— У матери, — коротко ответила Элиана, не отрываясь от работы. Её пальцы ловко управлялись с иглой. — Она говорила: “Рану можно зашить грубо, но душу нужно лечить нежно”.

Маргарет, поддерживавшая раненого, тихо добавила:

— Мудрые слова. И верные. Вижу, ты усвоила урок.

Элиана сделала последний стежок, закрепила нить и аккуратно обрезала её.

Затем наложила повязку, смоченную в отваре зверобоя.

— Теперь главное — не дать развиться воспалению, — сказала она. — Марта, напои его отваром тысячелистника — он поможет остановить внутреннее кровотечение. Матильда, принеси одеяло — его знобит.

Раненый слабо пошевелился, приоткрыл глаза.

— Спасибо… — выдохнул он.

— Отдыхай, — мягко сказала Элиана. — Ты в надёжных руках. Мы не дадим тебе пропасть.

Она поднялась, вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони и окинула взглядом лазарет. В дальнем углу Анита раздавала раненым отвар зверобоя, Лиза развешивала свежевыстиранные бинты у костра, Тимош подносил воду тем, кто не мог подняться.

— Идёмте, — повернулась Элиана к Матильде и Маргарет. — Там ещё ждут нашей помощи.

***

На стене Элиана руководила подачей стрел и воды для лучников. Рядом с ней Маргарет и Матильда перевязывали первых раненых, которые уже начали спускаться со стен.

— Матильда, — сказала Элиана, — принеси ещё бинтов из лазарета. И скажи отцу Бернарду, что нам нужны люди для переноски раненых.

— Да, миледи, — женщина кивнула и побежала вниз по лестнице.

Маргарет, накладывая повязку на руку раненого солдата, ободряюще улыбнулась ему:

— Всё будет хорошо, Джон. Ты отлично сражался. Отдыхай теперь — другие продолжат твоё дело.

— Спасибо, госпожа, — прошептал солдат. — Я… я думал, что не справлюсь. Но когда увидел, как все держатся вместе…

— Вот именно, — перебила его Маргарет. — Мы вместе. И победим вместе.

***

В центре сражения Виктория умело руководила войсками. Она не просто отдавала приказы — она была среди своих людей, вдохновляла их личным примером.

Когда группа врагов прорвалась к воротам, именно Виктория возглавила контратаку и отбросила их назад.

Филипп, видя это, скрипнул зубами:

— Как он может так воодушевлять этих ничтожеств? — прошипел он своему помощнику. — Где же их страх? Где паника?

— Милорд, — осторожно заметил помощник, — возможно, мы недооценили их единство…

— Молчать! — рявкнул Филипп. — Продолжать атаку! Они не могут держаться вечно!

Но защитники замка держались. Каждый знал, за что сражается: за свой дом, за семью, за тех, кто верил в него.

***

Отец Бернард, несмотря на опасность, спустился со стены и теперь ходил между ранеными, благословляя их, утешая, подбадривая.

— Держись, сын мой, — говорил он пожилому крестьянину, получившему ранение в ногу. — Ты храбро сражался. Господь видит твою жертву.

— Отец, — прошептал тот, — я просто защищал свой дом…

— И именно поэтому ты — настоящий герой, — улыбнулся священник.

Он поднялся и посмотрел на поле боя.

Несмотря на натиск врага, линия обороны держалась. Люди Виктории сражались не за награды и не из страха — они сражались за тех, кого любили.

***

Солнце уже стояло высоко в небе, когда Филипп, увидев, что его войска снова не могут прорвать оборону, дал сигнал к отступлению.

— Отходим! — проревел он. — Сегодня они опять выиграли, но это только начало!

Войска Филиппа начали отступать, унося раненых. Сам барон бросил последний злобный взгляд на Викторию и развернул коня. Виктория опустила меч. Она знала, что это лишь вторая битва, но она показала главное: единство и вера сильнее ненависти и жестокости. Она подъехала к воротам, где еë ждали Элиана, отец Бернард и остальные.

— Мы сделали это, — сказала она тихо. — Благодаря каждому из вас.

Элиана улыбнулась:

— Благодаря нашему единству, милорд.

Отец Бернард поднял руки:

— Возблагодарим Господа за дарованную нам победу! И помолимся за тех, кто пострадал в этом бою.

Люди опустились на колени прямо там, на поле битвы, среди следов сражения. Они благодарили за спасение, молились за раненых и обещали друг другу стоять плечом к плечу до конца. Виктория посмотрела на своих людей — на крестьян и солдат, на слуг и рыцарей, на женщин и стариков, помогавших в обороне. Впервые в жизни она по‑настоящему поняла значение слова “семья”.

— Мы победим, — произнесла она вслух. — Потому что мы вместе.

И над замком, только что пережившим битву, разливался звон колоколов — не набат, а торжественный гимн единства и надежды.

***

Усталость навалилась внезапно — руки дрожали, спина не разгибалась, перед глазами плыли красные круги. Элиана опëрлась о стену лазарета, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Где‑то вдали ещё слышались крики и лязг оружия, но здесь, у южной стены, царило непривычное затишье.

— Миледи, — голос Гарольда прозвучал неожиданно.

Она подняла глаза. Командир выглядел измождённым: доспехи в саже и крови, лицо в потëках грязи, но взгляд оставался твёрдым.

— Лорд Виктор просил передать, — продолжил Гарольд, — что вы совершили чудо. Раненые, которые ещё утром едва дышали, теперь готовы снова встать в строй. Он гордится вами.

Элиана почувствовала, как усталость отступает перед теплом этих слов. Она окинула взглядом лазарет: Марта тихо напевала раненому воину, поправляя одеяло;

Матильда аккуратно поправляла повязку на руке лучника, что‑то шептала ему — юноша улыбнулся в ответ; Лиза развешивала свежевыстиранные бинты у догорающего костра; Тимош, весь в веснушках и саже, подавал кружку воды пожилому крестьянину.

— Мы всё это сделали вместе, — тихо сказала Элиана, и её голос, поначалу слабый, окреп с каждым словом. — Каждый внёс свой вклад: кто‑то стирал бинты, кто‑то готовил отвары, кто‑то держал за руку, когда было больно. И пока мы так едины, нас не сломить.

Гарольд кивнул, его губы тронула усталая улыбка:

— Вы говорите, как настоящий лидер, миледи. Лорд Виктор был прав, доверяя вам.

Элиана выпрямилась, провела рукой по лицу, смахивая усталость:

— Отдохнём позже. Сейчас нужно проверить тех, кого принесли последними. Матильда! — её голос снова звучал твёрдо. — Принеси ещё мази и свежих тряпок. Марта, помоги мне с тем воином у бочки — у него жар, нужно охладить лоб.

Матильда, услышав зов, тут же подошла, в руках — горшочек с мазью, за спиной — корзина с чистыми бинтами:

— Уже всё готово, миледи. Мы справимся.

Элиана улыбнулась ей — искренне, без тени высокомерия:

— Знаю, что справимся. Идём.

Они направились к следующему раненому, а Гарольд ещё мгновение постоял, наблюдая за этой картиной. Затем, удовлетворённо кивнув, повернулся и зашагал к воротам — проверять посты.

***

Тем временем Виктория, сопровождаемая небольшим, но опытным отрядом, продвигалась к перевалу. Ветер трепал еë плащ, а в глазах читалась твёрдая решимость. Рядом ехал старый рыцарь сэр Эдмонд, еë верный советник.

— Милорд, — произнёс Эдмонд, — мы приближаемся к перевалу. Разведчики сообщают, что армия Филиппа уже разбила лагерь у подножия.

— Хорошо, — Виктория сжала рукоять меча. — Значит, у нас есть время подготовиться. Разбейте лагерь здесь, в лесу. Пусть люди отдохнут перед боем.

— Слушаюсь, милорд.

Виктория спешилась и отошла в сторону, глядя на горный хребет, вырисовывающийся на фоне закатного неба. В этот момент она чувствовала не только груз ответственности, но и глубокую уверенность: она делает то, что должна. Ради замка, ради людей, ради Элианы.

Она подняла взгляд к небу, прошептала короткую молитву и повернулась к своим воинам:

— Готовьтесь, — громко сказала она. — Завтра мы дадим Филиппу бой. И покажем ему, что значит сражаться против тех, кто защищает свой дом!

Воины ответили дружным возгласом.

Виктория улыбнулась — впервые за долгое время она чувствовала, что идёт правильным путём.

***

Виктория стояла на опушке леса, глядя на лагерь армии Филиппа у подножия перевала.