— Мы не уходим, — голос Маши звучал издалека, будто из глубокого колодца. — Мы просто...

Треск стал громче. Я оглянулась и увидела, что стёкла в окнах кафе покрываются трещинами, как лёд под ногами. Трещины росли, ветвились, превращаясь в паутину.

— Что происходит? — я вскочила, но подруги остались сидеть, глядя на меня спокойными, прозрачными глазами.

— Всё будет хорошо, — сказала Женя, и её голос звучал, как далёкий звон.

— Ты справишься, — добавила Лера.

— Мы тебя любим, — это была Маша.

А потом стёкла разбились. Огромный, оглушительный треск, и тысячи осколков летят на меня, и я закрываю лицо руками, и мир рушится на куски.

Я проснулась от собственного крика.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Я сидела в постели, вцепившись в одеяло, и не могла отдышаться. Комната была тёмной, тихой, пустой. Только за окном светил фонарь, отбрасывая на стену жёлтое пятно.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь проходит по телу. Щёки были мокрыми — я плакала во сне. Или сейчас. Я не знала.

Я потянулась к телефону. Экран загорелся, показывая время — 3:42. Сообщений не было. Тишина.

Я открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные, неотвеченные. Последнее было отправлено вчера: «Девочки, я купила платье. Синее. Вы бы его одобрили. Мне вас так не хватает».

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как слёзы текут снова. Не плач — просто влага, которую нельзя остановить.

Я набрала новое сообщение: «Мне приснилось кафе. Вы были там. Мы смеялись. А потом стекло разбилось. Я не хочу просыпаться. Я хочу быть там, с вами».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я сидела в темноте, обняв колени, и смотрела на экран. Ждала. Надеялась. Знала, что чуда не будет.

В шесть утра я встала, пошла в душ, встала под горячую воду, чтобы согреться. Но холод был внутри, и вода не могла его прогнать.

Я смотрела на платье, которое висело на дверце шкафа, и думала о том, что сегодня вечером я надену его. Не потому, что хочу идти на корпоратив. Не потому, что хочу веселиться. А потому, что во сне подруги сказали, что придут. Потому что они хотели увидеть меня в этом платье. Потому что если я не пойду, я предам их — их надежду, их любовь, их веру в то, что я справлюсь.

Я достала фен, высушила волосы, накрасилась. Смотрела в зеркало на девушку в тёмно-синем платье, с идеальным макияжем и уложенными волосами, и не узнавала себя. Она была красивой. Она была сильной. Она была той, кем я должна была быть сегодня.

— Я справлюсь, — сказала я своему отражению. — Вы сказали, что я справлюсь. Значит, справлюсь.

В семь вечера я вышла из дома. Снег всё ещё лежал на улицах, но небо было чистым, звёздным. Я подняла голову и посмотрела на звёзды — те же самые, что видели мои подруги в ту ночь, когда вылетели. Или не видели. Я не знала.

Я села в такси и назвала адрес ресторана.

По дороге я достала телефон, открыла общий чат. Мои сообщения всё так же висели непрочитанными. Я написала ещё одно: «Я иду на корпоратив. В синем платье. Как вы и хотели. Я знаю, вы придёте. Вы обещали».

Сообщение ушло в пустоту.

Я убрала телефон, посмотрела в окно. Огни города проплывали мимо, разноцветные, яркие, живые. Где-то там, в ресторане, меня ждали люди. Где-то там, над океаном, возможно, всё ещё шли поиски. А я сидела в такси, в красивом платье, с идеальным макияжем, и ехала туда, где должна была делать вид, что живу.

Потому что если я не буду делать вид, я перестану жить совсем.

Я закрыла глаза и представила их лица. Машу, Женю, Леру. Представила, что они рядом, что они идут со мной, что они смеются и говорят: «Всё будет хорошо. Ты справишься».

— Я справлюсь, — прошептала я.

Такси остановилось у ресторана. Я вышла, поправила платье, сделала глубокий вдох и пошла к входу.

Впереди был вечер, который я не хотела проводить. Но я знала, что должна.

Ради них. Ради себя. Ради жизни, которая, возможно, всё ещё имела смысл.

Ресторан встретил меня приглушённым светом, запахом цветов и шампанского, и тихой музыкой, которая лилась из невидимых динамиков. Я остановилась на пороге, и на мгновение мне показалось, что я попала в чужой сон — слишком красиво, слишком празднично, слишком ненастояще.

Всё было украшено в серебристо-голубых тонах. На столах — высокие вазы с белыми розами и гипсофилой, на стенах — гирлянды из искусственного снега и хрустальные подвески, которые переливались в свете софитов. Сцена была оформлена как зимний сад: белые ветки, серебряные шары, светодиодные свечи, которые мерцали, создавая иллюзию живого огня. В углу стояла ёлка — огромная, до потолка, вся в серебре и синем, с огромной звездой на макушке.

Я смотрела на эту красоту и чувствовала, как внутри всё сжимается. Всё здесь было продумано до мелочей, всё кричало о празднике, о радости, о новой жизни, которая начинается с новым годом. Но для меня это был просто декор. Бутафория. Фальшивка, за которой пряталась пустота.

— Инга! — Оксана подлетела ко мне, сверкая улыбкой и стразами на платье. — Какая ты красивая! Синий тебе очень идёт.

— Спасибо, — я выдавила улыбку, чувствуя, как мышцы лица напрягаются от усилия.

— Проходи, проходи! Шампанское на столиках у входа. Мы с девочками заняли столик у окна, присоединяйся!

Я кивнула, взяла с подноса бокал с шампанским и сделала глоток. Пузырьки обожгли горло, и я поморщилась. Я не любила шампанское — оно всегда казалось мне слишком приторным, слишком легкомысленным. Но сегодня оно было нужно. Чтобы расслабиться. Чтобы не думать. Чтобы просто быть здесь, среди этих людей, и делать вид, что я такая же, как они.

Я прошла в зал, лавируя между столиками. Везде были знакомые лица — коллеги из моего и соседних отделов, начальники департаментов, какие-то люди, которых я видела впервые, но которые, судя по всему, имели отношение к компании. Все они улыбались, смеялись, обнимались, говорили что-то друг другу, и их голоса сливались в общий гул, который давил на уши, на голову, на сердце.

Я села за столик, который указала Оксана. Рядом были Света из бухгалтерии, Лена из секретариата, Антон и ещё несколько человек, которых я знала только по лицам. Они о чём-то говорили, смеялись, но я не вслушивалась. Я смотрела на белую скатерть, на бокалы, которые стояли передо мной, на свои руки, которые лежали на коленях, и думала о том, что сейчас делают мои подруги.

Варя, наверное, в аэропорту. Кристина и Оля — дома, смотрят новости. Даша — пытается восстановить документы. А Маша, Женя и Лера...

Я не могла закончить эту мысль. Я просто не могла.

— Инга, ты чего такая скучная? — Света наклонилась ко мне, и я почувствовала запах её духов — сладких, приторных, слишком громких. — Праздник же! Расслабься!

— Я расслабляюсь, — сказала я, хотя это было неправдой.

— Выпей ещё шампанского, — она пододвинула ко мне бокал, который я уже опустошила. — Быстро веселее станет.

Я взяла бокал, сделала глоток. Пузырьки снова обожгли горло, и я почувствовала, как по телу разливается тепло. Не то тепло, которое согревает, а то, которое затуманивает сознание, делает мир мягче, размытее.

— Инга, а правда, что ты с нашим начальником... — начала Света, но я перебила её.

— Мы работаем, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела. — Вместе работаем. Проект.

— Да я ничего, я просто спросила, — Света отодвинулась, обиженно поджав губы. — Ты такая нервная в последнее время.

Я хотела сказать ей, что у меня есть причины быть нервной. Хотела сказать, что если бы её подруги пропали над океаном, она была бы не нервной, а мёртвой. Но я промолчала. Не имело смысла. Они не поймут. Никто из них не поймёт.

Я допила шампанское и поставила бокал на стол. В голове слегка шумело, но мысли оставались ясными — слишком ясными. Я хотела забыться, хотя бы на несколько часов, но память была сильнее алкоголя. Она возвращала меня к тому вечеру в кафе, к смеху подруг, к их лицам, к их голосам, которые я никогда больше не услышу.