А еще у меня был к этой паре разговор, который следовало вести, не отвлекаясь на милых попутчиков в корзинке.

— Лёнь, ты же понимаешь, что тебя пытались убить? — спросил я.

— Он же вышел, — удивилась Щепкина. — С ним ничего не случилось.

— Но не потому, что это было в планах преступника. Кто знал, что Лёня летит в Лабиринт? Точнее, кто знал, что он летит в конкретный город? Кому вы говорили?

— Я только Анастасии и тебе.

— А вы, Анастасия?

— Никому, — убежденно сказала Щепкина. — Я была уверена, что у Леонида ничего не выйдет, и не хотела, чтобы над ним из-за этого подшучивали. У нас есть некоторые студенты, считающие, что у Леонида стремление получить магию — нездоровая мания. Мол, получение в Лабиринте источника — всего лишь слухи. Но мы убедились, что нет.

А ведь и правда, получить источник в Лабиринте невозможно. Разве что дар с алтаря, но и то для этого нужно до него дойти. Даже имеющие магию в ряде случаев остаются в Лабиринте навсегда. То есть чисто теоретически Лёня мог бы выйти и сам. Против этого говорила уверенность служащего в том, что либо выходят сразу, либо не выходят никогда. Вообще, довольно мутная тема с этим получением даров в Лабиринте. Выходило, что они изначально создавались для подпитки богов — мой с явным удовольствием поглощал то, что получалось при переходе кристалла в дымку. Но само получение даров в Лабиринте без информации об обращении к богам выглядело довольно сомнительным делом. Не говоря уже о том, что людей без магии в правый Лабиринт не пускали. Магию из Лабиринта вынести было невозможно. Тогда какой смысл в этих строениях? Коммуникация с богами избранных? Очень похоже. Тогда всё остальное — всего лишь дымовая завеса.

— Родителям вы тоже не говорили, Анастасия? Ни куда уезжаете, ни зачем?

— Разумеется, родителям я сказала. Но вы же не думаете, что это они покушались на Леонида?

Я думал, что отношение родителей Щепкиной к Беляевым довольно странное. И всё же мне почему-то казалось, что покушались не они. Потому что это слишком замороченный способ устранения неугодного жениха. С возможностями Щепкиных куда проще его было убить непосредственно в Святославске, без вылетов в другие места. Последнее со всех сторон неудобней и затратней.

— Они могли проговориться еще кому-то.

На мой взгляд, способ устранения вообще был странным и не слишком эффективным. Если только я не подарил Лёне артефакты вовремя и на него пытались воздействовать другими способами, чего брат просто не заметил. Не преуспели и начали размышлять, как заставить его снять артефакты, чтобы устранить. Возможно, не будь там Щепкиной, его после снятия артефактов попросту убили бы и зашвырнули бы тело в Лабиринт. Деваются же куда-то пропавшие в нем люди. Я ни одного скелета не видел, пока там бродил.

— Кстати, Анастасия, Леонид говорил, что отдал вам артефакты перед заходом в Лабиринт…

— А ведь точно… — растерялась она. — Если бы вы, Петр, не сказали, я бы и не вспомнила. Совершенно вылетело из головы. Вы не подумайте, я не собиралась их присвоить. Нашла бы и вернула. Но что-то странное. Правда, почему я не вспомнила? Я же просто положила в сумочку…

Она выглядела настолько ошарашенной, что я поверил, что всё так и было. Более того, я подозревал, что что-то из сказанного в тот день скверником было стерто из ее памяти. Но судя по тому, что артефакты она в сумочке нашла и торжественно вручила Лёне, стерто из ее памяти было не похищение артефактов, а что-то другое. А эта информация просто была рядом и случайно зацепилась.

— Анастасия, артефакты вы положили в сумочку до того, как Лёня ушел в Лабиринт, или после?

— После, — уверенно ответила она. — Сразу, как за ним захлопнулась дверь, я обнаружила их в своих руках и опустила в сумочку.

— О чем говорил с вами служащий после этого?

— Не помню… — сказала она. — Но он же должен был что-то говорить?

В результате выяснилось, что этого человека при встрече она не узнала бы. Лицо в памяти осталось смазанным, в отличие от мундира. Вот его Щепкина запомнила до последней строчки золотым шитьем — поэтому и была столь уверена в том, что мундир тот же.

— Получается, на меня воздействовали? — испуганно спросила она. — На мне же артефакты?

— Значит, слабые.

— Боже мой, это одни из лучших, — возразила Щепкина.

— Значит, у человека был сильный навык.

— Я запомнил запах, — подал голос Валерон. — Если встречу, скажу. Раньше не встречал. У Базанина в поместье его не было.

— Я поговорю с родителями, — тем временем решала Щепкина. — Уверена, им не понравится, что кто-то воспользовался информацией и устроил для Леонида ловушку, а на меня воздействовал.

— Если покушение не организовали они сами, — заметила Наташа.

— Боже мой, папа на это никогда бы не пошел, — возмутилась Щепкина.

— А мама? Вас же наверняка пытались пристроить за человека своего круга? — предположил я.

— Что значит «пристроить»? — возмутилась она. — Я не беспородный щенок.

— Вот именно потому, что у вас всё в порядке с родословной, вам и пытались подобрать кого-то соответствующего.

— У меня уже есть кто-то соответствующий, — сказала Щепкина и взяла за руку Лёню. — Другой мне не нужен.

Похоже, мое предположение попало в точку, и Щепкиной подобрали «правильного» жениха. Тогда покушение могло идти от ее родителей, а могло и не от них, если в задании с Лабиринтом ей могли внушить нужные установки. Артефакт ее точно пробили, свидетелей там не было. Что говорил ей скверник — так и осталось неизвестным. Вообще, в такой ситуации Анастасия может оказаться бомбой с замедленным действием — мало ли какие закладки ей были сделаны. А выявлять это не мог ни я, ни кто-то иной в моем окружении.

Честно говоря, поняв это, я почувствовал себя весьма неуютно от осознания того, что она находится за моей спиной. Разговор на тему Лабиринта и покушения сам собой увял. Наташа молчала, а Лёня и Щепкина занялись планированием собственного будущего, получившего перспективы после обретения Лёней магией.

Собственно, к ее родителям они сразу и направились по приезде в Святославск, когда я подъехал к дому Щепкиной. Облюбованного щенка она забрала, хотя я был уверен, что она напрочь про него забыла. Лёня же сказал, что дойдет до дома самостоятельно. Я возражать не стал — сил у меня не осталось вовсе. Конечно, было желательно переговорить с родителями Щепкиной, но от того, что перенесу это на завтра, ничего не изменится. Более того, лучше с ними разговаривать отдохнувшим, чтобы замечать все реакции в точности и использовать все возможности для получения правды, в том числе и с помощью навыков.

Сейчас же я хотел добраться до дома и лечь спать. Других желаний у меня не было.

Я чуть было не забыл корзинку в сундуке Макоши — Наташа напомнила. В доме я вручил щенков подбежавшей нас встречать Прасковье, а сам отправился мыться, мечтая только о том, что поужинаю и наконец доберусь до кровати.

Но стоило выйти из купели Макоши, в которой я не только отмачивал дорожную грязь, но и вымывал усталость, как Николай Степанович мне сообщил:

— Вас ожидает некий… господин. Он уверяет, что пришел отдать вам долг.

Пауза перед словом «господин» была слишком характерной, чтобы я не сообразил, кто меня ожидает.

— Он в гостиной?

— Я взял смелость проводить его туда, Петр Аркадьевич, — подтвердил Николай Степанович. — Или нужно было в кабинет? Но в кабинете его одного оставлять я бы не рискнул. В гостиной за ним хотя бы есть кому наблюдать.

Он имел в виду наверняка кого-то из горничных, кого оставил с поручением. Я же понимал, что за собачьим вором Хикари будет наблюдать вне зависимости от того, где он находится на ее территории. И всё же не подвергать гостя соблазнам было правильным решением.

— Я встречусь с ним в гостиной, — решил я.

Сомнения Николая Степановича относительно гостя были понятны — очень уж жуликоватый вид тот имел. Одежда тоже не соответствовала гостям, которые должны были приниматься в этом месте.