— Они ведь действительно заботятся о замке, — произнёс Тимоти вслух, голос его дрогнул. — А я… я предаю их.

— Глупости, — фыркнул трактирщик. — Власть — это всегда игры и расчёты. Забудь о своих сомнениях и передай барону то, что он ждёт. Иначе…

Он не договорил, но взгляд его был красноречивее слов. В нём читалась угроза — не только для Тимоти, но и для его семьи.

Тимоти невольно представил мать, склонившуюся над шитьём, и младшую сестрёнку, играющую во дворе.

— Я… мне нужно время, — выдавил он. — Ещё один день. Я должен кое‑что проверить. Хочу убедиться, что мои сведения… что они не приведут к беде.

— Хорошо, — трактирщик холодно улыбнулся. — Но помни: барон не любит ждать. И не любит тех, кто передумывает. У тебя ровно сутки. Завтра на закате я буду ждать тебя у старой мельницы. Принесёшь новые сведения — получишь ещё монету. Не придёшь… сам понимаешь.

Он развернулся и бесшумно ушёл по коридору, оставив после себя едва уловимый запах кожи и конского пота.

Тимоти остался один. Он посмотрел в окно, где уже сгущались сумерки, а на небе проступали первые звёзды. Ветер раскачивал ветви старого дуба во дворе — того самого, под которым Элиана когда‑то играла с детьми слуг. Быстро оглядевшись, он направился к лестнице, ведущей в крыло, где располагались покои Матильды. Если кто‑то и сможет помочь ему исправить ошибку, то только она — мудрая, справедливая, знающая все тайные ходы замка. По дороге он на мгновение остановился у ниши со статуей святого покровителя замка. Статуя была выточена из тёмного камня, а в руке святой держал посох с серебряным навершием, тускло мерцавшим в полумраке. Тимоти скрестил пальцы, прошептал короткую молитву и двинулся дальше, стараясь ступать бесшумно. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, а тень скользила по стенам, то вытягиваясь, то сжимаясь в такт его неровному дыханию. У поворота к покоям Матильды он замер, услышав голоса.

Затаившись за колонной, он различил знакомый голос Гарольда:

— …усиление стражи у южной башни. И проверь потайной ход за библиотекой — Филипп может попытаться проникнуть через него.

— Будет исполнено, милорд, — отозвался другой голос.

Тимоти почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, они уже знают о возможной угрозе. И готовятся. Может быть, ещё не поздно всё исправить? Он глубоко вдохнул, расправил плечи и решительно направился к двери Матильды. Тимоти замер у двери покоев Матильды, не решаясь постучать. Его пальцы дрожали, а в груди билась тревога — он никогда прежде не приходил к ней с такой просьбой. Дверь была массивной, из тёмного дуба, с резным узором в виде виноградных лоз. В щели между створкой и косяком пробивалась тонкая полоска света — значит, Матильда ещё не легла спать. Он поднял руку, чтобы постучать, но замер, услышав голоса изнутри. Прислушавшись, он различил два голоса: Матильды и кого‑то ещё.

— …слишком много совпадений, — говорила Матильда. Её голос звучал непривычно напряжённо. — Сначала Маркус, теперь Филипп. Кто‑то явно координирует эти атаки.

— Возможно, у барона есть шпион в замке, — отозвался второй голос — это был Гарольд. — Я уже проверил всех новых слуг, но…

— Дело не в новичках, — перебила Матильда. — Шпионом может быть кто‑то давно знакомый. Тот, кому доверяют. И это опаснее всего.

— Я удвою дозоры, — пообещал Гарольд. — И проверю все потайные ходы. Но нам нужно знать больше. Если Элиана и Виктор решат действовать открыто, мы должны быть готовы к любому повороту.

— Да, — Матильда вздохнула. — И предупреди стражу у южной башни — там самые старые стены. Если Филипп решит атаковать, он выберет слабое место.

Тимоти отпрянул от двери, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Они уже подозревают, что в замке есть предатель. И если он сейчас войдёт, его могут счесть тем самым шпионом. Но если не войдёт… если не попытается исправить ошибку, последствия могут быть ужасными. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

В памяти всплыли слова матери:

“Правда всегда тяжела, сын. Но ложь ещё тяжелее — она гнёт спину годами”.

Он глубоко вдохнул, расправил плечи и наконец постучал — три коротких, почти неслышных удара. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Матильда. Её седые волосы были собраны в простую косу, а на плечах лежал тёплый шерстяной платок. При виде Тимоти её брови слегка приподнялись.

— Тимоти? — в её голосе звучало удивление. — Что случилось? Уже поздно, ты должен быть в своих покоях.

— Простите, миледи, — он сглотнул, стараясь говорить ровно. — Но мне нужно с вами поговорить. Это очень важно. И… это касается барона Филиппа.

Матильда помолчала, изучающе глядя на него. Затем отступила в сторону, пропуская его внутрь.

— Входи, — сказала она тихо. — И говори всё, как есть.

Комната была небольшой, но уютной. У окна стоял резной письменный стол, заваленный пергаментами и книгами. На стене висел гобелен с изображением охоты — олень убегал от всадников, а в углу виднелась фигура лучника, целящегося в добычу. В камине догорали угли, отбрасывая красноватые отблески на каменные плиты пола. Матильда указала на кресло у камина.

— Садись, — сказала она. — И рассказывай. Но сначала — выпей.

Она налила из графина в кубок тёмной жидкости — аромат корицы и мёда наполнил воздух. Тимоти взял кубок дрожащими руками, сделал глоток. Тепло разлилось по телу, немного успокоив нервы.

— Я… я шпионил для барона Филиппа, — выпалил он, не поднимая глаз. — Передавал ему сведения о замке, о лорде Викторе и леди Элиане. Но я не хотел, чтобы из‑за моих слов началась война. Я видел, как лорд Виктор помогал людям в неурожай, как леди Элиана лечила больных… Я не могу быть причиной их гибели.

Матильда не перебивала. Она села напротив, сложив руки на коленях, и внимательно слушала. Когда Тимоти закончил, она долго молчала, глядя на угасающие угли.

— Ты сделал ошибку, — наконец произнесла она. — Но признание — первый шаг к её исправлению. Скажи мне всё, что ты передал Филиппу. И всё, что знаешь о его планах.

Тимоти кивнул и начал рассказывать. Он описал встречу с трактирщиком, передал слова барона о “Плане Б”, упомянул, что Филипп особенно интересуется запасами продовольствия и слабостями обороны замка. Матильда слушала, изредка делая пометки на пергаменте. Когда он закончил, она подняла глаза.

— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Теперь ты поможешь нам переиграть Филиппа. Но это будет опасно. Ты готов?

Тимоти сжал кулаки. Перед глазами снова всплыли лица матери и сестры. Он вспомнил, как они радовались, когда лорд Виктор открыл амбары в голодный год.

Вспомнил улыбку Элианы, подарившей ему яблоко.

— Да, — ответил он. — Я готов.

Матильда улыбнулась — впервые за вечер её лицо смягчилось.

— Тогда слушай внимательно, — она наклонилась ближе. — Завтра ты отправишься к трактирщику, как и обещал. Скажешь, что узнал кое‑что важное: будто лорд Виктор планирует отправить обоз с зерном в соседнюю долину завтра вечером. Это привлечёт внимание Филиппа — он захочет перехватить обоз или использовать это как повод для обвинений. Но на самом деле обоз будет ложным — мы отправим пустые повозки под охраной. А настоящую информацию о запасах и обороне мы изменим так, чтобы Филипп получил ложные данные.

— Но… — Тимоти нахмурился. — А если он проверит?

— Проверит, — кивнула Матильда. — И убедится, что его источник надёжен. Это заставит его действовать опрометчиво. А мы будем ждать. — Она встала, подошла к столу и достала из ящика небольшой свиток. — Вот, — протянула она его Тимоти. — Здесь план замка с отметками настоящих позиций стражи и запасов. Ты передашь его трактирщику как “секретные сведения”. Но на самом свитке — старые данные, трёхлетней давности. Когда Филипп придёт с ними, он попадёт прямо в ловушку.

Тимоти взял свиток, чувствуя его вес. Это был его шанс всё исправить.

— Я сделаю это, — сказал он твёрдо.

— И ещё одно, — Матильда положила руку ему на плечо. — Если что‑то пойдёт не так — беги к Гарольду. Он будет ждать у южной башни. Понял?