Я ведь всё ещё отчаянно цеплялась за соломинку: если покорно пройти игру, выжить и дойти до конца с условно благоприятным финалом… Может, тогда я вернусь домой? Или хотя бы обрету возможность самой решать, что делать со своей жизнью в этом мире?

Но чем дольше я здесь находилась, тем сильнее размывались границы моей реальности. Чужие воспоминания накатывали волнами: история оригинальной Агнессы, её прошлое, её темные, тайные желания, о которых я раньше и не подозревала.

Всё слишком усложнялось. И я… я до одури боялась. Боялась не только того, что могу навсегда остаться здесь, но и того, что могу окончательно затеряться в чужом теле и чужой, прописанной кодом судьбе.

— О твоей… нежной, всепоглощающей привязанности ко мне уже слагают легенды в коридорах Академии, — невозмутимо произнёс мужчина, откидываясь на спинку кресла. — Почему бы не узаконить то, о чём и так все шепчутся?

— О какой такой привязанности?! — почти выкрикнула я, чувствуя, как горят щеки. — Вы что, каждому встречному, кто вас случайно вслух упомянет, тут же брачный контракт на подпись подсовываете?!

В голове лихорадочно, как молоточки, стучали мысли:

«Как это оспорить? Моё новое тело действительно жаждало Раймонда. Но чьи именно это были чувства? Мои собственные — или же остаточные отголоски личности настоящей злодейки, чья воля была жестко продиктована Системой? Где вообще теперь проходила грань между мной и персонажем, в которого я вселилась?»

А что, если даже сама надежда на возвращение домой — лишь системная иллюзия? Что, если идея «благоприятного финала» — ещё одна жестокая ловушка алгоритма, сладкая приманка, чтобы я послушно шла по сюжету, не пытаясь вырваться за флажки? Ведь совершенно не просто так она постоянно, маниакально сталкивала нас с Раймондом лбами!

«Чёрт. Агнесса, какая же ты дура. Ты до сих пор этого не поняла? Это давно перестало быть просто отомэ-игрой. Но что в итоге останется от меня, когда этот кошмар дойдёт до своего логического завершения?»

— Ты была слишком убедительна в своих попытках… привлечь моё внимание, — сладко, почти ласково улыбнулся Раймонд, и в его непроницаемо-тёмных глазах вспыхнул хищный, откровенно голодный блеск.

Я почувствовала себя маленькой мышью, которая одним неосторожным движением угодила прямо в лапы огромной, играющей с ней кошки.

— И я просто не смог устоять.

— Издеваешься? — зло фыркнула я, окончательно отринув субординацию и формальности.

Истерика постепенно начала отступать, уступая место здравомыслию. Это ведь всего лишь плотная бумага с чернилами. Она ничего глобально не значила. Тем более любую помолвку можно было со скандалом расторгнуть в любой момент.

— А как же строгие академические нормы? Устав, категорически запрещающий любые романтические отношения между адептами и преподавателями?

— Правила Устава запрещают распутство, разврат и прямое злоупотребление должностным положением, — мягко поправил он меня, разводя руки в стороны, словно этот Устав был не более чем рекомендацией. — О чинной, официальной помолвке между двумя Великими Домами там речи не идёт. Таких связанных обязательствами аристократов, как мы с тобой, в стенах Академии больше половины. Брачные альянсы здесь заключают куда чаще, чем пишут конспекты.

Грустно. И беспросветно. Этот мир, несмотря на наличие высочайшей магии, был устроен до зубовного скрежета архаично. Знаменитые аристократические семьи, жесткие политические договоры, взаимовыгодные союзы, скреплённые кровью ещё до рождения самих наследников…

Да, так оно и было прописано в лоре игры. Я просто никогда не акцентировала на этом внимание по ту сторону экрана, слишком увлёкшись красивыми любовными тропами и фаворитами. На деле же, оказавшись внутри этой системы, всё выглядело совсем не соблазнительно. Скорее — удушающе.

Угораздило ведь попасть в такую бесправную утопию...

— Мне… нужно подумать, — наконец выдохнула я, двумя пальцами отодвигая злополучный свиток на край стола, будто он мог меня ужалить.

Совсем не так я представляла себе предложение руки и сердца. Если, конечно, этот шантаж вообще можно было назвать «предложением». Оригинальная Агнесса, наверное, умерла бы на этом самом ковре от счастья. Я же физически чувствовала, как с лязгом закрылась очередная стальная ловушка. Только теперь не от Системы, а от самого магистра Тьмы и Духа.

— Сколько? — последовал немедленный, требовательный вопрос.

— Что? — отрешённо переспросила я, не сразу поняв, о чем речь.

— Подумать. Назови точный срок.

— Я не знаю! — снова вспылила я, чувствуя, как накатывает мигрень. — День. Месяц. Год. Десять лет!

— Если ты так сильно хочешь умереть, то скажи мне об этом прямо, — опасно прищурился Раймонд, подаваясь вперед. Его голос мгновенно потерял всю свою мурлыкающую игривость, сменившись холодом.

Шутки в сторону. Это было очередное, вполне реальное предупреждение.

— Я и так уже сегодня была почти мертва, — глухо буркнула я, отводя глаза. Горький ком подступил к горлу. — Как эта дурацкая бумажка вообще может спасти мне жизнь? Она её только усложнит! Ты хоть знаешь, какая у тебя агрессивная фан-база среди адепток? Да меня твои поклонницы об мостовую раскатают в тонкий блин и даже не поморщатся!

Раймонд неожиданно тяжело вздохнул и провёл широкой ладонью по лицу, окончательно взъерошив тёмные волосы. В этом простом жесте я впервые за всё время ясно разглядела его усталость.

— Агнесса, — произнёс он тихо, без прежнего сарказма или давления. — Девушкам твоего возраста свойственно придумывать себе подобное соперничество, но едва ли это слепое обожание можно назвать реальной угрозой или настоящими чувствами.

— Вы им самим об этом скажите, — мстительно буркнула я себе под нос.

— Дом Духа, — веско начал он, отмахнувшись от моего ворчания. — Мой Дом… Его прямое покровительство даст тебе официальную, непререкаемую защиту. И не только тебе лично, но и всему твоему пошатнувшемуся, ослабленному Дому Тьмы. Для Светлых это будет однозначный сигнал: посметь тронуть тебя — значит бросить прямой политический вызов лично мне. Разве это уже не весомый аргумент, чтобы поставить свою подпись?

Я поникла, опустив плечи. К сожалению, этот тысячелетний интриган был абсолютно прав. Мой нынешний Дом де Раймира, некогда гордый Дом Тьмы, был слаб, затравлен и балансировал на грани полного исчезновения.

Официальный союз с одной из самых могущественных и загадочных сил… Да, это был сильный, бронебойный политический ход. Но цена…

— Плюс, — сухо, без малейшего энтузиазма признала я его аргумент.

Но как я могла ему довериться? Как могла забыть, что смерть от его когтистой руки буквально преследовала злодейку в оригинальной игре? Заключать брачный союз с тем, кто в десятке разных концовок хладнокровно разрывал меня на части? Это же безумие!

Вдруг мужчина резко, хищно взмахнул рукой. Несколько отрывистых, сложных пассов сплелись с тихими, гортанными словами на незнакомом языке. Этот вибрирующий тон звучал странно приятно и вызывал глубокий резонанс где-то в груди.

Воздух в кабинете содрогнулся.

Свет из окон не просто «притупился». Он в одночасье изменился. Стал плоским, сероватым, как в старом чёрно-белом кино. Редкие звуки из коридора — далекие шаги студентов, приглушенные голоса — мгновенно исчезли, поглощенные абсолютной, давящей тишиной.

Казалось, мы оказались в изолированном пузыре. Вне времени и вне самого мира.

Я вскочила с места, сердце бешено заколотилось о ребра. Это же системная брешь! Баг!

Но тут же я резко обернулась и отскочила к стене, как ужаленная, увидев… саму себя.

Прямо напротив, в моём опустевшем кресле, сидела я. Точная копия с покрасневшим, заплаканным лицом, до белых костяшек сжавшая в руках злополучный брачный документ. Я, то есть эта иллюзорная она, тихо всхлипывала, её хрупкие плечи жалко подрагивали. А после она снова сквозь слезы ответила иллюзорному Раймонду что-то резкое и возмущенное.