— Доброе, — я попыталась улыбнуться, но зевнула и прикрыла рот. — Простите, я... не выспалась.

— Знаю, — он усмехнулся, отталкиваясь от косяка и направляясь ко мне. — Это моя вина, җаным. Не мог оторваться от тебя.

Вадим подошёл сзади, обнимая за талию и прижимая к себе, а подбородок он устроил мне на макушку. Замерла с ложкой в руке, не зная, что делать, продолжать мешать кашу или повернуться к нему. Не будет ли это слишком?

Но он решил всё за меня, развернув лицом к себе и прижимая к кухонному столу.

— Вадим Дамирович, каша... — начала было я, но он накрыл мои губы своими, целуя так, что коленки подкосились.

Я попыталась ответить на поцелуй, но он уже отстранился, проводя мимолетно носом по моей щеке, спускаясь к шее и целуя там.

— Ты варишь завтрак Мише в моей футболке, — прошептал Вадим мне на ухо, скользнув рукой под ткань, поглаживая бедро. — Знаешь, как это выглядит со стороны? Как будто ты моя жена, которая заботится о нашем сыне.

Сердце ухнуло вниз.

Жена. Наш сын.

Эти слова звучали так... правильно. Так естественно. Но одновременно пугали, потому что я не знала, всерьёз ли он это говорит или просто...

— Я... я не... — не знаю, что я пыталась сказать, но его пальцы уже добрались до края моих трусиков, и все слова вылетели из головы.

— Тише, девочка, — он развернул меня обратно к плите, прижимаясь со спины, рука его под футболкой поднимаясь к животу и выше, к груди. — Продолжай мешать кашу. Не хочу, чтобы у Миши были комочки в завтраке.

Я судорожно вздохнула и снова начала мешать, хотя руки дрожали, отчего ложка постукивала о края кастрюли. Вадим Дамирович продолжал ласкать меня, обвел ареолы сосков, сжимая и заставляя меня подпрыгнуть, впечатываясь в его грудь, потом он спустился ниже, ещё ниже...

— Ва… Вадим... — вздохнула я, откидываясь на его грудь. — Миша... он может... услышать...

— Тогда тебе придётся быть очень тихой, җаным, — он провёл пальцами по лону поверх трусиков. — Очень-очень тихой.

Его пальцы проникли под резинку, касаясь меня уже напрямую. Я зажмурилась, кусая губу, чтобы не застонать. Вадим Дамирович ввел один палец внутрь, потом сразу второй, двигая ими вперед и по кругу, одновременно большим пальцем массируя меня снаружи до звезд в глазах.

Уронила ложку в кастрюлю. Я уже не соображала, что делаю, пока его пальцы творили со мной непристойные вещи. Вадим развернул меня лицом к себе, не переставая ласкать, прижимая спиной к столешнице. Я вцепилась в его рубашку, уткнувшись лицом ему в грудь, чтобы заглушить звуки.

— Смотри на меня, — он резко приподнял мой подбородок. — Хочу видеть твои глаза. Не сдерживайся. Только тш-ш-ш…

Я встретилась с его темным взглядом, и этого хватило. Вадим зарылся мне в волосы, притягивая во влажный поцелуй. Я сжалась вокруг его пальцев, протяжно выдыхая ему в губы, а он целовал меня, проглатывая мои стоны.

— Красиво, — выдохнул он, когда я обмякла в его руках. — Самое красивое — видеть то, как ты кончаешь, девочка. Моя умница, — Вадим поцеловал меня в шею, поправляя трусики.

— Вадим Дами…

— Мм? Теперь у тебя появился румянец на щеках, — он опустил мою футболку обратно, усмехнулся, отступая на шаг и показывая на стол.

— Садись, җаным. Отдохни. Я сам доварю кашу Мише.

Я послушно прошла и опустилась на стул, ноги всё ещё дрожали, а между бёдер пульсировало эхо оргазма. Поразительно. Ни разу за время с Андреем я не испытывала и капли подобного. А с Вадимом за пару дней…

Нескончаемый поток горячего мёда…

Вадим Дамирович подошёл к плите, достал ложку из кастрюли, ополоснул её и продолжил мешать кашу, как будто ничего не произошло. Как будто он не довёл меня до оргазма посреди кухни, пока я варила завтрак.

Мамочки…

Прижала ладони к щекам.

Я смотрела на его широкую спину, на то, как играют мышцы под тканью рубашки, когда он двигает рукой, мешая кашу. На то, как рубашка расстёгнута, обнажая шею и часть груди. На его сильные и уверенные руки, пальцы которых несколько минут назад были внутри меня.

Кофеварка на столе булькнула, сигнализируя о готовности, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Поднялась на ватных ногах и подошла, наливая кофе в две чашки. Одну поставила перед Вадимом Дамировичем, когда он выключил плиту и отошёл от каши.

— Спасибо, — он взял чашку, отпивая и наблюдая за мной с прищуром поверх края. — Ты делаешь отличный кофе.

— Я... спасибо, — промямлила я, садясь обратно на стул и обхватывая свою чашку.

Вадим Дамирович сел напротив меня за стол, положив перед собой галстук, который принёс с собой. Расстёгнутая рубашка, в руках чашка кофе, он потягивал чёрную жидкость. Даже не верится, что такие мужчины существуют.

Что такой мужчина… смотрит на меня.

— Сегодня вечером давай заедем в торговый центр, купим тебе и Мише новую одежду, — вдруг сказал Вадим. — Вы не можете ходить всё время в одном и том же.

— Но... Зачем… У нас есть вещи… — начала было я, но он покачал головой.

— Которые ты не смогла забрать из дома, потому что твой… муж… — он стиснул зубы и накрыл мою руку. — Не важно. Мы купим новое. Всё, что нужно. Для тебя и для Миши.

— Это... это слишком дорого... — прошептала я, опуская взгляд. — Вы и так уже столько для нас сделали...

Я не сказала Вадиму. Мне было стыдно говорить, что… что то, что я перевезла — это… всё. Все, что у нас есть.

— Лера, — он поцеловал мои пальцы. — Перестань считать, сколько я трачу на вас. Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужно, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя и у Миши было всё необходимое. Это сделает меня по-настоящему счастливым.

Слёзы подступили к горлу, но я сдержала их, судорожно кивая. Вадим Дамирович отпустил мою руку и поднялся, допивая кофе и ополаскивая мою и свою чашку. Потом подошёл ко мне, целуя в волосы.

— Поможешь мне застегнуть рубашку?

На его лице была такая притягательная усмешка, что я ноги сами меня поднесли к нему.

Вадим возвышался надо мной во весь рост, и я снова ощутила, насколько он большой по сравнению со мной. Я едва доставала ему до плеч, приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Вадим Дамирович смотрел на меня сверху вниз, склонив голову набок.

Выдохнула и потянулась к первой пуговице на его рубашке. Я поднималась всё выше по груди, закрывая обнажённую кожу, и с каждой застёгнутой пуговицей мне становилось всё труднее дышать.

Это было так... интимно. Так по-домашнему. Как будто я действительно была его женой, которая помогает мужу собраться на работу.

Как будто такое возможно…

Когда я застегнула последнюю пуговицу у горла, Вадим Дамирович поднял руки, поправляя воротник, а я отступила на шаг, любуясь результатом. Он выглядел... безупречно. Строго и элегантно, как и подобает ректору университета.

Боже, ректор университета ласкал меня на своей кухне. Просто другая реальность какая-то.

— Галстук, — он протянул мне чёрный шёлковый галстук. — Завяжешь?

Я накинула ткань ему на шею, начиная завязывать узел, но сразу же запуталась в последовательности. Я завязывала галстук всего пару раз и это было очень давно, еще когда я пыталась учиться это делать. Андрей их не носил, а я...

— Не получается? — Вадим Дамирович улыбнулся, накрывая мои руки своими и направляя их. — Вот так, красавица. Через, потом под, потом в петлю... вот так.

Мы завязали галстук вместе, его руки поверх моих, направляющие и помогающие, и когда узел был готов, я затянула его, поправляя под воротником. Вадим Дамирович зарылся пальцами в мои волосы, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

Почему он… всегда так смотрит на меня?

Как будто…

— Спасибо, җаным, — прошептал он, склоняясь и нежно целуя, внутри всё расплавилось. — Спасибо, что ты есть у меня.

Я зарделась, отводя взгляд, но он вернул моё лицо обратно, поглаживая большим пальцем мою щеку.

— А вам... вам не надо в университет? — спросила я, пытаясь сменить тему, чувствуя себя неловко.