Я шёл вперёд, а группа босоногих шла за мной, и в какой-то момент я увидел, как у единственного нетронутого здания толчётся кучка камуфлированных и вооружённых людей в красном скотче, и я подвёл эту армию к ним.

— Доброй ночи, — произнёс я, подходя к зданию с открытыми широкими воротами.

— Ты генерал Ме? — спросили у меня на русском, как будто тут есть другой дурак с усами нарисованными маркером.

— К сожалению, я, — произнёс я, смотря на элиту наших силовиков.

— Надо вооружаться. Сейчас выстраивай всех в десять колонн по одному и получайте вооружение. Времени мало, — произнёс мужчина в маске, басящим голосом.

— Тиммейт, — позвал я, обернувшись, — веди запись.

И крикнул: — Командиры взводов — ко мне!

Ко мне вышло ещё меньше людей, чем было, и появились новые лица — это те, кто взял инициативу за свою комнату, когда их старейшина сбежал.

— Строим личный состав к десяти раздачам. Кто получает оружие — говорит имя и фамилию, — произнёс я. — Всё, вооружаемся. Вопросы?

Вопросов не было, люди начали строится к раздающим стволы.

А за теми, кто выдавал оружие, уже стояли те, кто его таскал. Были тут и те, кто распаковал цинки и снаряжал магазины к АК. Эти ребята знали, что делают. Но я обратил камеру на подходящих к импровизированным пунктам боевого питания.

Тиммейт всё снимал.

Бывшие арестанты, а ныне ополченцы, выстраивались в очередь — нестройную и длинную. И получали оружие, бронежилеты, шлемы, подсумки с патронами. Другие ребята из «Вивальди» сортировали трофейное, принося к складу то, что лежало на телах, было на боевом дежурстве во время атаки на базу.

В какой-то момент Тиммейт попросил меня попозировать, и я снял с красного берета кокарду и надел его, чтобы встать на ПБП, пока меня снимал человек из своих.

— Фамилия, имя! — проговорил я, смотря на подходящего ко мне бойца в синей робе за оружием.

— Сок Тери! — ответил мне молодой парень, почти мальчик.

— АК, броня с разгрузкой и три магазина. Следующий! — произнёс я, выдавая то, что подавал мне Принц, а ему подавали ребята из «Вивальди», которые были за кадром.

— Чантхи Са!

— Прач Соим!

— Лин Мейли! — женщина, та самая, в наколках и с золотыми зубами.

А когда кадры были сделаны, я вновь уступил место профессионалам, продолжая снимать общую выдачу.

Так я с Тиммейтом получал штат нашей армии. К слову, ребята с «Вивальди» и сами старались не светиться на камеру, но тоже иногда фоткали — снимали меня, снимали узников, Принца, женщин из женского блока.

С мёртвых снималась обувь — теперь почти у всех заключённых было то, в чём можно бегать. Но камуфляж армии мы решили не использовать. Формой этого восстания будет именно тюремная роба — синяя, с короткими рукавами, на завязках.

— Мы не переодевались в форму убитых. Мы были тем, кем нас сделал король. И шли напомнить ему об этом, — продекларировал Тиммейт, готовя очередную склейку для сети.

А я думал, что в таких странных событиях главное — не словить дизмораль, не забыть, зачем «я» тут. Ребята из «Вивальди» — они понятно, за деньги. А я? А я — за себя, чтобы не достаться врагу как ценный вернувшийся с как минимум тремя положительными особенностями. За Иру, которую враг постарался бы получить, чтобы надавить на меня. Ну и, как бы странно это ни звучало, за мир и немного за будущее народа Камбоджи. Потому как та же тюрьма — она исправлять должна, должна переучивать, а не делать из людей ещё больших антагонистов обществу.

Но вот моя армия уже была вооружена и стояла внутри части 911. Из рабочей техники у нас осталось: два БТРа — WZ-551, колёсные, с пулемётами в башнях; три грузовика — старые «Уралы» с советскими бортами (в одном мы повезём ящики с патронами, в другом — трофейное оружие, в третьем — воду и провизию с медициной); один штабной «Хаммер» с рацией, картами и планшетом начальника штаба базы (там же музыканты нашли ноутбук, который, подключив к Тиммейту, сдался на пароле «1234»). И мотоцикл — «Ямаха» — ни к селу ни к городу

Остальная техника — то, что уцелело после миномётного обстрела, — была либо без колёс, либо без двигателей, либо превратилась в сгоревший металлолом. Были тут и гаубицы, но забирать с собой мы её не стали. А вот миномёты, которых на базе нашлось порядком двадцати штук с боезапасом к ним погрузили в грузовики

Колонна на дворец выстроилась. Впереди — БТРы и «Хаммер» с бойцами «Вивальди». За ними — грузовики и пехота нашего ополчения.

И, ещё раз построив командиров, я объявил, забираясь на бронированную крышу БТРа:

— Следующая остановка — дворец короля. По пути никого не грабить. Всех, кто не подчиняется командам, — стрелять. С момента получения оружия он либо наш солдат, либо преступник. Вода и еда будут куплены мной в городе, и если нам повезёт — спать будем уже при демократии!

Отдельное отделение дроноводов «Вивальди» подошло к колонне позже — на них была разведка, хотя Тиммейт сообщил, что у него есть спутниковые данные, что Родина выделила ему и такую привилегию. Забавно: Тиммейт был единственным в мире искусственным интеллектом, который принимал участие в войне. И это всё походило на начало конца, благо он вроде как вменяем и ограничен своим корпусом и установками Тима на самокопирование.

В какой-то момент я вытащил листок Понлока и с удивлением увидел, что фуражка на этом листке была перерисована, на берет. Будущее менялось на моих глазах, чтож, надо будет у него спросить как пройдёт штурм и отправить его подальше, чтоб не погиб, мало ли что из-за этого может поменяться…

В 6 утра мы выдвинулись обратно в столицу, покинув 911-ю бригаду спецназа (Special Forces 911). Впереди шло ополчение, «Вивальди» с техникой замыкали колонну. Всем командирам взводов я раздал рации, взяв себе тоже, и по указке Тиммейта подключил его через блютуз к одной из них. Теперь он мог управлять боем и в целом всей армией. А у музыкантов был выпрошен один дрон. В случае боестолкновения он должен был подняться в небо и координировать нас, по сути являясь глазами Тиммейта. Все, кто служил, получили по несколько наступательных гранат и по несколько магазинов. Но вот вопрос с медициной не был решён. Да, на складах были аптечки и жгуты, но я вёл заключённых — необученных и дремучих. Любое ранение бывшего заключённого будет означать гибель, потому как его никто не учил пользоваться медициной. Да, поколения солдат «Вивальди» и королевского спецназа отличались: наши были выше по умениям и по техническим средствам, у нас всё-таки были дроны. Но вот зэки — зэки уступали королевским солдатам во всём. Тиммейт сравнивал меня со Спартаком, но это было не верно. Спартак начинал с гладиаторами — по сути, прекрасными пешими воинами. Я же начинал с ополчением измождённым голодом.

— Тиммейт, сколько до дворца? — спросил я.

— Без учёта городских боёв — 4 часа пешим. По меркам твоей прогулки по Америке — раз плюнуть, — произнёс он.

— Что с информпространством? — спросил я.

— Все новости будут через часов 18. Камбоджа спит. Только королевский спецназ объявил тревогу, как и полиция столицы. Король пока во дворце. Также замечена активность в частях регулярной армии, но они не успеют, как и полиция. Это хорошая новость: во дворце нас встретит элита элит, лучшие из лучших королевских солдат.

— И это хорошая новость? — спросил я, понимая, кто со мной идёт.

— Мы уже в столице. Я отдал команду стрелять во всех, кто направляет на нас оружие. Спецназ будут оборонять дворец, и скорее всего король отступит — и это будет информационная победа. Далее я запущу приложение, где объявлю о референдуме, где проголосовать смогут только граждане Камбоджи, и направлю результаты референдума в ООН. Вначале мировое сообщество не примет их, но через лет 10 всё устаканится.