— Девочка, — он усмехнулся, отпуская меня. — Я же сказал, что еду с тобой к врачу. К тому же... — склонил голову набок, развратно рассматривая меня. — Почему опять на "вы"? Ничего, я сделаю с тобой столько развратных вещей, что ты сама не заметишь, как перейдёшь на "ты".

Я дико покраснела от таких слов, но в этот момент в дверь позвонили. Вадим Дамирович хмыкнул, бросая взгляд на часы на стене.

— Ровно десять. Света пунктуальна.

Он направился к двери, а я осталась стоять посреди кухни, прижимая ладони к пылающим щекам. Пришла Света. Няня Миши.

Нужно собираться. Нужно одеть Мишу, покормить его завтраком, собрать вещи для поездки к врачу. Нужно перестать думать о том, что между мной и Вадимом Дамировичем, и просто... жить. Просто быть рядом с ним и принимать то, что он даёт мне, не задавая вопросов о будущем.

Вадим

Переулок, в котором располагалась клиника, выглядел так, словно его забыли включить в план городской застройки последних двадцати лет. Я притормозил у двухэтажного здания с вывеской "Медицинский центр реабилитации Доктора Романова", разглядывая фасад и покосившуюся табличку у входа.

Рядом с центром ютились мастерская по ремонту обуви, закрытый на обед продуктовый магазин и какая-то контора с зарешёченными окнами. Припарковался между старой "Ладой" и видавшим виды "Фордом", заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, рассматривая здание.

Это не походило на медицинское учреждение, которому я бы доверил лечение ребёнка. Частные клиники, с которыми я обычно имел дело, располагались в современных зданиях с панорамными окнами, идеальным ремонтом и ухоженной территорией.

Здесь же был советский новострой, который так и не увидел капитального ремонта с момента постройки где-то в конце восьмидесятых.

Я повернулся к Лере. Она сидела на переднем сиденье, сжимая в руках сумку и смотря на здание. И вот сюда Лера водила Мишу, платила последние деньги, которые зарабатывала в стрип-клубе.

При этой мысли все внутри выло зверем на ситуацию, в которой оказалась моя женщина. На то, что ей пришлось раздеваться перед чужими мужиками, чтобы оплатить реабилитацию сына в клинике, которая выглядела так, будто в ней последний раз делали ремонт при Горбачёве.

— Какие планы в клинике? — я приобнял Леру и повел в клинику, Миша с няней ехали впереди ко входу.

— Света повезет пока Мишку на ЛФК, — девочка робко посмотрела на меня, словно проверяя, действительно ли я иду с ними. Я усмехнулся и прижал ее к своему боку. Такая нерешительная… Как же ты одна все это время против всего стояла? — А мне нужно к лечащему врачу. Доктору Романову. Должны были прийти последние результаты анализов и обследований, которые мы сдавали две недели назад. Он... он хотел посмотреть динамику и решить, продолжать ли текущий курс или менять что-то.

— Тогда вперёд, мой свет, — я поцеловал ее в щеку, отчего на лице у Леры появилась милая улыбка, приобнял крепче, и мы вошли в клинику.

Вадим

Внутри здание клиники оказалось лишь ненамного привлекательнее фасада.

Небольшой холл устлан линолеумом под ногами, стены цвета увядшей соломы. Когда-то этот оттенок, вероятно, должен был навевать мысли об уюте и тепле, но сейчас только подчёркивал запущенность помещения. У стойки регистратуры сидела женщина средних лет, её пальцы выстукивали что-то на клавиатуре старого компьютера, и она даже не подняла головы, когда мы вошли.

Справа коридор тянулся вглубь здания, оттуда доносились детские голоса вперемешку с ритмичной музыкой. Света уже увезла Мишу в коридор, мальчишеский голос эхом донёсся издалека, радостное приветствие кому-то.

Лера направилась к стойке регистратуры, её спина была напряжена так, словно она несла на плечах невидимый груз. Регистратор наконец оторвалась от монитора.

— Добрый день. Мы к доктору Романову.

Женщина кивнула, не особо вникая в происходящее, и пробежалась глазами по экрану.

— Да-да, Валерия, помню, доктор ожидает вас.

Мы двинулись по коридору, Лера шла чуть впереди, мне написывал секретарь про какую-то внеплановую проверку, на которую меня очень ждут.

Второй этаж утонул в тишине, если не считать монотонного гула вентиляции где-то в недрах строения. Дверь с табличкой "Романов И.В. Невролог, специалист по восстановительной терапии" была закрыта.

Лера постучала и замерла в ожидании. Изнутри донеслось приглашение войти.

Она толкнула дверь и шагнула в кабинет первой, я задержался на пороге, пропуская её вперёд. И то, что открылось моему взору, заставило сжать зубы.

За столом у окна поднимался мужчина лет пятидесяти пяти, полноватый, с поредевшими волосами и очками в тонкой металлической оправе. Романов. Но дело было не в нём самом, а в том, как он смотрел на Леру. Его лицо расплылось в улыбке, которая показалась мне излишне фамильярной, и он обогнул стол, направляясь к ней с распростёртыми объятиями.

— Валерия! Как же давно вы не были лично у меня! Я соскучился, милая моя!

Он обнял её за плечи, прижимая к себе, по моим венам разлился холод. Лера вся сжалась, её тело напряглось в его объятиях, она попыталась отстраниться, явнотне желая грубить, но дискомфорт читался в каждой линии её позы.

Романов же, похоже, не замечал или предпочитал не замечать её реакции, продолжая держать руку у неё на талии даже после того, как она попыталась отступить.

Мужчина, которому позволено прикасаться к женщине, должен заслужить это право. А тот, кто берёт это без спроса, не мужчина вовсе. Так растили меня и по таким законам я и жил.

Я прищурился, разглядывая сцену перед собой, ощущая непривычное свербящее чувство внутри. Ревность. Я ревновал. Ревновал её к этому типу в белом халате, который позволял себе касаться моей женщины так, будто имел на это право.

Моей.

Слово непоколебимо прозвучало в голове. Лера была моей женщиной. Может, она ещё не знала этого точно, может, между нами не было официальных обязательств, но для меня вопрос решён уже давно. С того момента, как я увидел её в клубе, а потом — обнимающую сына и готовую на всё ради него.

Я шагнул в кабинет, и Романов наконец заметил меня. Его руки упали с Лериных плеч, он отступил на шаг, изображая профессиональную сдержанность, но было уже поздно.

Я всё видел.

— А это... — Лера обернулась ко мне и замешкалась, в её глазах плескалась растерянность. Она не знала, как меня представить, и эта неопределённость больно резанула меня.

— Вадим Дамирович, — я протянул руку Романову, отсекая его попытки открыть рот и разобраться в ситуации. — Я мужчина Валерии.

Романов замер с протянутой рукой, его пальцы неуверенно пожали мою ладонь, поморшившись от силы моего хвата.

— Мужчина? — он переводил взгляд с меня на Леру и обратно. — То есть... друг семьи?

Я усмехнулся, не выпуская его руки и смотря ему в глаза.

— Нет. Я. Её. Мужчина.

Лера опустила глаза рядом, она явно была смущена подобным заявлением, но я не отвёл взгляда от Романова. Пусть знает. Пусть запомнит, что у этой женщины теперь есть тот, кто будет стоять рядом с ней. Кто защитит её от любых поползновений.

Романов сглотнул, таки выдернул руку из моей и отступил ещё на шаг, натужно улыбаясь.

— Да, конечно, понимаю. Присаживайтесь, пожалуйста. — Он указал на два стула перед столом, сам торопливо вернулся за свой барьер.

Я подошёл к Лере, положил ладонь ей на поясницу и подвёл к стулу, помогая сесть. Она опустилась на сиденье, бросив на меня благодарный взгляд. Вот так, девочка, только не бойся говорить мне о том, что тебя волнует. Так я смогу защитить тебя заранее, а не тогда, когда неприятное уже произойдет с тобой.

Я устроился рядом с Лерой, положив руку на спинку её стула так, чтобы Романов не мог не заметить этого жеста.

В моей культуре есть понятия, которые русский язык передаёт неточно. "Намус" — это не просто “честь”. Это ответственность и долг мужчины за тех, кого он взял под свою защиту. Это готовность стоять между своей семьёй и любой угрозой. Это линия, которую никто не смеет переступать.