***

Тем временем барон Филипп, уже вернувшись в свой замок, сидел в кабинете и разглядывал карту владений Виктора. Его палец медленно скользил вдоль границ, останавливаясь у ключевых точек.

— Да, — прошептал он, — если ударить здесь и здесь, одновременно запустив слухи о слабости Виктора… А Элиана станет отличным рычагом давления. Когда она окажется в моих руках, он сделает всё, что я скажу.

Он откинулся на спинку кресла, довольный своим планом. Но в глубине души он не мог не признать: что‑то изменилось в поведении Виктора. И это тревожило барона больше, чем он хотел показать.

“Ничего, — подумал он, стискивая зубы. — Даже самые крепкие союзы можно разрушить. Нужно лишь найти правильную трещину…”

Его взгляд упал на письмо, лежащее на столе, — последнее донесение от слуги. В нём упоминалось, что Элиана и Виктор вчера долго говорили в саду, и что она начала доверять ему. Барон усмехнулся.

— Доверять, значит? — он смял письмо в кулаке. — Посмотрим, как долго продлится это доверие, когда я начну действовать.

Он поднялся и подошёл к окну. За окном сгущались сумерки, а вдалеке, на горизонте, виднелись башни замка Виктора — величественные, неприступные. Пока ещё неприступные.

“Скоро, — подумал Филипп. — Очень скоро всё изменится”.

Барон Филипп отступил от окна, его силуэт на мгновение чётко вырисовался на фоне угасающего света. Он подошёл к столу, разложил карту заново и достал пергамент — начал делать пометки, отмечая слабые места в обороне замка Виктора: старые стены у южной башни, малочисленность гарнизона в дальнем форпосте, зависимость от поставок продовольствия через долину.

— Всё сводится к ресурсам, — пробормотал он себе под нос. — А ресурсы — к людям. И если я смогу переманить хотя бы часть из них… или заставить сомневаться в своём лорде… — Он резко поднял голову, услышав стук в дверь. — Войдите, — бросил он, не отрываясь от карты.

В кабинет вошёл его доверенный советник, невысокий худощавый мужчина с острым взглядом и вечно поджатыми губами.

— Новости, ваша милость, — тихо произнёс он, склонившись в поклоне. — Слуга из замка Виктора прислал весточку. Лорд Виктор и леди Элиана готовятся к аудиенции с вашим гонцом. И, что важнее, — они явно объединились против вас.

— Объединились? — Филипп резко обернулся. — Что это значит?

— По словам слуги, они провели вчерашний вечер за совместным обсуждением дел. Разговаривали о запасах, о страже, о возможных угрозах. И, — советник сделал паузу, — лорд Виктор открыто прислушивается к её советам. Более того, он приказал усилить охрану её покоев и дал ей доступ к некоторым военным донесениям.

Барон сжал кулаки. На мгновение в его глазах вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки.

— Прекрасно, — произнёс он с холодной улыбкой. — Значит, она стала для него не просто советницей. Это даже лучше, чем я думал.

— Ваша милость? — советник вопросительно поднял бровь.

— Если она имеет влияние на Виктора, — значит, она — его слабое место. И мы используем это. Подготовь письмо для гонца. Пусть передаст лорду Виктору моё предложение о встрече — но добавит, что готов обсудить “особые условия” в обмен на… скажем, личную беседу с леди Элианой.

— Вы хотите встретиться с ней лично? — советник слегка нахмурился. — Это может быть рискованно. Она умна и осторожна.

— Именно поэтому это сработает, — Филипп усмехнулся. — Она не ожидает, что я пойду на такой шаг. А Виктор… Виктор окажется перед выбором: либо отказать мне и тем самым показать, что боится за неё, либо согласиться и дать нам шанс сыграть на их отношениях.

— А если он откажется от встречи?

— Тогда мы запустим слухи, — барон откинулся на спинку кресла. — О том, что леди Элиана тайно ведёт переговоры с соседями, что она убеждает Виктора ослабить оборону ради каких‑то своих целей. Достаточно намёков, чтобы посеять сомнения среди его союзников. И тогда, когда почва будет готова, мы нанесём удар.

Советник кивнул.

— Я всё устрою, ваша милость.

— И ещё, — Филипп понизил голос. — Найди способ передать слуге в замке новое указание. Пусть он постарается подслушать их разговоры. Особенно те, что касаются обороны и запасов. И пусть обращает внимание на любые признаки разногласий между ними. Даже самые мелкие.

— Будет сделано, — советник поклонился и вышел.

Барон остался один. Он снова посмотрел на карту, но теперь его взгляд был другим — более сосредоточенным, более жёстким. Он знал, что игра только начинается. И ставка в ней — не просто власть, а полный контроль над этими землями.

***

В полутёмном коридоре замка, за массивной гобеленовой завесой, стоял тот самый слуга — Тимоти. Он нервно теребил край фартука, прислушиваясь к шагам в зале. Совсем недавно он передал барону Филиппу сведения о сближении Элианы и Виктора — и теперь его мучила совесть. Воздух здесь, у старой стены, был затхлым, пахло пылью и воском от давно не обновлявшихся свечей.

Сквозь узкие щели в каменной кладке пробивались тонкие лучи вечернего солнца, рисуя на полу дрожащие золотистые линии.

Рядом, у ниши с вазой сухих цветов, замер трактирщик из “У старого дуба”. Он сложил руки на груди и пристально смотрел на Тимоти, постукивая носком сапога по каменному полу — ритмично, будто отсчитывая секунды. Его плащ с капюшоном отбрасывал длинную тень, похожую на хищную птицу, готовую к броску.

— Ну что, получил свои монеты? — тихо спросил трактирщик.

Его голос звучал ровно, но в глазах читалась угроза. В свете от ближайшей свечи блеснуло тонкое золотое кольцо на его пальце — странное для простого трактирщика.

— Да, — прошептал Тимоти, избегая взгляда собеседника. Он машинально потрогал мешочек с монетами, спрятанный под фартуком. Металл холодил кожу, но не приносил радости. — Но… я не уверен, что поступил правильно. Лорд Виктор никогда не был жесток к нам, простым людям. А леди Элиана… она однажды вылечила мою сестрёнку, когда та болела лихорадкой. Помнишь, как она сама приходила к нам в хижину, приносила лекарства? У неё были такие добрые глаза… и она улыбалась, хотя сама выглядела уставшей.

— И что с того? — трактирщик пожал плечами. — Барон Филипп платит щедро. А ты сможешь уехать отсюда, начать новую жизнь. Разве не этого ты хотел?

— Хотел, — Тимоти опустил голову, разглядывая трещины в каменных плитах. Одна из них шла зигзагом, напоминая молнию. — Но не такой ценой. Что, если из‑за моих слов начнётся война? Погибнут люди… крестьяне, которые пашут землю, ремесленники, дети… Я помню, как прошлой зимой лорд Виктор приказал открыть амбары для всех, когда случился неурожай. Мы бы не пережили ту зиму без его помощи.

Он замолчал, вспоминая тот день: заснеженные поля, голодные лица соседей, а потом — обозы с зерном, которые прибыли из замка. Виктор лично следил, чтобы каждому досталось поровну.

— Война начнётся или нет — зависит не от тебя, — трактирщик понизил голос, наклонившись ближе. Его дыхание пахло элем и чесноком. — Ты всего лишь передаёшь то, что видишь. А решать будут лорды. И помни: барон не любит, когда его время тратят впустую.

Тимоти сжал кулаки. В его памяти всплыл вчерашний вечер: он случайно подслушал разговор Элианы и Виктора в саду.

— Мы должны думать не только о себе, — говорила Элиана. — Если Филипп нападёт, пострадают крестьяне в деревнях, ремесленники в городе… Я помню, как в прошлом году, когда был неурожай, ты распорядился открыть амбары для всех. Это спасло сотни жизней.

— Я знаю, — ответил Виктор. — Поэтому мы подготовимся. Но я не стану жертвовать людьми ради амбиций. И не позволю, чтобы кто‑то использовал их как пешки в своих играх.

Эти слова эхом отдавались в голове Тимоти.

Он вспомнил, как лорд Виктор однажды заступился за него, когда старший слуга хотел наказать его за разбитую чашу.

— Мальчик не со зла, — сказал тогда Виктор. — Оставь его.

А леди Элиана потом подарила ему яблоко и сказала:

— Не переживай, Тимоти. Все ошибаются.