Они сплетали невидимую броню вокруг её души, крепче любой стали. Элиана глубоко вдохнула, наполняя лёгкие прохладным воздухом зала, и тяжесть на сердце сменилась спокойной, твёрдой решимостью.
Она ощутила, как кровь снова заструилась по венам ровно и сильно, как расслабились плечи, а в груди разливалась тихая, но мощная сила. Она решительно схватила лук.
Пальцы, ещё мгновение назад слегка дрожавшие, теперь крепко сомкнулись на рукояти. Древесина под ладонью была тёплой и знакомой — этот лук она держала ещё в детстве, когда отец учил её стрелять.
Взгляд стал ясным и сосредоточенным, слух обострился: где‑то внизу, в лазарете, слышались стоны раненых, а за стенами замка — тревожные крики дозорных.
— Я защищу их, — твёрдо произнесла она, и в этих словах была не бравада, а твёрдое обещание. — Потому что это мой дом. Моя семья. И моя честь.
Элиана вскинула голову, расправила плечи, чувствуя, как внутри разгорается тихий, но неугасимый огонь. Она повернулась и зашагала к лестнице, ведущей на крепостную стену, — шаг за шагом, уверенно и неумолимо, готовая встретить угрозу лицом к лицу. По пути она бросила короткий взгляд на ларец с письмом — он стоял на своём месте, символ прошлого, которое теперь стало опорой для будущего. В этот момент рядом появилась Маргарет. Она молча встала рядом с Элианой, скрестив руки на груди. Её взгляд был твёрд.
— Видела, как он уходил — весь красный, злой, — заметила Маргарет. — Что он хотел?
— Предлагал деньги за предательство, — Элиана сложила письмо и бережно убрала его обратно в ларец. — А когда я отказалась, угрожал разоблачением.
— И вы не испугались?
— Испугалась, — призналась Элиана. — Очень. Но потом нашла это письмо. Оно напомнило мне, кто я есть на самом деле.
— Мудрые слова, — кивнула Маргарет. — Видно, ваша подруга знала вас хорошо.
— Да, — улыбнулась Элиана. — Она знала, что я смогу устоять. — Она глубоко вдохнула и повернулась к лазарету: — Пойдёмте. У нас много работы. Раненые не могут ждать. Нужно быть готовыми ко всему.
Они вместе направились вниз по лестнице.
Вдали, за горизонтом, клубился дым от подожжённых повозков в лагере Филиппа — знак того, что битва началась.
***
В большом зале замка уже были расстелены тюфяки. Раненые лежали рядами: кто‑то стонал от боли, кто‑то тихо молился, кто‑то просто лежал с закрытыми глазами, измождённый. Женщины суетились вокруг, подавая воду, меняя повязки, утирая пот со лбов.
— Маргарет, — тихо сказала Элиана, — помоги мне с тем воином у окна. У него сильное кровотечение, нужно действовать быстро.
— Конечно, миледи, — кивнула Маргарет.
Элиана опустилась на колени рядом с раненым. Его лицо было бледным, губы пересохли.
— Держись, друг, — мягко произнесла она. — Сейчас станет легче.
Она аккуратно промыла рану, нанесла мазь и начала перевязывать. Каждое её движение было точным, уверенным, но в то же время бережным.
— Воды, — попросила она, и Маргарет тут же подала кружку.
Элиана приподняла голову воина, помогла сделать несколько глотков.
— Вот так, — улыбнулась она. — Теперь отдыхай. Всё будет хорошо.
Рядом молодая служанка Лина всхлипывала, глядя на окровавленные тряпки.
— Не бойся, Лина, — Элиана подошла к ней и положила руку на плечо. — Я научу тебя, как правильно обрабатывать раны. Смотри: сначала промываем тёплой водой, потом накладываем мазь с ромашкой — она обеззараживает. Видишь, это не так страшно, как кажется.
Лина подняла на неё глаза, полные слёз, и кивнула.
— Спасибо, миледи… Я просто… я никогда раньше не видела столько крови.
— Это нормально, — мягко сказала Элиана. — Но мы должны быть сильными. Каждый из нас важен. Без твоей помощи нам не справиться.
Постепенно Лина успокоилась и начала помогать, повторяя движения Элианы. Тем временем в углу зала группа слуг перешёптывалась, бросая тревожные взгляды на дверь.
— Говорят, Филипп вернётся с новыми силами! — нервно произнёс один из них. — Что будет, если он возьмёт замок?
— Мы все погибнем!
Элиана подошла к ним, не спеша, с прямой спиной.
— Слушайте меня, — её голос звучал спокойно и уверенно. — Да, опасность есть. Но мы не одни. Гарольд командует обороной, наши воины храбры, а жители деревни готовы помочь. Мы будем делать то, что должны: лечить раненых, кормить людей, поддерживать друг друга. Страх ослабляет нас. А единство — наша сила.
Слуги переглянулись. В их глазах ещё читалась тревога, но появилась и надежда.
— Вы правы, миледи, — кивнул старший слуга. — Мы будем держаться.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Элиана. — А теперь кто‑то из вас пусть принесёт ещё дров для котлов. И проверьте запасы трав — нужно пополнить ромашку и тысячелистник.
Маргарет, наблюдавшая за этой сценой, покачала головой с восхищением.
— Вы умеете находить нужные слова, — тихо сказала она, когда слуги разошлись выполнять поручения.
— Просто я верю в людей, — ответила Элиана. — В каждом есть сила, нужно лишь помочь её увидеть. А теперь давай продолжим. Вон там юноша с переломом — ему нужна наша помощь.
Они направились к следующему раненому.
Элиана склонилась над ним, начала говорить что‑то успокаивающее, а её руки ловко и аккуратно накладывали шину. Потом Элиана опустилась на колени рядом с пожилым воином, у которого была глубокая рана на плече. Его лицо было бледным, дыхание прерывистым. Она аккуратно промыла рану, нанесла мазь и начала перевязывать.
— Держись, друг, — мягко произнесла она. — Сейчас станет легче.
Воин приоткрыл глаза и слабо улыбнулся:
— Спасибо, милая. Ты добрая душа.
Эти простые слова, сказанные от чистого сердца, тронули Элиану.
Она улыбнулась в ответ:
— Отдыхай. Всё будет хорошо.
Рядом стояла Матильда, старшая служанка, которая раньше обращалась с Элианой как с обычной служанкой лорда Виктора. Она наблюдала за тем, как девушка терпеливо ухаживает за раненым, как находит для каждого доброе слово, как успевает помочь сразу нескольким людям одновременно.
Матильда почувствовала, как в груди что‑то дрогнуло. Раньше она считала Элиану неотëсанной деревенщиной, не приспособленной к настоящей работе прислуги. Но сейчас перед ней была женщина, которая трудилась наравне со всеми, забывая о себе.
— Элиана, — впервые обратилась она к девушке по имени, — принеси ещё чистой воды. И возьми помощников — не носи всё сама.
Элиана подняла глаза, слегка удивлённая таким обращением.
— Конечно, Матильда, — ответила она с тёплой улыбкой. — Лина, пойди со мной к колодцу. И, Тимош, помоги донести вёдра.
Мальчик, который до этого играл с тряпочками для перевязок, тут же подбежал к ней:
— Да, ми… Элиана! — он запнулся, но радостно улыбнулся, когда девушка кивнула ему одобрительно.
Матильда смотрела, как Элиана уходит с детьми, и тихо сказала Маргарет:
— Никогда бы не подумала, что она такая… настоящая. Не просто девица в красивом платье, а человек с большим сердцем.
— Она всегда была такой, — улыбнулась Маргарет. — Просто не все замечали.
Матильда кивнула и вернулась к своей работе — теперь уже с новым взглядом на Элиану. Спустя некоторое время Элиана, с вёдрами воды в руках, проходила мимо группы младших слуг, которые перетаскивали тюки с сеном для раненых.
Один из них, молодой парень по имени Гарет, ухмыльнулся:
— Смотри‑ка, сама миледи изволит воду таскать! Небось, устала от такой тяжёлой работы? — он громко рассмеялся, и несколько других слуг подхватили его смех.
Матильда, которая как раз проходила мимо с корзиной чистых тряпок, резко остановилась. Её лицо потемнело от гнева.
Она шагнула вперёд и строго посмотрела на Гарета:
— Молчать! — её голос прозвучал так властно, что все замерли. — Она делает больше тебя за один час, чем ты за всю неделю. Устыдись!
Гарет покраснел и потупился, не зная, куда деться.
— Но я же просто… — начал он оправдываться.
— Просто? — Матильда не дала ему договорить. — Просто ты ленив и груб. Посмотри, сколько она уже сделала: организовала лазарет, перевязала десятки раненых, успокоила перепуганных женщин, нашла дело для каждого из нас. А ты стоишь и зубоскалишь вместо того, чтобы помочь. Возьми вон тот тюк и отнеси в дальний угол зала. Живо!
