Я вижу, что он старается, чтобы мне было хорошо и спокойно рядом с ним, и не могу не думать — это только из-за договора?

Или всё-таки…

Ответ приходит внезапно и без предупреждения.

В первый снегопад в этом году. Мы прохаживаемся по бульвару, когда вдруг огромными хлопьями начинает падать снег.

— Ты только посмотри, как красиво! — смеюсь, подставляя ладони, и не сразу замечаю его взгляд, которым он смотрит не на снег — а на меня.

— Очень, — Артур кивает и вдруг резко, дёрнув меня вперёд, целует — да так, что все мысли из головы разлетаются.

— Ты что?.. — запыхавшись, смотрю на него растерянно.

— Дин… я… — он ерошит волосы, а потом вдруг… опускается передо мной на одно колено!

Прямо посреди улицы! Под снегом!

— Слушай, к чёрту договор! — Артур смотрит так, что у меня сердце сжимается. — Я… ты невероятная! Честно! Пожалуйста, давай всё будет по-настоящему! — и протягивает мне коробочку с кольцом.

— Ты серьёзно? — гляжу на него, закусив губу.

— Более чем, — он улыбается. — В богатстве и в бедности…

— В болезни и здравии… — невольно улыбаюсь в ответ

— Навсегда, — мужчина кивает, надевая мне кольцо на палец.

— А как же бумаги? — не могу отвести взгляда от переливающегося камня.

— Плевать на них, — Артур бесшабашно улыбается. — Какая разница, что подписывать, если мы любим друг друга!

Дальше всё идёт стремительно.

Мы продолжаем готовиться к свадьбе — юристы, списки гостей, наряды, бесконечные обсуждения. Маргарита Львовна мягко, но настойчиво вмешивается в организацию. Я соглашаюсь на многое, лишь бы не устраивать скандалов.

— Послушай, я тебя украду, — шепчет мне Артур по ночам. — Распишемся, покажемся гостям и тут же уедем, пусть сами веселятся!

Сомневаюсь, что нам это удастся, но не спорю. В конце концов, доводы моей будущей свекрови вполне разумны, она не просит ничего невозможного, а я не хочу начинать семейную жизнь со ссор. Мне так хочется быть счастливой!

И это ощущение становится полным, когда я понимаю, что у меня задержка!

Бегу в аптеку, покупаю несколько тестов сразу — и все они показывают одно и то же! Беременна!

— Господи, поверить не могу! — улыбаюсь, пританцовывая по комнате.

Мне даже не хочется закатить глаза, когда снова вижу на экране мобильного имя Маргариты Львовны.

— Диночка, ты уже проверила списки гостей? — недовольный тон.

— Нет, скоро проверю, — вздыхаю в трубку.

— Хорошо, будь добра, побыстрее! Я жду от тебя таблицу рассадки, а потом мы с тобой её обсудим — ты должна понимать, кого и где сажать, это тоже часть твоей работы, как жены!

Всё-таки закатываю глаза. Она рассчитывает, что я приёмы буду устраивать? Ох, неважно, всё это неважно! Но беру список и решаю сделать то, что просят, хотя бы чтоб немного отвлечься — и дождаться Артура! Не могу дождаться, когда увижу его лицо!

Но первое, что слышу от своего жениха, зашедшего в квартиру:

— Свадьбы не будет.

— Прости… что ты сказал? — качаю головой, растерянно глядя на Артура, вставшего в дверях.

— Ты меня услышала, Дина, — он слегка пожимает плечами.

Равнодушно. Так, как будто мы чужие друг другу. Проходит вперёд, чуть морщится, глядя на заваленный бумагами стол. Тут всё вперемешку — свадебные буклеты, списки гостей, шаблоны приглашений… их нужно разослать до завтра.

Но я сейчас ничего этого не вижу. Вижу только лицо любимого мужчины, внезапно ставшее чужим и холодным.

Что происходит?

— Вы всё-таки договорились? — неуверенно улыбаюсь. — И мы сможем отказаться от этой огромной церемонии с кучей гостей? Это же замечательно, дорогой, я как раз хотела тебе сказать…

— Мы не будем регистрировать наши отношения в принципе, — отрезает мой жених. — Ни с церемонией, ни без неё!

— Ты о чём? — мне вдруг становится холодно.

Прижимаю ладони к животу, как будто меня начинает тошнить. Хотя ещё не начало. Ещё рано.

— Ты ездила с моей матерью по тем местам, — прищуривается Артур. — Так? Ездила?

— Д-да, — киваю, сразу поняв, о чём он.

Маргарита Львовна почему-то считала, что мне обязательно надо проехать по «памятным и святым местам», которые были связаны с моими родителями и их общей дружбой. Я не возражала — что за проблема, в самом деле, ну хотелось ей, а мне несложно, зачем идти на конфликт.

— И общалась с юристами, — продолжает Артур сдавленно. — Бумаги подписывала.

— Ну… да, — отвожу глаза, мне неловко, я столько всего подписала за последние недели, что уже запуталась, а всё эта организация свадьбы…

— Понятно, — он зло усмехается.

Никогда я не видела у него на лице такого выражения. В горле у меня пересыхает.

— Артур, я ничего не понимаю, — встаю, ноги подкашиваются, но я упрямо выпрямляюсь, расправляю плечи. — Ты можешь объяснить? Что происходит вообще?

— Условия договора изменились, — мой жених окидывает меня холодным взглядом. — Совет директоров нашёл пару формальных приписок, которые делают наш брак необязательным. Твоя доля в денежном эквиваленте уже выделена и лежит на отдельном счёте, — кладёт на стол рядом со мной тонкую папку. — Здесь всё, что тебе необходимо. Так что ты теперь свободна. Можешь делать всё, что хочешь.

Покачнувшись, с трудом удерживаю равновесие.

То есть… все его слова о любви… всё было ложью?

Значение имел только договор?

— Вот как… — выговариваю непослушными губами. — И тебе всё равно?..

— Что мне «всё равно»? — прищуривается мужчина.

— Почему же ты был… неосторожен? — поднимаю на него взгляд. — А если бы я вдруг забеременела? — неосознанно задерживаю дыхание.

— А ты что, забеременела? — он смотрит на меня с такой угрозой, что мне становится страшно.

— Нет, — невольно качаю головой, облизываю пересохшие губы.

— Вот и прекрасно, — кивает Артур. — А то бы пришлось… принимать меры.

«Прекрасно». «Принимать меры».

Желудок у меня сжимается, но я не показываю, насколько мне плохо и больно.

Нет. Не хватало ещё, чтобы он узнал и «принял меры»!

— Так, значит, здесь все документы и данные о деньгах, которые мне нужны? — поднимаю со стола папку.

— Всё верно, — мой жених… бывший жених кивает. — Можешь забрать у меня свои вещи, если тебе что-то нужно.

Закусываю щёку, чтобы не высказаться. Вещи? Зубную щётку? Тапочки? Халат? Какую-то минимальную одежду? Я не переезжала к Артуру, хоть и ночевала у него уже чаще, чем дома.

— Можешь выкинуть, — повожу плечом. — Мне от тебя ничего больше не нужно. Этого вполне достаточно, — приподнимаю папку.

— Как хочешь, — он поворачивается, кладёт на столик возле двери ключи от моей квартиры — те, которые я сама отдала ему.

И молча выходит. Без единого слова.

Шесть лет спустя

Утро начинается с запаха ванильных булочек.

— Мам, я сама! — Нина решительно стаскивает на себя фартук, который почти волочится по полу. — Я буду просеивать муку.

— Хорошо, — улыбаюсь я, поправляю ей завязки. — Только не высыпай всё сразу, ладно?

— Я аккуратно! — уверяет дочка и сразу же окутывается облаком белой пыли, чихает и весело смеётся.

Наше кафе-пекарня открывается в девять. За стойкой уже стоят первые клиенты — пенсионеры, которые приходят за свежим хлебом. Я приветливо киваю соседке Валентине Ивановне, она всегда берёт ржаной. Нина гордо ставит на прилавок корзинку с булочками.

— Это я делала! — сообщает она.

— Ох, тогда беру две, — улыбается Валентина Ивановна. — У тебя золотые руки, солнышко.

Днём в кафе шумно: молодые мамы приводят детей в уголок с игрушками, студенты заглядывают с ноутбуками. Я ношу подносы с пирогами, Нина подбегает то к стойке, то к ребятам в уголке.

— Мам, смотри, они хотят играть в магазин, — тянет меня за руку. — Можно я буду кассиром?

— Конечно. Только не забудь сдачу давать, — шучу, улыбаясь

В такие минуты мне кажется, что мы нашли свой островок счастья. Маленький город, своя пекарня, уютный ритм. Всё просто и спокойно.