— Милорд, — тихо сказал он, — если вам понадобится ещё помощь в этих лесах, знайте: я и мои люди будем на вашей стороне. Филипп не должен диктовать свои правила в наших краях.

— Благодарю, Эйнар, — Виктория протянула леснику руку. — Твоя помощь сегодня была бесценна. Я позабочусь о том, чтобы твои угодья остались под защитой.

***

После возвращения в замок Томас поначалу казался оглушённым. Он почти не разговаривал, вздрагивал от громких звуков и всё время старался держаться поближе к Элиане. Она старалась окружить его заботой, но понимала: душевные раны заживают медленнее, чем телесные. Несколько ночей подряд Томас спал беспокойно. Элиана, поселённая в соседних покоях, часто слышала его всхлипывания сквозь тонкую стену и спешила к нему. В одну из таких ночей она проснулась от громкого крика. Не раздумывая, вскочила с постели и бросилась в комнату брата, на ходу накидывая тёплый халат. Босые ноги почти не чувствовали холодного каменного пола — так быстро она бежала. Томас сидел на кровати, дрожа всем телом, с широко раскрытыми глазами, полными слёз. Его рубашка прилипла к спине от пота, а пальцы судорожно сжимали край одеяла, будто это была последняя опора в мире. В свете ночника его лицо казалось совсем бледным, почти прозрачным, а тени под глазами выдавали накопившуюся усталость.

— Элиана… — прошептал он, увидев её силуэт в дверях. — Они снова пришли за мной… Там, в лесу… Они кричали, что если ты не сделаешь, как велит тот злой человек, они оставят меня умирать…

Она быстро подошла, присела на край кровати и обняла его, прижимая к себе:

— Тише, тише, — её голос звучал мягко и успокаивающе, но в груди сжалось от боли за брата. — Это был всего лишь сон. Ты в безопасности. Я здесь, рядом. Никто не заберёт тебя. Слышишь? Никто.

Томас прижался к ней, всё ещё вздрагивая.

Элиана гладила его по волосам, чувствуя, как постепенно расслабляются напряжённые плечи мальчика. Она тихонько напевала старую колыбельную, которую пела им мать, когда они были совсем маленькими.

— Хочешь, перейдём к окну? — предложила она, когда дыхание мальчика стало ровнее. — Там хорошо видно небо. И рассвет уже близко.

Мальчик кивнул. Элиана взяла его на руки — он уже был слишком большим для этого, но сейчас так нуждался в ощущении защищённости — и подошла к высокому замковому окну. Они сели на широкий подоконник, закутавшись в тёплое одеяло, которое Элиана прихватила с кровати. За окном ночь начинала отступать: на востоке небо уже окрасилось в нежные оттенки розового и голубого, а первые лучи рассвета пробивались сквозь облака, золотя верхушки деревьев в парке. Вдалеке, над башнями замка, кружили ранние птицы, приветствуя новый день.

— Смотри, — тихо сказала Элиана, указывая на горизонт. — Солнце встаёт. День начинается. И в нём не будет тех людей, что забрали тебя. Здесь ты под защитой.

Томас посмотрел на небо, потом на сестру.

В его глазах ещё читался страх, но уже пробивалась искорка надежды:

— Ты правда думаешь, что они не вернутся?

— Уверена, — твёрдо ответила она. — Лорд Виктор дал слово, что никто не причинит нам вреда. А ещё у нас есть Маргарет, которая печёт самые вкусные пироги на свете, Гарольд, который знает все тропы в лесу, отец Бернард, который молится за нас каждый день… и вся деревня помнит, как ты помогал им зимой — носил воду, чинил заборы, играл с малышами. Мы не одни, Томас. Нас много.

Мальчик вздохнул, на этот раз спокойнее.

Он положил голову на плечо сестры:

— Когда ты так говоришь, мне становится не так страшно.

— Потому что это правда, — улыбнулась Элиана. — И знаешь что? Завтра лорд Виктор обещал показать тебе конюшню. Он сказал, там есть пони, который любит яблоки. Хочешь пойти с ним?

— Правда? — в глазах Томаса впервые за долгое время вспыхнул интерес. — Пони? Который ест яблоки?

— Конечно, — подтвердила Элиана. — А после мы можем попросить повара испечь яблочные пирожки. Что скажешь?

— Я… я хочу, — неуверенно улыбнулся Томас. — А можно я сам дам пони яблоко?

— Конечно можно, — рассмеялась Элиана. — Ты даже можешь придумать ему имя.

— Тогда… — Томас на мгновение задумался. — Тогда я назову его Солнышко. Потому что он будет такой же светлый, как сейчас небо.

Они ещё долго сидели у окна, наблюдая, как рассвет заливает замок тёплым светом.

Тени ночи отступали, растворяясь в новом дне. Лучи солнца коснулись их лиц, и Томас, убаюканный спокойствием утра, голосом сестры и теплом одеяла, задремал прямо на её плече. Элиана осторожно поправила одеяло, укрывая брата. В груди разливалась тихая радость: он ещё боялся, ещё просыпался от кошмаров, но уже начинал верить, что страх можно победить. Что есть место, где его ждут, и люди, которые готовы защитить. Она посмотрела на восходящее солнце и мысленно поблагодарила судьбу за этот шанс — шанс начать всё сначала. Не просто выжить, а жить по‑настоящему, рядом с теми, кто дорог. Где‑то внизу, во дворе замка, уже слышались первые звуки пробуждающейся жизни: голоса слуг, стук копыт, звон ведра. Новый день обещал быть добрым.

Глава 43

На следующее утро Элиана заметила, что Томас впервые за долгое время сам подошёл к окну и долго смотрел на сад, где слуги уже начали весенние работы. В его глазах больше не было застывшего страха — только робкое любопытство. Это дало ей надежду, что он действительно выздоравливает.

***

Спустя несколько дней Томас уже чувствовал себя в замке почти как дома.

Сначала он держался настороженно, вздрагивал от резких звуков и подолгу смотрел в окно, будто ожидая, что за ним снова придут. Но постепенно тревога отступала. Однажды утром Элиана увидела, как мальчик играет во дворе с детьми слуг — они запускали воздушного змея, хохотали и толкались в весёлой суете. Томас смеялся, его щёки порозовели, а глаза больше не казались такими испуганными. Позже, когда Виктория проходила по галерее, к ней несмело подошёл Томас.

Мальчик теребил край рубашки, потом поднял глаза и тихо сказал:

— Спасибо, что спасли меня. Вы хороший человек.

Виктория замерла на мгновение. Простота и искренность этих слов тронули еë до глубины души.

Она присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком, и мягко положила руку ему на плечо:

— Ты в безопасности, Томас. И можешь оставаться здесь столько, сколько нужно.

— Правда? — в глазах мальчика вспыхнула надежда.

— Конечно, — Виктория улыбнулась. — Замок — твоё убежище. И если захочешь, я научу тебя стрелять из лука.

— Правда?! — Томас просиял. — Я бы очень хотел!

— Значит, завтра утром, — кивнула Виктория. — А сейчас иди, тебя там, кажется, ждут с новым змеем.

Мальчик убежал, а Виктория ещё долго стояла, глядя ему вслед. В груди разливалось непривычное тепло — она вдруг осознала, что забота о других, защита слабых приносят ей радость, которую не давали ни победы, ни власть.

***

Барон Филипп сидел в своём кабинете — мрачной комнате с гобеленами, изображающими сцены охоты.

Потрескивание дров в камине нарушало тишину, а за окном бушевала весенняя гроза: молнии рассекали небо, дождь стучал в ставни. На столе перед ним лежали карты приграничных территорий и исписанные пергаменты с донесениями — расчёты запасов, списки отрядов, отметки возможных точек удара. Дверь бесшумно открылась, и вошёл его верный слуга, бледный, сгорбленный человек с бегающими глазами — Гален. Он замер на пороге, не решаясь подойти ближе.

— Говори, — не поворачиваясь, бросил Филипп. Его пальцы, сжимавшие чернильное перо, побелели. — И молись, чтобы новости оказались хорошими.

Гален съёжился:

— Господин… План с похищением провалился. Мальчишка спасён. Отряд лорда Виктора нашёл его в старой хижине у восточных лесов.

Перо хрустнуло в руке Филиппа. Он отбросил обломки и резко встал, зашагав по комнате.

Его сапоги глухо стучали по каменному полу, а плащ развевался за спиной.

— Как? — прошипел он. — Как они узнали? Разве мои люди не стерегли все тропы? Разве хижина не была замаскирована?