Миша всхлипнул, его губы затряслись, но он не отводил взгляда.

— Ты самый храбрый мальчик, которого я знаю, — продолжил я. — И знаешь что? Любой отец на свете был бы счастлив иметь такого сына, как ты.

— Правда? — прохныкал ребенок.

— Правда, — кивнул. — И если твоя мама согласится... если она захочет... то я буду самым счастливым человеком в мире, если смогу называть тебя своим сыном. Потому, что мне нужен именно ты, Миша. Добрый, умный мальчик, который любит машинки и динозавров.

Слёзы текли по его щекам ручьём, но на лице появилась улыбка, такая светлая, что у меня самого защипало в носу.

— И я... я смогу называть вас папой? — спросил мальчик дрожащим от волнения голосом.

Я сглотнул ком в горле.

— Если твоя мама согласится... если она захочет... то да, Миша. Я стану твоим папой, и ты можешь называть меня так, когда захочешь, Миш. Когда будешь готов. Я никуда не тороплюсь. И я никуда не уйду, это я тебе обещаю.

Миша вдруг потянулся ко мне, обнимая за шею и прижимаясь щекой к моей груди. Я едва дышал. Руки мои на мгновение замерли, но я протяжно выдохнул и обнял его в ответ.

— Поехали домой, сынок, — прошептал я ему в макушку, это слово прозвучало так естественно, словно я произносил его всю жизнь. — Мама, наверное, уже проснулась и волнуется.

Миша закивал, отстраняясь и вытирая слёзы кулачком. На лице его сияла улыбка, которая стоила дороже всех денег мира.

Мы приехали домой через двадцать минут, я запарковался, выгрузил коляску, усадил в неё Мишу, который теперь держал в руках пожарную машину и отказывался выпускать её даже на секунду. Остальные пакеты я забрал сам, кое-как умудряясь нести их в одной руке и катить коляску другой.

Лифт поднял нас на этаж, я открыл дверь квартиры и завёз Мишу внутрь. Тишина, Лера всё ещё спала? Или проснулась и... как она отреагирует, когда поймёт, что я уехал за Мишей без неё?

— Мамочка! — закричал тем временем Миша, не дожидаясь конца моих размышлений. — Мамочка, смотри, что мне дядя Вадим купил!

Из спальни донёсся шорох, грохот, потом быстрые шаги, и Лера выскочила в коридор в одной моей черной футболке, которая доходила ей почти до колен, волосы растрёпаны, лицо заспанное, на щеке отпечаток от подушки. Она остановилась, увидев нас, по её лицу пробежала целая гамма эмоций: облегчение, смущение, удивление, грусть.

— Мишенька... Вадим... вы... — она прижала руку к груди, пытаясь отдышаться, словно только что проснулась и испугалась самого пробуждения вот так. — Я не слышала, как вы... я думала... боже, который час?

— Половина шестого, — я закрыл дверь ногой, опуская пакеты на пол. — Ты крепко спала, не хотел будить тебя. Так что забрал Мишу из садика, ну и по мелочи заехали в магазин. Всё в порядке.

Лера посмотрела на меня, потом на Мишу, и вдруг её глаза наполнились слезами. Она прижала ладони к лицу, плечи её задрожали. Она... заплакала.

Чёрт.

Я обутым шагнул к ней, обнимая за талию и прижимая к себе, Лера уткнулась мне в грудь, всхлипывая и комкая ткань водолазки. Миша испуганно замер в коляске, сжимая пожарную машину.

— Спасибо, — прошептала девочка.

— Мамочка, ты чего? — донесся испуганный голос Мишки. — Я что-то плохое сделал?

— Нет, солнышко, — Лера подняла лицо, вытирая слёзы и пытаясь улыбнуться. — Ты ничего плохого не сделал. Я просто... Я просто очень рада тебя видеть.

Она высвободилась из моих рук, подошла к Мише, присела рядом с коляской и обняла его, целуя в щёки, в нос. Миша засмеялся, уворачиваясь от её поцелуев, но обнимал в ответ.

Я улыбнулся и прислонился к стене, сложив руки на груди, наблюдая за ними, пока внутри все окончательно вставало на свои места. Это моя семья. Может, официально ещё нет, может, документы не подписаны, может Лера не разведена, может, мы ещё не произнесли нужных слов, но по факту это уже моя семья. Моя женщина. Мой сын.

И я никому их не отдам.

Вадим

Мужчина понимает, что нашел особенную женщину, когда начинает планировать детскую комнату для ребёнка в час ночи.

Я сидел в кабинете за письменным столом перед монитором компьютера, где светилась таблица с бюджетом университета на следующий квартал, которую я должен был утвердить ещё вчера. Цифры расплывались перед глазами, потому что вместо того, чтобы сосредоточиться на показателях, я думал о том, как переоборудовать гостевую спальню в детскую комнату для мальчика с ограниченными возможностями.

Задумчиво просматривал на телефоне профили дизайнеров. Нужен специалист для детей с особенностями. Кто-то, кто понимает, как организовать комнату так, чтобы Миша мог передвигаться в ней на коляске без посторонней помощи. Кто знает, какой высоты должны быть полки и выключатели, чтобы Миша мог брать игрушки сам, какие поручни установить у кровати, чтобы он мог подтягиваться и тренировать руки, какое покрытие пола выбрать, чтобы коляска не проскальзывала.

Я вздохнул и открыл новую вкладку в браузере, начал искать информацию о компаниях, которые занимаются такими проектами. Нашёл несколько контактов, записал их в блокнот, мысленно прикидывая сроки.

Две недели на проект, ещё неделя на закупку материалов и мебели, месяц на ремонт. К концу зимы комната будет готова.

Миша будет иметь своё королевство, где он сможет быть самостоятельным настолько, насколько позволяет его состояние. Где на стенах будут не дорогие картины, а плакаты с космическими кораблями. Где на полках будут стоять не книги по истории и праву, а его машинки и книжки с картинками.

Я представил, как он будет просыпаться утром в этой комнате, как будет тянуться к полке за любимой игрушкой. Представил, как Лера будет заходить к нему перед сном, чтобы почитать сказку, как будет целовать его в лоб и укрывать одеялом.

Представил, как я буду стоять в дверях, наблюдая за ними, и чувствовать себя... счастливым.

Когда я в последний раз был настолько счастлив?

Давно. Очень давно. Может быть, когда Лилит была маленькой, и я приходил с работы, а она бежала ко мне навстречу, крича "папа!" и обнимая за ноги. Может быть, тогда, когда мы с ней лепили снеговика во дворе, и она смеялась так заразительно, что я забывал обо всех проблемах.

Может быть, когда она закончила школу с золотой медалью, и я сидел в зале на выпускном, смотря на неё, и понимал, что вырастил человека, которым могу гордиться.

Но потом дочь создала свою семью, родила сына, и в моей жизни образовалась пустота, которую я заполнял работой и редкими встречами с друзьями.

А теперь... теперь в соседней комнате спал мальчик, который назвал меня супергероем и спросил, могу ли я быть его папой. И я снова хотел жить, просыпаясь с улыбкой и засыпая с мыслью о том, как повезло мне встретить их.

Тихий стук в дверь вернул меня в реальность. Я снял очки, потёр переносицу и откинулся на кресло.

— Входи, — позвал, положив очки на стол.

Дверь приоткрылась, и в кабинет просочилась Лера. Босиком, в моей чёрной футболке, которая свисала с её плеч и доходила почти до колен, волосы собраны в растрёпанный хвост на затылке. Она остановилась на пороге, переминаясь с ноги на ногу и сжимая край футболки в кулаке.

Я разглядывал Леру и думал о том, как невероятно эротично моя одежда смотрится на её молочной коже.

После нашего прихода, когда она в панике начала искать свою одежду, я остановил её, прижав к стене в коридоре и предложив прийти на занятие именно так, в моей футболке и ни в чём больше. Она тогда пролепетала что-то о неприличии, но я поцеловал её возражения, пока она не замолчала, кивая и соглашаясь на всё, что я захочу.

Точно так же она смущается сейчас, стоя на пороге моего кабинета.

— Закрой дверь, — я скрестил руки на груди.

Лера вздрогнула, обернулась и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной и всё ещё не решаясь войти.