Это действие не лишено рассудка. Значит, он свихнулся не сразу, как очутился взаперти, а лишь погодя.

Что еще? Рукомойник, мыло, стакан, полотенце. Альваро открыл кран – вода потекла. Ясно, почему ван Хальм не помер от жажды. Полотенце – в кровавых пятнах. Штора сорвана с карниза и тоже испачкана кровью. Логично: он пытался перевязать раны.

За шторой – окно. Забрано решеткой из толстых прутьев.

- Хавьер, а на остальных окнах тоже есть такие? Я не заметил.

- Их и нет. Только здесь.

Друзья осмотрели решетку. В отличие от остальных металлических изделий в здании, прутья были совершенно чисты от ржавчины.

- Любопытно…

Альваро перешел к двери. Провел пальцем по срезу окошка – на пальце остались крупицы стружки.

- Недавно прорезали отдушину в двери и установили решетку. Эта спальня превратилась в темницу.

Хавьер улыбнулся:

- Многие так говорят! Но я всем отвечаю одно: дверь была открыта. То есть, закрыта, но не заперта. Мы просто повернули ручку и вошли.

Альваро тоже взялся за ручку. Повернул – язычок скрылся в дверном полотне. Повернул обратно – язычок выдвинулся. Все исправно…

Писатель осмотрел замок. Он был из тех, которые просто фиксируют язычок и не позволяют ручке повернуться. Не самый подходящий замок для тюремной камеры, но все же – замок.

- А ключ торчал в скважине? Внутри или снаружи?

- Лежал на столе в кабинете, как и сейчас.

- Хавьер, вы не видели, кто его туда положил? Не фабрикант ли случайно?

- Маэстро, на связке ключей уже тогда был слой пыли. Я не знаю, кто его положил, но явно – задолго до нашего прихода.

- И дверь открылась так же просто, как сейчас?

- Точно так.

- А когда она открылась, ван Хальм схватился и побежал?

Гид понизил голос:

- Маэстро, то было одно из самых страшных зрелищ в моей жизни. Не раны на руке – этим меня не проймешь. Но то, как изменилось его лицо… Будто весь ужас бездны навалился на мерганца в одну минуту – в ту самую, когда мы появились! Если бы вместо нас вошли скелеты в обрывках плоти – он и тогда не испугался бы больше. А потом он заорал безумным голосом, оттолкнул нас и помчался в подвал. Когда мы пришли туда, он сидел в кромешной темноте и давился заплесневелым сыром…

- О, Древние! – пролепетал Фернан.

Альваро спокойно уточнил:

- Хавьер, вспомните: кого именно он испугался? Вас? Доктора? Фабриканта?..

- Признаться, маэстро, я и сам тогда струхнул. Точно не поручусь, но, по-моему, всех сразу. А может быть, и вовсе не нас, а самого вида открывающейся двери. Если человек сидит взаперти и думает, что его никогда не выпустят, но потом дверь все-таки открывается – он должен сильно обрадоваться, верно? Вот и мерганец почувствовал сильное, но не радость, а испуг. Как будто чувства у него перемешались.

Альваро еще раз обошел комнату, присматриваясь к каждой детали. Он не нашел ничего нового, кроме влажных потеков на драпировке под окном. Хавьер легко объяснил их появление:

- Тогда был мороз, а потом потеплело. В оконных щелях застыл иней, потом растаял и потек.

- Логично, - согласился Альваро.

Он знал, он чувствовал близость разгадки. Где-то здесь, в этой комнате прятался ключик к тайне. Но ничего, достойного внимания, да Силва больше не нашел. К облегчению Фернана и к собственной досаде пришлось сказать:

- Ладно, можем идти.

Перед выходом они заглянули в подвал. Обычный погреб для хранения припасов, никаких новых штрихов к загадке. Но Альваро ничего от погреба и не ждал. Ван Хальм свихнулся в спальне, из-за спальни, вследствие спальни! Разгадка – именно там! Просто друзья не смогли ее увидеть.

Они сели в бричку и двинулись в обратный путь. Как тут Фернан догадался спросить:

- А все же, зачем были нужны ленты?

Тогда сеньора Маркес потерла ладони, будто говоря: ура, мой черед! И сказала страшным низким голосом:

- Этот дом проклят!

* * *

Последним благородным владельцем Дома Наверху был идальго Эрнесто Эрмидоро. Он погиб с копьем в руке на ристалище – то бишь, в месте, более чем подходящем для гибели идальго. Вопрос был не в месте, а в способе смерти. По какой-то причине Эрнесто решил поразить не своего противника, а его коня. За секунду до сшибки он опустил копье, метя в грудь вражеском жеребцу. Наконечник ударил в плечевую кость, да так неловко, что отразился еще ниже. Эрнесто не совладал с копьем, оно ушло вниз и вонзилось острием в землю. Злосчастный идальго вылетел из седла, описал дугу и упал вниз головой. Все трибуны слышали, как хрустнула его шея.

Потомки и наследники Эрнесто не стали возиться с приходящим в упадок замком, а сбыли его с рук. Поместье приобрел известный кондотьер, капитан отряда арбалетчиков, по случаю собственной свадьбы. Спустя месяц молодоженов обнаружили в зале для тренировок. Обнаженный труп девушки стоял у стены. Его фиксировал в стоячем положении арбалетный болт, попавший точно в глазницу и прибивший череп к доскам. На голове девушки гнило яблоко. Кондотьер болтался в петле, у его ног лежал арбалет.

Наследников не осталось, и замок долго простоял пустым. Потом в него вселился грабитель банков. Он не имел никаких прав, но дом стоял на серой земле и не имел владельца. Раз так – почему не взять? Спустя три года грабитель подорвал двери одного подземного хранилища. Он столь точно рассчитал пороховой заряд, что потолок рухнул, замуровав подрывника в подземелье. Альгвасилы откопали его и продали в рабство для возмещения убытка от разрушения хранилища…

За следующие два столетия дом на горе еще много раз менял владельцев. История помнит не всех из них. Но те сведения, что сохранились, были кропотливо собраны сеньорой Маркес.

Ее заведение формально звалось кофейней. Для подтверждения такого названия тут имелись два столика со стульями и газовая плита с кофеваркой. Всякому, кто отличает видимость от сути, было ясно: это не кафе, а музей неудач.

Тут стоял рыцарь в доспехах, со сломанным копьем и шеей.

Висел череп, прибитый болтом к стене, и петля на потолочных стропилах.

Лежала колода карт: семерка пик разорвана в клочья.

Пробирки с разноцветными жидкостями стояли на газетной статье: «При опытах с соляной кислотой ослеп известный химик».

Дрожащий свет лампады освещал любовное письмо.

- Взгляните, маэстро: он всего лишь неверно поставил запятую. Это привело к ужасным последствиям.

- Казнить нельзя помиловать. Право же, это банально!

- Он поставил запятую вверху над словом, заменив пропущенную букву. Так делают только на королевских островах, а мы в те годы воевали с ними.

В одной из витрин лежали игральные кости и медальон с портретом темнокожей девушки.

- А это что?

- Судьба последнего владельца перед Лиессом ван Хальмом.

- Он проиграл в кости и разорился?

- Он выиграл. Его соперник назвался дангарцем и поставил на кон девушку – свою рабыню. Наш парень - он носил имя Нивендей - выкинул четыре шестерки. Год наслаждался девушкой здесь, в Доме Наверху. Потом приехали люди муарийского султана. Девушка оказалась его пятой женой, украденной из гарема. И у нас, и в Муарисе давно запретили торговлю рабами. Девушку вернули в гарем, Нивендея арестовали и бросили в темницу на каком-то острове…

- Давно это случилось?

- Около пятнадцати лет назад. Мы собрали городской совет и постановили: предупреждать всякого, кто хочет поселиться в Доме. Я открыла это кафе и стала собирать коллекцию, чтобы каждый мог увидеть проклятие в деле. Много лет это помогало, Дом Наверху стоял пустым. Но потом приехал Лиесс ван Хальм. Я сказала ему все, что говорю вам. И он ответил: «Проклятье – это прекрасно! Мой шанс выглянуть за край мира».

Альваро и Фернан слушали ее с выпученными глазами.

- И вы верите… - Фернан сглотнул, - что проклятье действительно существует?

Сеньора Маркес развела руками:

- Разве это вопрос веры?

- Простите, но, с вашего позволения, зачем вы пустили нас туда?! У меня, между прочим, молодая жена, и до сих пор нет детей! Моя Люсиль не переживет, если…