогда не соглашусь на ваше предложение. Можете рассказать Виктору всё, что хотите. Он знает меня лучше, чем вы думаете. Он видел, как я работаю в лазарете, как забочусь о раненых. Он поймёт, кто здесь лжёт.

Ростовщик побагровел. Его пальцы сжались в кулаки.

— Ты пожалеешь, — процедил он сквозь зубы. — Я ещё вернусь.

— Возвращайтесь, — спокойно ответила Элиана. — Но знайте: я не изменю своего решения. Честь не продаётся.

Маркус метнул на неё злобный взгляд, затем снова посмотрел на Элиану.

— Подумайте хорошенько, миледи, — прошипел он. — Время работает не на вас.

Развернувшись, он зашагал прочь. Элиана глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Элиана остановилась перед луком, её рука замерла в воздухе.

В ушах ещё звенел вкрадчивый шёпот Маркуса:

— Он поймёт, что вы — неблагодарная тварь, а не невинная овечка.

Сомнение, ледяное и липкое, коснулось сердца, грозя парализовать волю. Она почувствовала, как похолодели кончики пальцев, а дыхание на мгновение сбилось.

Но тут же, словно из глубины души, всплыли другие голоса.

Сначала — твёрдый, спокойный голос Виктории, который она слышала на рассвете, перед атакой:

— У меня есть вера в моих людей. И вера моих людей в меня.

Эти слова, сказанные перед лицом врага, были не просто красивой фразой — они были клятвой. Клятвой верности и взаимного уважения. Перед внутренним взором мелькнул образ Виктории в блестящих мужских доспехах, с мечом в руке — она вела людей в бой, не прячась за их спинами.

А следом в памяти ожили строчки из пожелтевшего письма Анны, бережно хранимого в ларце:

“Дорогая Элиана! Ты всегда была самой честной из нас… Помни: честь — это то, что нельзя купить или продать. Она либо есть, либо её нет”.

Слова подруги, написанные несколько месяцев назад, сейчас звучали как напутствие, как напоминание о том, кто она есть на самом деле. Она словно ощутила тепло старой бумаги под пальцами, вспомнила запах чернил и едва уловимый аромат лаванды, которым пахли письма Анны. Три голоса — голос чести, голос верности и голос дружбы — слились воедино, прогоняя страх и нерешительность.