Хорошо ли я знал Филина, когда успели его завербовать, какие способы применили к нему, чтобы он сливал информацию, и почему задача дана на бумажном носителе? Вопросов было слишком много.

И зайдя в дом, я обратился к Тиммейту, бегло описав ситуацию с задачей в письме.

— Чтобы исключить работу врага, предлагаю так: сейчас перезваниваем Дяде Мише, но с зашифрованного номера и меняем тебе голос. Ты у него уточняешь детали, и тогда уже работаем.

— Дядя Миша не зря письмо прислал, с фразой, которую знал только я и он. Его телефон скорее всего слушают, а указания мониторят, — произнёс я, крутя в руках бумажку.

— Но ты нарушаешь закон. Убивать плохих людей ты можешь только тогда, когда их осудил Суд Совета ОЗЛ.

— Верно ли я понимаю, что у нас нет времени на суд совета и, пока мы будем всё это делать, враг уйдёт? — спросил я.

Я остановился у окна, глядя, как первый снег тает на тёплой земле и камнях гравийки на дорожках моего участка, оставляя мокрые пятна.

Филин… Я знал его как человека не очень долго. Он всегда был спокоен и чуть надменен. Если его завербовали, то либо под страшным давлением, либо он сам пошёл на сделку, потому что поверил — СиСР сильнее чем нам и в нас. Может, ему пообещали, что после «падения режима» он станет министром. Может, пригрозили чем либо. А может — просто заплатили столько, сколько ОЗЛ не платит никогда. И вот теперь он там, в своём «Казачьем остроге», живёт и не знает что чёрная метка уже едет к нему.

— Так может, и правильно сделает, что уйдёт? Минус один доносчик, — резюмировал Тиммейт.

— И в отель его нельзя, — подумал я вслух.

— В отель нельзя, но в личное имение можно, — произнёс он, — тем более у тебя его сам Енот охраняет.

Я покрутил листок в руках. Дядя Миша не зря меня взял, потому что я не бездумный убийца. Значит, будем менять меру наказания с высшей меры на пожизненное заключение. Деньги для ОЗЛ не проблема, а вину Филина надо доказать ещё.

И я пошёл собираться, как всегда: форма, сверху броня, СР-3М, патроны, наручники, ПБ и револьвер с транквилизатором. Далее я вышел к Крузаку, заклеил номера наклейками, что были выданы ранее, и выехал в ночь. Не в маске, потому как затемнённые линзы моего «Ронина» при освещении томских дорог с их дырами могут навлечь беду, и направил машину в Казачий острог.

Есть такой город Иркутск на Руси-матушке, город на берегу озера Байкал. Так вот, ранее от Златоводска, а теперь Томска, туда шла дорога, которая по сути была частью Сибирского тракта, направленная на Китай. И сейчас я летел по этой самой трассе в сторону деревни, которая находилась в километрах за 50 от города.

Трасса несла меня вдаль мимо вечно зелёной тайги, почти пустынная в этот час ночи. Луна пряталась за облаками, и только свет фар тонул в мокром асфальте, заставляя напрягать зрение, и я переключил на дальний свет. И чем ближе я был к деревне, тем чаще попадались деревянные дома дач и заборы людей, которые почему-то решили, что возделывать землю здорово. Не то чтобы моя работа была прям блеск, но к садоводству меня не тянуло вообще.

Сама деревня Казачий острог оказалась типичным туристическим местом, которое пытаются превратить в «кусочек старины». Здесь действительно было два музея под открытым небом: один — реконструкция казачьего острога XVII века с частоколом и сторожевой башней, другой — крестьянская усадьба. Ярополку бы тут понравилось — луки, стрелы, атмосфера. Но мой взгляд был направлен на нужный мне адрес.

Дом номер семь стоял в конце тихой улицы, почти у самого леса. Это был двухэтажный особняк из красного кирпича, с кованой решёткой на окнах и высокой мансардой. Вокруг — забор из металлических листов с кирпичными столбами под два с лишним метра. Ворота были тоже металлические, сваренные из сложных кованых узоров или полностью сделанные кузнецом — я не разбирался, с такой же кованой полукруглой калиткой.

А за забором угадывался ухоженный двор: несколько хвойных деревьев, выложенная плиткой дорожка и большая деревянная терраса перед входом. На втором этаже горели окна — жёлтый свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы.

И, припарковав Крузак впритык к забору, я произнёс:

— Тиммейт, выпускай дрона в воздух, — тихо сказал я и, надел шлем. — Осмотри двор и тыльную часть здания.

— Делаю, — ответил ИИ.

Пока дрон поднимался, я использовал машину как ступеньку: встал на крышу и, встав на край забора, перешагнул через него и спрыгнул внутрь. Приземлился я мягко, на полусогнутые, и сразу присел — на всякий случай.

Передо мной был особняк. С первого этажа ничего не выдавало присутствие — даже шторы задёрнуты. А вот на втором светились окна. И тут в одном из них мелькнула фигура — силуэт человека, который быстро, почти панически, отдёрнул штору и скрылся в глубине комнаты.

— Заметил — молодец, не зря капитан, — прошептал я.

И быстрым шагом направился к входной двери. Широкое крыльцо из какого-то дерева и с резными столбами приняло меня, заставив остановиться у массивной, дубовой двери с электронным замком.

И я не стал долго возиться: прицелился чуть выше замка и нажал на спуск. Раз, другой, третий. И пускай СР-3М и был бесшумный, но в доме хорошо было слышно, что я делаю, потому как простреливаемый язычок замка всё же издавал звук. И левой рукой я дёрнул её на себя, шагая внутрь.

Просторный и богатый холл, чем-то похожий на мой — тоже с диваном, но без плазмы на стене и щенков — открылся моим затемнённым шлемом глазам, и я опустил ПНВ на лицевую часть своего шлема «Ронин». Слева от меня уходила лестница на второй этаж, а справа была какая-то запертая дверь. А вот сверху доносилась суета: шаги, падающей мебели и даже скрежет её передвижения и приглушённая ругань.

— Филин, ты арестован! — громко сказал я, держа оружие наготове.

На секунду стало тихо. А потом с верхотуры раздался истеричный, срывающийся на писк голос:

— Ты же скотина тупая! Не арестовывать меня пришёл, ты меня убить пришёл! Правильно про тебя говорили, что ты отбитый! Попробуешь сломать дверь — оба взорвёмся! Вызывай ОЗЛ или УФСБ, да хоть ОСБ, кого угодно — и только к ним я выйду!

— Прислали меня — со мной и уйдёшь! — настоял я, делая шаг к лестнице.

В наушнике зашипел Тиммейт:

— Медоед, с тыла здания кто-то вылазит по парапету. Второй этаж, окно со стороны леса. У него сумка и рюкзак.

И я развернулся и выбежал наружу, обогнув особняк справа.

А на улице с задней стены дома, цепляясь за водосточную трубу и карниз, и правда спешно спускался человек. В небрежно надетой тёмной куртке, наспех застёгнутой, за спиной у него был рюкзак, а на плече висел АК. Шансы, что это и есть Филин, были огромные.

И наконец он спрыгнул, приземляясь на газон, и рванул к лесу.

— Руки вверх! — крикнул я, потому как по-французски «руки вверх» я не знал, срываясь с места.

Но Филин бежал не оглядываясь, выскочив в калитку, которую открыл лёгким движением руки, отодвинув шпингалет, словно он годами репетировал эвакуацию. Он устремился в темноту леса. А я с упорством варана следовал за ним, наблюдая в ПНВ, как человек старается. Рюкзак и АК мешали ему, но он перекидывал автомат из рук в руки, словно он каким-то образом мог ему пригодиться. Ну, против меня эта штука бессмысленна, а вот раздобыть еду или отжать машину, на которой он по следам Саломатина рванёт в Казахстан, с АК можно запросто. Я бы мог убить его, как говорит молодёжь, «плюс сто пятьсот раз», но я для себя решил брать Филина живым.

— Стой. Стрелять буду! — предупредил я дежурно, но целиться не стал, держа свой бег, чтобы видеть фигуру, которая ломится через лес куда-то.

И на этой фразе Филин юркнул за толстую сосну и на секунду пропал из виду. А когда снова появился — АК уже был в обеих руках, ствол развернут в мою сторону.

— А вот теперь, тварь, стреляй! — заорал он и нажал на спуск…

Прозвучавшая очередь ошпарила сосны свинцом, но я скрылся за ними, уходя с линии огня.