— Не очень долгая, — вздохнул я.

— Пока делать ставки, господа, — сказал Глеб, когда мы замолчали. — Или вскрываемся, раз это тестовая партия.

Никто из троицы играть не захотел, все выложили карты. Повезло Мирославу. У него высокая комбинация собралась.

— Лёгкая игра, — сказал мне молодой Смородинский. — Сыграем на что-нибудь ценное? Слышал, играть против Разумовичей гиблое дело. Вы запоминаете всю колоду и легко читаете людей.

— Думаю, Разумовичи уступают в этом Охотникам-владетелям.

— Здесь таких нет, — улыбнулся Глеб. — Я не настолько хорош, как мой отец.

— Как скажете, — обозначил я улыбку, заработав три пристальных взгляда.

— Неужели наш будущий принц всего лишь адепт? — спросил Мирослав. — Никогда в это не поверю. Вряд ли поверит и кто-то другой.

— Господа, вы вынуждаете меня оправдываться, — сконфуженно улыбнулся Глеб.

— Да брось ты, — сказал Давид. — Я бы тоже поставил на то, что ты владетель.

— Надо же, мы в чём-то можем быть одного мнения, — заметил я.

— Разве что в этом, — ответил Романов, продолжая смотреть всё таким же тяжёлым взглядом.

— На что будем играть? — спросил Мирослав.

— Только не на деньги, — вставил я. — На вашем фоне я слишком беден, чтобы потянуть это.

— Тогда как насчёт тайн? — мигом подхватил Глеб.

Я сыграл ему на руку? Что ж, посмотрим.

— Это будет интересно, — улыбнулся я.

— И слишком опасно, — ответил Давид.

— А мне нравится. Играем на тайны? — спросил Мирослав.

— Решено, — уверенно заявил Глеб. — Сергей, твоя очередь сдавать.

Я послушно взял колоду, перетасовал, начал сдавать.

— Не знаю насчёт адептов Охоты, но владетели-Битвы точно имеют отличный слух и способны слышать чужое сердцебиение. Давид, у тебя преимущество перед нами, — сказал я.

— У тебя сердце мертвеца. Бьётся слишком ровно, — то ли улыбнулся, то ли оскалился он.

— Или преимущество за тобой, Мирослав? — перевёл я взгляд на Светова. — Это сильное подспорье, иметь возможность видеть с разных сторон чужие карты.

— С разных сторон? — заинтересовался Глеб.

— Ну да, — посмотрел я на Мирослава выразительно.

— Что-то хочешь сказать? — спросил он, мило мне улыбнувшись.

А глаза так и потемнели. Теперь я уверен, вечером у Разумовичей это не было случайностью. Реально какая-то особенность у их рода.

— Пока нет, — обозначил я ответную улыбку, намекая, что оплата за молчание пока не поступила. — Напомните, в какой последовательности ходим? — спросил я.

— Так как играем на тайны, а не на деньги, — ответил Глеб, — повышать не будем. Вскрываемся сразу. Кто победил — задаёт любой вопрос кому захочет.

Мы согласились и выложили карты. Победил Смородинский, сразу с четырьмя десятками.

— Отлично! — воскликнул и, хлопнув в ладоши, взял бокал и приложился к нему. — Прости, Сергей, но я тебя вижу впервые, поэтому и вопрос будет адресован тебе. В чём секрет?

— Секрет чего? — уточнил я.

— За тобой нет могущественного рода, даже если учесть Разумовичей. В чём секрет столь стремительного взлёта?

— Опасный для меня вопрос, — ответил я.

Взяв колоду, перевернул её. Властью выделил карты с Мудрецами.

— Надеюсь, вам хватит такого ответа, — улыбнулся я смущённо.

— Секрет в Мудрецах? — спросил Глеб.

— Это многое объясняет, — вставил Мирослав. — Кого именно ты встречал?

— Проще перечислить, кого не встречал, — ответил я.

— Да ладно, — не удержался Давид.

— И как оно? — спросил Глеб.

— В первый раз, да и потом, очень легко обделаться со страху, — честно ответил я.

— Фу-у, — протянул Смородинский. — Но я тебе верю. Те, кто встречал их, говорят нечто схожее.

— Ты видел Плетельщика? — спросил Мирослав.

— Его — нет. А вот Битву — видел, — кивнул я на Давида. — Хлебом не корми, дай подраться. И да. Карты врут, — указал я на них. — Тут какие-то милые создания, если сравнивать с оригиналом. Ещё раз?

Господа кивнули. Я же сидел, гадал, не слишком ли откровенен. Точнее, определённо слишком, но эта тайна не такая уж и тайна, а бросить кость следовало. Не отмалчиваться же в столь интересной беседе.

На этот раз сдавал Мирослав. И надо же. Взять партию повезло мне.

— Кому же ты задашь вопрос? — спросил Глеб.

— Сложный вопрос. Я вас всех не очень хорошо знаю. Не считая Мирослава. Так что тебе отдуваться, дружище. Уже подумывал сместить своего отца и занять место главы?

Он уставился на меня, медленно улыбнулся. Почти не напряженно.

— Об этом задумываются все мальчишки, когда хотя бы немного взрослеют.

— Не могу с тобой не согласиться, — ответил Глеб. — Это крамольная мысль, но отцы иногда невыносимы.

Наверное, это должна была быть шутка. Только никто не рассмеялся. Ну да атмосфера изначально напряжённая царила.

Новая раздача, и снова повезло Глебу.

— Давайте что-нибудь не такое мрачное, — довольно сказал он. — Сергей, как ты познакомился с Солейной? Я с ней пересекался один раз, слышал самое разное, но всё равно. Как тебе удалось?

— Хотите спросить, как такому, как мне, удалось встретиться с такой, как она? — улыбнулся я. — История там забавная. Одна из фракций путём террора хотела продвинуть свои идеи, попутно опорочить Бюро. Целью на тот момент выбрали меня. Заманили в одно место, я в бар по соседству зашёл, а там Солейна. Так эти придурки её ещё и атаковали, подумав, что она со мной. В общем, чистая случайность.

— Атаковали кого-то из Милгардов? — удивился Глеб. — А что за фракция?

— Простите, здесь ответить не смогу, — развёл я руками. — Так-то я весь клятвами обвешан, если что.

— Это была фракция Хранителей, — ответил за меня Мирослав. — Что? — спросил он, когда я глянул на него. — Разумеется, я разузнал о тебе всё, что мог. А правда, что ты Колпакову труп лошади в постель подкинул?

— Ну у тебя и фантазия, дружище, — удивился я.

Удивился в первую очередь его осведомлённости.

— Лошадь? — распахнул глаза Глеб. — Оригинально.

— За это теневиков и ненавидят, — вставил Давид.

— Они мне тоже не нравятся, — улыбнулся я ему. — Думаю, Мирослав со мной согласится.

— От теневиков одни проблемы, — с серьёзным видом кивнул он.

— Кстати, всё хотел спросить, — сделал я вид, будто вспомнил что-то. — Давид, а как для тебя теневой план выглядел? Ну, когда я тебя туда запихнул, — покрутил я рукой.

— Валовой, не нарывайся, — холодно сказал он. — Один раз ты победил, признаю, но уверен, что и второй раз сможешь?

— Мирослав, что думаешь? — глянул я на мужчину. — На кого из нас поставишь?

— На тебя, — не задумываясь ответил он.

Давид на это фыркнул.

— Почему такое мнение? — спросил Глеб. — При всём уважении к собравшимся, — уточнил он, — некоторые трюки действительно способны сработать один раз.

— Вы все очень сильно ошибаетесь, если думаете, что у Сергея один трюк, — ответил Мирослав. — Но какие я знаю ещё — не скажу, — добавил он с улыбкой.

— Разумно, учитывая, сколько трюков у рода Световых, — ответил я ему с такой же вежливой улыбкой.

— Смотреть на вас одно удовольствие, — сказал Глеб. — Искры так и летят. Кто бы другой сказал, что это говорит о ненависти, но мне кажется, вы отлично подружитесь.

— К чему это всё? — спросил Давид. — Ради чего ты нас сюда позвал?

— Разве плохо сидим? — удивился Глеб.

— Обиды до добра не доводят, — осуждающе добавил Мирослав, явно подтрунивая.

— Шутники, — процедил Романов.

— На самом деле мне неинтересно ссориться с Давидом, — повинился я. — Просто он так злобно смотрит, несмотря на то что мы вроде как мир заключили.

— Мир? — уточнил Глеб.

— Если так можно сказать. Так-то я слишком незначителен, чтобы всерьёз употреблять это слово в отношении Романовых. Впрочем, это не мешает Давиду быть мною недовольным.

— Говоришь так, будто меня здесь нет, — смерил он меня взглядом.

— Вам бы выпить да помириться нормально, — предложил Глеб.