— Идите с Богом, — произнёс он громко. — Защищайте слабых, берегите друг друга. Победа будет за теми, чьи сердца чисты.

Маргарет, Матильда, Марта и другие женщины стояли позади, держа в руках корзины с едой, фляги с водой и бинты. Они не шли в бой, но их поддержка была не менее важна. Элиана взяла Викторию за руку.

— Мы победим, — сказала Элиана твёрдо.

— Да, — кивнула она. — Потому что мы вместе.

Войска Филиппа уже подходили к замку. Но на стенах стояли не просто солдаты — стояла община. Люди, объединённые общей целью, верой и поддержкой друг друга. И в этом была их главная сила. Элиана осталась у ворот рядом с отцом Бернардом. Она видела, как Виктория, в блестящих мужских доспехах, выехала вперёд на своём вороном коне. Еë фигура казалась особенно величественной в первых лучах восходящего солнца.

— Люди Филиппа идут плотной колонной, — тихо сказала Элиана священнику. — Они явно рассчитывают на быстрый штурм.

— Но они не учли одного, — ответил отец Бернард, глядя на стройные ряды защитников. — Здесь нет просто солдат и слуг. Здесь — семья.

***

Тем временем вражеское войско подошло на расстояние выстрела. Впереди ехал сам барон Филипп — в чёрных доспехах, с развевающимся плащом. Его лицо искажала злобная усмешка.

— Виктор! — его голос разнёсся над полем. — Сдавайся, пока не поздно! Твои люди обречены!

Виктория выехала вперёд на несколько шагов.

— Филипп, — еë голос звучал спокойно и твёрдо, — ты пришёл сеять страх и разрушение. Но ты не учёл одного: эти люди — моя семья. И я защищу их любой ценой.

Барон рассмеялся:

— Семья? Ты говоришь о крестьянах и слугах, как о семье? Ты слаб, Виктор. Слаб из‑за своей жалости!

— Я не слаб, — возразила Виктория. — Я силён тем, что верю в этих людей, а они верят в меня. И это делает нас непобедимыми. — Она подняла меч: — Защищайтесь!

В тот же миг вражеские лучники выпустили первую тучу стрел. Защитники укрылись за парапетом, а нападающие бросились к лестницам, приставляя их к стенам замка.

На западном участке стены, где камни были особенно ветхими и поросшими мхом, враг начал штурм с новой силой. Лестница с десятком нападающих прислонилась к парапету — ещё мгновение, и враги ворвутся на стену. Лучники Виктории осыпали их стрелами, но нападающие прикрывались щитами и упорно карабкались вверх, цепляясь за малейшие выступы в кладке. В этот критический момент вперёд выступил парень — тот самый юноша, что утром просил Гарольда научить его паре боевых приёмов. Он не был воином — всего лишь крестьянин, помогавший отцу на мельнице. В руках у него были обычные вилы, которые он схватил в последний момент, выбегая из дома: деревянные, потемневшие от времени, с тремя железными зубцами, слегка заржавленными у основания. Он бросил взгляд вниз — нападающие были уже в трёх шагах от верха. Его руки дрожали, дыхание участилось, но он стиснул зубы. Не раздумывая, юноша бросился к лестнице. Он упёрся вилами в перекладину и что есть силы надавил вниз. Но нападающие были тяжелы, их было много — лестница не поддавалась.

— Помогите! — крикнул он, и в его голосе не было страха, только отчаянная решимость. — Кто‑нибудь, помогите!

Рядом оказались двое новобранцев — один совсем юный, другой постарше, с сединой в бороде. Они бросились к парню, вцепились в вилы, налегли всем телом. Вместе они опрокинули лестницу — нападающие с криками полетели вниз, увлекая за собой тех, кто уже почти взобрался на стену. Но один из врагов, самый ловкий и быстрый, успел зацепиться за край парапета. Его меч сверкнул в воздухе, нацелившись в грудь парня. Юноша инстинктивно отшатнулся, выставив перед собой вилы. Остриё вонзилось в плечо нападающего — тот вскрикнул, разжал пальцы и рухнул вниз.

Парень стоял, тяжело дыша, сжимая в руках окровавленные вилы. Его рубашка промокла от пота, руки дрожали, но он не отступил.

Капля крови с зубца вил упала на его рукав, оставив алую отметину.

Вокруг раздались возгласы:

— Смотрите! Он остановил их!

— Крестьянин с вилами!

— Если он смог, сможем и мы!

Новобранцы, видевшие этот подвиг, распрямили спины. Страх отступил перед восхищением и гордостью.

Один из ветеранов, покрытый шрамами воин с седыми волосами, хлопнул юнца по плечу:

— Молодец, парень! Настоящий воин! Не хуже любого из нас!

Тот улыбнулся — впервые за этот день. Он огляделся: теперь уже повсюду защитники действовали слаженнее, увереннее. Кто‑то подхватил его пример — крестьяне с вилами и топорами встали плечом к плечу с солдатами, отбивая новые атаки.

Один из них, пожилой мельник с суровым лицом, крикнул:

— За деревню! За наших близких!

Элиана, наблюдавшая за происходящим с соседней башни, почувствовала, как к горлу подступает ком.

Она быстро спустилась и подошла к юнцу:

— Ты только что вдохновил всех нас, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Спасибо тебе. Ты показал, что героизм — это не только умение владеть мечом.

— Я просто защищал свой дом, — просто ответил юноша, вытирая пот со лба. — Как и все мы. И как вы, миледи.

Он снова поднял вилы и занял своё место у парапета. Теперь в его глазах не было страха — только твёрдая решимость сражаться до конца.

Рядом с ним встал седой новобранец, положил руку на плечо:

— Я прикрою тебя слева, парень. Вместе мы их не пропустим.

— Вместе, — кивнул юноша, крепче сжимая вилы.

Над стеной разносились крики, лязг металла, но теперь в голосах защитников звучала уверенность. Парень, простой крестьянин с вилами, стал живым символом того, что каждый может стать героем, когда защищает то, что ему дорого. Первые стрелы полетели с обеих сторон. Лучники Виктории стреляли метко — несколько нападавших упали, не дойдя до стен.

Гарольд, командующий левым флангом, крикнул:

— Лучники — огонь по сигналу! Копейщики — держите строй! Не дайте им прорваться!

Новобранцы, вчера ещё дрожавшие от страха, теперь стояли плечом к плечу с ветеранами. Страх не исчез полностью, но он отступил перед чувством общей цели. Один из молодых солдат, тот самый лучник, с которым говорил отец Бернард, натянул тетиву.

Руки всё ещё дрожали, но он вспомнил слова священника:

— Ты не один.

Оглянулся на товарищей рядом, глубоко вдохнул — и выпустил стрелу. Она попала точно в цель. Парень улыбнулся и приготовился к следующему выстрелу.

Стрела вонзилась в плечо юноши‑лучника как раз в тот момент, когда он натягивал тетиву. Он вскрикнул, выронил лук, но его место тут же занял другой воин. Товарищи подхватили раненого и понесли прочь от стены — к лазарету у южной башни.

— Держим строй! — крикнул Гарольд, отбивая очередной натиск. — Не отступать!

Раненого лучника уносили вниз. Его лицо было бледным, рубашка пропиталась кровью. Где‑то рядом звенела сталь, гремели катапульты, а крики воинов сливались в единый гул.

Элиана резко выпрямилась, услышав крик:

— Срочно нужна помощь у южной арки!

Она бросилась туда — и замерла на мгновение. На тюфяке лежал воин с глубокой раной в боку. Его лицо было смертельно бледным, дыхание прерывистым, рубашка пропиталась кровью.

— Матильда, горячую воду и чистые тряпки — быстро! — голос Элианы звучал твёрдо, без тени паники. — Марта, мазь с мёдом и ромашкой, иглу с шёлковой нитью. Маргарет, держи его руку — нужно, чтобы кто‑то поддерживал.

Она опустилась на колени рядом с раненым, быстро оценила состояние:

— Рана глубокая, но не задеты жизненно важные органы. Кровотечение сильное, но не фонтанирующее. Успеем.

Движения Элианы стали чёткими и выверенными. Она промыла рану тёплой водой, аккуратно промокнула края чистой тканью, нанесла слой мази.

— Так, — бормотала она, — теперь зашивать… стежок за стежком, ровно, без натяжения…

Матильда, стоявшая рядом с тазом горячей воды, затаила дыхание. Её глаза расширились, когда Элиана сделала первый аккуратный стежок.

— Вы… вы точно учились у целителей? — прошептала женщина. — Я никогда не видела, чтобы так ровно и аккуратно зашивали.