Питер глубоко вздохнул, сжал корзину чуть крепче.

— Но если они войдут в замок…

— Тогда мы будем действовать вместе, — твёрдо сказала Элиана. — Ты останешься с поваром и женщинами в убежище, а мы с Маргарет поможем организовать защиту. Но пока твоя задача — кормить людей. Это не меньше, чем сражаться.

— Да, Питер, — Маргарет положила руку ему на плечо. — И знаешь что? Когда всё закончится, я лично попрошу лорда Виктора наградить тебя за службу. Потому что победа куётся не только на поле боя, но и здесь — в кухне, в подвале, в каждом добром деле.

Юноша выпрямился, на его лице впервые за день появилась робкая улыбка:

— Хорошо… Я пойду к повару. Мы как раз готовим сытный мясной суп — он даст сил стражникам.

— Вот и славно, — Маргарет похлопала его по спине. — Отнеси овощи и скажи, что леди Элиана просила добавить побольше трав — для бодрости духа.

Питер кивнул и, уже более твёрдой походкой, направился к кухне.

Элиана проводила его взглядом и тихо сказала Маргарет:

— Иногда самые маленькие слова могут придать больше сил, чем целый арсенал оружия.

— Именно так, миледи, — улыбнулась Маргарет. — Идёмте, у нас ещё много дел.

***

Ночь опустилась на замок, окутав его стены тёмным покрывалом. Лишь редкие факелы мерцали вдоль дорожек, отбрасывая дрожащие тени. Элиана стояла у окна своей комнаты, вглядываясь в темноту. Где‑то вдали, за лесом, мерцали огни — то ли костры разбойников, то ли просто заблудившиеся путники. В дверь тихо постучали.

— Войдите, — отозвалась Элиана.

На пороге появилась Маргарет с подносом в руках.

— Я принесла вам чаю, миледи, — мягко сказала она. — И немного печенья. Вы почти не ели весь день.

— Спасибо, Маргарет, — Элиана улыбнулась. — Но я не могу отдыхать, пока люди в опасности.

— Именно поэтому вам нужно набраться сил, — Маргарет поставила поднос на стол. — Лорд Виктор прав: вы — сердце нашей обороны. А сердце не может биться без поддержки. — Она налила чай и протянула чашку Элиане. — Помните, как вы спасли Томаса? — продолжила Маргарет. — Не силой, не оружием, а верой и решимостью. Так и сейчас: ваша мудрость и доброта помогут нам победить.

Элиана сделала глоток тёплого чая, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Вы всегда находите нужные слова, Маргарет.

— Просто я вижу то, что не замечают другие, — улыбнулась та. — Вы — не просто помощница лорда Виктора. Вы — та, кто учит его и нас всех быть лучше.

***

Тем временем Виктория ходила по своему кабинету, нервно сжимая и разжимая кулаки.

Перед ней на столе лежала карта с отметками позиций. Она снова и снова изучала её, пытаясь предугадать следующий шаг Филиппа. В дверь постучали. Вошёл Гарольд.

— Милорд, — доложил он, — разведчики сообщают: движение на восточной дороге. Небольшие группы наёмников прощупывают оборону. Пока без серьёзных стычек, но они явно проверяют нашу реакцию.

— Значит, скоро начнётся, — Виктория остановилась у карты. — Сколько у нас времени?

— Думаю, до рассвета. Они любят нападать на рассвете — когда люди ещё сонные, а стража теряет бдительность.

Виктория молча кивнула, но вместо того, чтобы сразу отдать приказы, замерла у окна.

Взгляд еë устремился вдаль, но видела она не предрассветный туман, а собственное детство. Перед глазами вновь возник образ отца — высокий, суровый, с жёстким взглядом, который, казалось, пронизывал насквозь.

“Слабость — это порок, — гремел его голос в памяти Виктории. — Лорд не должен сомневаться. Не должен показывать уязвимость. Твоя сила — в непреклонности, в том, чтобы стоять твёрдо, даже если весь мир против тебя”.

Она сжала край подоконника. Эти слова годами были еë опорой, еë правилом. Но сейчас… сейчас она вспомнила другое.

Вспомнила, как Элиана, не колеблясь, бросилась спасать брата, рискуя всем.

Вспомнила, как Маргарет, несмотря на усталость, поддерживала всех вокруг. Как отец Бернард объединил деревню, а Гарольд вдохновлял новобранцев.

“Сила — не в одиночестве и непреклонности, — подумала Виктория. — Сила — в тех, кто рядом. В доверии. В готовности слушать и учитывать чужое мнение”.

Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри что‑то меняется. Старые убеждения, вбитые отцом, больше не казались ей абсолютной истиной.

— Хорошо, — произнесла она вслух, поворачиваясь к Гарольду с новой решимостью. — Подними всех по тревоге. Пусть ветераны займут ключевые позиции, новобранцы — позади них. И передай отцу Бернарду: пусть готовится к возможной эвакуации деревни.

Но прежде чем Гарольд успел поклониться и выйти, Виктория добавила, и в голосе еë прозвучала непривычная твёрдость, рождённая не жестокостью, а осознанным выбором:

— И ещё, Гарольд. Прежде чем действовать, я хочу услышать твой совет. Расскажи, что ты видишь в этой ситуации. Что, по‑твоему, мы можем сделать иначе, чтобы минимизировать потери?

Гарольд на мгновение замер, удивлённый таким обращением.

Затем выпрямился и заговорил — уже не как подчинённый, докладывающий лорду, а как соратник, делящийся мыслями:

— Я бы усилил дозоры у старого моста, милорд. Разбойники наверняка попытаются обойти нас с фланга. И ещё — стоит разместить лучников на холме у восточной дороги. Оттуда они прикроют отступление, если что‑то пойдёт не так.

Виктория внимательно выслушала, кивая.

— Ты прав, — сказала она. — Действуй по этому плану. И передай Элиане, что я хотела бы обсудить с ней расположение убежища для женщин и детей. Её взгляд на местность может оказаться бесценным.

— Слушаюсь, милорд, — Гарольд поклонился и направился к двери.

— Гарольд, — остановила его Виктория. — Будь осторожен.

— Всегда, милорд, — стражник улыбнулся и вышел.

Виктория осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на звёзды. Впервые за долгое время она почувствовала не только гнев, но и что‑то ещё — ответственность не за замок и земли, а за людей. За тех, кто доверился ей.

За Элиану, которая научила еë видеть в них не подданных, а близких.

“Отец был неправ, — подумала она с тихой уверенностью. — Настоящая сила — не в том, чтобы подавлять. Она — в том, чтобы объединять. И сегодня я докажу это не словами, а делом”.

***

Ночь тянулась медленно. В замке почти никто не спал: стражники на стенах перешёптывались, проверяя оружие, слуги сновали по коридорам, доставляя припасы и тёплые одеяла, а в кухне не гас огонь — повар готовил сытный завтрак для тех, кто встанет на защиту утром. Элиана не могла уснуть. Она сидела у окна, прислушиваясь к каждому шороху. В голове крутились мысли: о деревне, о родителях, о Томасе, который теперь спал в соседней комнате, укрытый тёплым одеялом. В дверь снова постучали — на этот раз тихо, почти робко. Элиана вздрогнула и обернулась.

— Войдите, — тихо сказала она.

На пороге стоял Томас. В ночной рубашке, с растрёпанными волосами и сонными глазами, он теребил край ткани.

— Элиана… — прошептал он. — Мне приснился страшный сон. Будто они снова пришли за мной.

Она тут же поднялась, подошла к нему и присела на корточки:

— Всё хорошо, — она обняла его. — Ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет.

— А если они вернутся? — мальчик поднял на неё глаза, полные тревоги.

— Тогда мы их остановим, — твёрдо сказала Элиана. — Мы все вместе. Лорд Виктор, Гарольд, Маргарет, отец Бернард… и я. Мы защитим всех.

— Правда? — в голосе Томаса прозвучала робкая надежда.

— Конечно, — она улыбнулась и погладила его по голове. — Давай я провожу тебя обратно в постель, а потом расскажу одну историю. Про храбрых рыцарей и волшебную долину, где всегда светит солнце.

Томас кивнул и взял её за руку. Они пошли по тёмному коридору, освещённому лишь редкими факелами. Элиана чувствовала, как дрожат пальцы брата, и крепче сжала их.

— Знаешь, — тихо сказала она, укладывая его в постель и укрывая одеялом, — иногда страх — это не слабость. Это значит, что ты понимаешь, что на кону. Но когда рядом те, кто тебя любит, страх становится меньше. Потому что ты не один.