— Как сейчас? — спросил Томас.

— Да, — улыбнулась Элиана. — Как сейчас. Спи. А утром я приду к тебе, и мы вместе посмотрим, как солнце встаёт над лесом.

Мальчик закрыл глаза, дыхание стало ровным. Элиана ещё немного посидела рядом, потом поправила одеяло и тихо вышла. Элиана вышла из комнаты Томаса и остановилась в коридоре, прислушиваясь к ночным звукам замка. Где‑то внизу стучали сапоги стражников, доносился приглушённый гул голосов — люди готовились к рассвету, к неизбежной схватке. Она направилась к лестнице, ведущей на крепостную стену. Воздух был холодным и влажным, предрассветный туман окутывал башни, делая их очертания размытыми и призрачными. На стене уже стояли несколько стражников.

Один из них, пожилой мужчина с седыми усами, кивнул ей:

— Миледи. Не спится?

— Как и вам, — улыбнулась Элиана. — Что видно?

— Пока тихо, — он вгляделся в даль. — Но что‑то мне подсказывает: недолго осталось. Чувствуется в воздухе… напряжение, будто перед грозой.

Элиана подошла к парапету и всмотрелась в темноту. Где‑то там, за лесом, затаился враг.

Она вспомнила слова Маргарет:

“Ваша мудрость и доброта помогут нам победить”.

Доброта… Можно ли победить жестокость добротой? Или сейчас время для твёрдости, для решительных действий? За её спиной раздались шаги. Она обернулась — это была Виктория. Она была в мужских доспехах, поверх которых накинут плащ. В свете факела еë лицо казалось ещё более суровым, но в глазах читалась усталость.

— Не спите, милорд? — тихо спросила Элиана.

— Как и вы, — она встала рядом. — Не могу. Всё думаю о том, что сказал мой отец… о силе и слабости. Вы заставили меня усомниться в его словах.

— И что теперь? — Элиана посмотрела на него.

— Теперь я понимаю, что сила — в людях, которые рядом, — Виктория повернулась к ней. — В тех, кто верит в меня. В вас, Элиана. Вы показали мне, что доверие — не слабость, а опора.

— А вы показали мне, что власть может быть справедливой, — она слегка коснулась еë руки. — И что лорд может быть не только правителем, но и защитником.

Виктория улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без напряжения:

— Спасибо, Элиана. Ваши слова дают мне силы.

— Милорд, — раздался голос Гарольда. Он подошёл к парапету, держа в руках шлем. — Разведчики вернулись. Они видели факелы в лесу — не меньше двух десятков. И слышали ржание лошадей. Похоже, Филипп собрал силы и готовится к атаке.

Виктория выпрямилась, лицо снова стало жёстким:

— Сколько у нас времени?

— К рассвету будут здесь, — ответил Гарольд. — Они ждут первых лучей солнца, чтобы начать штурм.

— Значит, у нас есть час, — Виктория повернулась к Элиане. — Вы должны уйти в убежище вместе с Томасом и остальными. Это приказ.

— Я не оставлю вас, — твёрдо сказала Элиана. — Я нужна здесь. Я знаю эти места, я могу помочь с координацией.

— Это опасно, — предупредила Виктория.

— Так же опасно, как и для всех остальных, — она подняла голову. — Если вы рискуете, то и я имею право быть рядом. К тому же, кто ещё подскажет, где лучше разместить лучников?

Виктория помолчала, потом кивнула:

— Хорошо. Но оставайтесь позади основных сил. Гарольд, проследи за этим.

— Слушаюсь, милорд.

Элиана и Виктория стояли рядом на крепостной стене, вглядываясь в горизонт.

Предрассветный туман медленно рассеивался, цепляясь за зубцы парапета, словно не желая уступать место новому дню.

Воздух был холодным и острым, как обнажённый клинок, но в нём уже чувствовалось приближение рассвета — дня, который мог изменить всё. Виктория молча посмотрела на Элиану. Её лицо было бледным, но решительным, а глаза, устремлённые вдаль, казались почти серебристыми в свете занимающейся зари.

Она поправила прядь волос, выбившуюся из‑под капюшона, и глубоко вздохнула, словно готовясь к прыжку в неизвестность.

Ветер, холодный и порывистый, трепал края её плаща, пытался запутать волосы, но она не обращала внимания.

— Вы всё ещё можете уйти в убежище, — тихо произнесла Виктория, не отрывая взгляда от линии леса, где вот‑вот должны были появиться первые отряды Филиппа. — Это мой бой. Моя ответственность.

Элиана покачала головой:

— Нет, милорд. Это наш бой. И наша ответственность — перед людьми, которые доверились нам. Я знаю эти леса, эти тропы. Я могу помочь. К тому же… — она на мгновение замолчала и повернулась к ней, — вы сами сказали: сила — в тех, кто рядом. Так позвольте мне быть рядом.

Виктория улыбнулась — не жёсткой усмешкой правителя, а тёплой, почти благодарной улыбкой.

Она слегка коснулась её руки, и в этом коротком жесте было больше доверия, чем в любых словах:

— Спасибо, Элиана.

Они снова обернулись к горизонту. Первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в золотистый цвет, а туман у подножия холмов заиграл розовыми и сиреневыми оттенками.

Где‑то внизу, во дворе замка, раздавались приглушённые команды Гарольда, лязг оружия, топот сапог — люди занимали свои позиции. Элиана уловила запах железа от доспехов, доносившийся снизу, и едва заметный аромат свежего хлеба из замковой кухни — кто‑то пёк для защитников сытный завтрак перед битвой.

— Смотрите, — тихо сказала Элиана, указывая вдаль. — Рассвет. Он всегда приносит надежду. Даже когда кажется, что тьма вот‑вот поглотит всё вокруг.

Виктория проследила за её взглядом.

Вдалеке, на опушке леса, мелькнули первые факелы — не мерцание костров путников, а ровный, зловещий свет вражеского войска.

Среди деревьев зашевелились тёмные силуэты, послышался отдалённый стук копыт и лязг металла.

— Да, — кивнула она. — Рассвет приносит надежду. Но ещё он приносит бой. И мы встретим его вместе.

Элиана выпрямилась, расправила плечи и крепче сжала рукоять кинжала, спрятанного под плащом. Виктория положила руку на эфес меча и сделала шаг вперёд, к парапету.

Они стояли плечом к плечу — лорд и еë советница, защитник и вдохновительница, — и ждали, когда первые лучи солнца осветят поле предстоящей битвы. Где‑то за спиной зазвучали молитвы отца Бернарда — тихие, но твёрдые слова, разносившиеся над замком. Рядом с ними на стене стражник проверил тетиву лука, другой поправил шлем, третий перекрестился, шепча что‑то себе под нос. В воздухе разливалась странная, почти священная тишина — затишье перед бурей. Элиана и Виктория переглянулись, и в их взглядах читалось одно: они готовы. Готовы защищать свой дом, своих людей и друг друга. Рассвет окончательно прорвался сквозь туман, озарив стены замка золотым светом. На востоке небо стало алым, как кровь, но этот цвет уже не пугал — он напоминал о решимости и стойкости. Внизу, у ворот, Гарольд в последний раз проверял строй лучников; Маргарет раздавала женщинам корзины с бинтами и лекарствами; Томас, стоящий рядом с ней, сжимал в руках маленький деревянный меч, подаренный Викторией. Элиана почувствовала, как Виктория слегка коснулась её плеча. Элиана подняла глаза и увидела, что она смотрит не на врага, а на неё — спокойно, уверенно, с той новой теплотой, которая появилась в еë взгляде после их разговоров.

— Мы справимся, — тихо сказала она. — Вместе.

— Вместе, — повторила Элиана, и в её голосе не было ни тени сомнения.

Битва вот‑вот должна была начаться. Но сейчас, в эти последние мгновения тишины, они знали: что бы ни случилось, они встретят это плечом к плечу.

***

Весть о готовящейся атаке разнеслась по деревне быстрее, чем дым от пожара. Уже через час после того, как гонцы отца Бернарда проскакали по улицам, у ворот замка начали собираться люди. Сначала пришли охотники — с луками и топорами, в потрёпанных кожаных куртках. За ними — кузнецы с тяжёлыми молотами и длинными ножами, которые обычно использовали для разделки металла, но сейчас они годились и для другого. Староста вёл за собой дюжину крепких крестьян с вилами и косами, насаженными на длинные древки. Даже мальчишки не остались в стороне: они принесли пращи и полные сумки камней, готовые сражаться рядом со старшими.