— Петр, благодарю вас, что вы встали на мою сторону, — внезапно сказал Загребельный.

— Не за что, Герман. На моем месте вы тоже не смогли бы оказаться безучастным, когда творится этакое очернение близкого человека.

— Идеи брата мне были не близки, — зачем-то сказал Загребельный.

— То есть к скверникам вы относитесь с симпатией?

— К скверникам? Простите, Петр, что означает это слово?

— Так я для себя коротко называю носителей Скверны, — пояснил я, сообразив, что такого слова в обиходе этого мира нет. В обиходе прошлого, разумеется, не было тоже, но только по причине отсутствия этих самых скверников. — Считаю, что именовать их носителями слишком пафосно, они не заслуживают такого отношения. А у вашего брата был с ними конфликт.

— Извините, Петр, я не хочу про это говорить. Не самые приятные воспоминания, — отрезал Загребельный с таким видом, что не возникало сомнений: упрется и ничего не скажет.

Я не стал настаивать, поскольку был уверен, что у него важной для меня информации нет. Я и без того знал, что скверники опасны, а нынче убедился в том, что они тем или иным способом убирают тех, кто подобрался к ним слишком близко и может что-то обнародовать об их планах или гнилой сущности. Имелись ли подобные документы у Загребельных? Возможно, но они мне в нынешней ситуации не дадут ничего, а обнародование поставит под удар эту семью.

Прохоров уже ждал меня у машины, пританцовывая от нетерпения.

— Есть, есть у нас двое от Заварзиных! — выпалил он, стоило мне к нему подойти. — Один заканчивает обучение в этом году и уже обратился к другому княжескому дому. А второму еще два года учиться. На этот год деньги есть, а на следующий он рассчитывает заработать. Но может рассмотреть вариант с отработкой, если ты его заинтересуешь условиями. Обсудить он готов. О тебе с уважением, после того, что в газетах писали.

— Первый уже окончательно запродался?

— На стадии переговоров. Условия выторговывает. Хороший алхимик, — признал Прохоров. — Второй тоже хороший, но более независимый.

— Так может, я обоим условия получше предложу? Пусть не торопится первый заключать договор.

— Как долго не торопиться? — деловито уточнил Прохоров.

— Недели две, — прикинул я. — Да, за две недели что-то решится.

Потому что если я не впишусь в затишье в зоне, то придется переносить до хорошего снега, по которому можно будет въехать в Камнеград.

— На две недели точно смогу обоих уговорить. Первому конкретно по условиям руки выкручивают.

— Потому что нужно ждать, когда придут с предложением к тебе, а не быть просителем.

— Ну прям, — рассмеялся Прохоров. — Если бы я ждал, когда ты ко мне придешь с предложением, так и сидел бы в Дугарске. А нынче я уже уважаемый алхимик. И это только потому, что не скромничал.

— Ситуации бывают разными. Но уверяю тебя, был бы ты действительно уважаемым, никем не занятым алхимиком, к тебе бы пришли с предложениями сами.

— А может, и не пришли бы. Не, Петь, меня всё устраивает.

Вскоре подошла Наташа и сообщила, что целительница моему решению обрадовалась и спросила, когда будет заключаться договор.

— Всё-таки договор, а не клятва…

— Не князь ты пока, Петя, не князь, — хохотнул Прохоров. — Вот как станешь князем, к тебе в очередь будут выстраиваться, лишь бы ты уделил им толику своего княжеского внимания.

Продолжал он подшучивать и в автомобиле, весьма довольный результатами сегодняшнего дня. Как-никак практически уговорил одного хорошего алхимика пойти к нам. Да и второго можно убедить. На мой взгляд, пока это всё было вилами на воде писано, и точно к нам пойдет только целительница, по остальным надо искать и уговаривать.

А перед этим решить вопрос с освобождением от зоны княжества, что невозможно без вычистки базы.

— Петь, — встретил меня Валерон. — Я вот подумал: если ты сделаешь еще один большой сундук Макоши, мы сможем вычистить базу и без дозаправки ядом. Я ж смогу их всех укладывать по очереди.

— Ты уверен, что одного сундука хватит?

— Остальных потравят. Но, разумеется, лучше два. Туда больше всего влезет. Живые они полезнее. И как источник силы и как источник информации.

— Петр Аркадьевич, — прервал наш разговор Николай Степанович. — Прибыл Мезенцев. Я его разместил в гостевой. Он утверждал, что по вашему поручению.

Какие-то сомнения у Николая Степановича оставались, поэтому я решил его успокоить:

— Правильно сделали, Николай Степанович. Он займется иском к Соколовым, а заодно пусть шаблон договора составит.

— Петь, так что там с дополнительным сундуком? — дернул меня за штанину Валерон. Зубами, между прочим, дернул, и просто чудо, что на штанине не осталось дырок.

— Сделаю тебе дополнительный сундук или два, если успею, — решил я. — Но только после того, как завершу всех запланированных паучков.

— Это правильно. Их чем больше, тем лучше, — обрадованно тявкнул Валерон. — Лучше иметь запас. И как жертву, и как питание для Хикари. С прошлого она, знаешь, как усилилась?

За последние три дня, пока шло обучение сделанных паучков, я успел изготовить два больших сундука Макоши. Можно сказать, к сбору скверников подготовился, насколько смог. Разве что соли осталось прикупить, чтобы засыпать их сверху. Зачем? Ну как же, консервы принято подсаливать. Иначе они могут испортиться. Например, растерять Скверну, что совершенно недопустимо — мне казалось, что Валерон прав в отношении того, что использование таких при активации реликвии будет уроном богу, который у нас в противниках, и прибыток тому, который у нас в союзниках. То есть залеживаться скверники не должны даже в стазисном контейнере. Кому нужна увядшая жертва? Разве с нее получишь качественную энергию?

Валерон, как только получил первый новый сундук, сразу же отправился проверять, что там со скверниками в Озерном Ключе — совсем как грибник, который временами заходит на особенно урожайные на тихую охоту места, чтобы проверить, не наросло ли там что-то еще.

А ко мне неожиданно пришел Митя. И не просто так, а с вполне конкретным предложением.

— 007 сейчас начальник подразделения, — заявил он. — Ему положено имя. Он заслужил. Он очень умный и ответственный.

С этим трудно было не согласиться. 007, несмотря на размеры и отсутствие голосового модуля, был не просто исполнительным, но и весьма изобретательным. И мозги у него работали куда успешнее, чем, к примеру, у 001. Последний потихоньку начал выходить из комнаты, но шарахался при каждом подозрительном звуке, из-за чего Прохоров перестал его использовать в качестве помощника алхимика (и то не сразу, а лишь после того, как 001 перебил кучу алхимической посуды и не всегда пустой), а только как личного лакея. В этом плане 001 оказался куда успешнее и даже научился гладить рубашки. Не очень аккуратно, но Прохоров был необычайно горд этим достижением. Наверное, для 001 это было действительно отличным результатом, поскольку 001 был профи в единственном направлении, а именно: ИБД — имитации бурной деятельности. Суетиться он умел отлично. И хорошо еще, если во время его суеты ничего не портилось. Своим понижением фактически до лакея он был недоволен, но ныл он исключительно перед Прохоровым, остальным гордо заявлял, что является личным помощником талантливого алхимика.

В отличие от него, что Митя, что 007 были действительно умными, работящими пауками, не пытающимися выпятить свои достижения, хотя у них, в отличие от 001, достижения как раз были.

— Как думаешь, имя Джеймс Бонд ему подойдет? — спросил я.

Шутка была понятна только мне, поэтому я даже не удивился, когда Митя ответил:

— Я считаю, что это имя неправильное.

— Потому что оно иностранное? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, при чем тут это? — я даже отголоски удивления уловил в его механическом голосе. — Для нас важна субординация. Не может начальник подразделения иметь более серьезное имя, чем я. Сам подумай. Начальник — Митя, а его подчиненный с именем и фамилией.