— Что ж, одна из нас должна.

— Как дела, девочки? — Я улыбнулась. — Спросить меня о чем?

Шагнув за спину Хелен, Шелли подтолкнула ее вперед и сказала: — Хелен хочет знать, правда ли это о тебе и Гибси.

— А что о нас?

— Ты с ним?

Волнение бурлило во мне, потому что я ждала шестнадцать долгих лет, чтобы наконец ответить на этот вопрос. — Да. — Сияя, я схватилась за грудь и изобразила обморок. — Я абсолютно с ним.

Вместо того, чтобы радоваться за своих сверстников, как я ожидала от своих одноклассников с первого курса, они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Почему? — Мгновенно заподозрив неладное, я скрестила руки на груди. — Что вы, ребята, слышали?

— Это не то, что мы слышали, — нервно ответила Шелли. — Это то, что мы видели.

— Видели? — Я тупо уставилась на неё. — Я тебя не понимаю.

— Покажи ей, Хелен.

— Покажи мне что? — Потребовала я как раз в тот момент, когда мне в лицо ткнули камерой телефона. — Что это? — Рявкнула я, переключая внимание между ними. — На что я смотрю…— Мои слова оборвались, и дыхание застряло у меня в горле, когда я взглянула на экран телефона.

Изображение было зернистым, но достаточно четким, чтобы показать Джерарда, сидящего в углу бара Бидди в компрометирующей позе с девушкой, одетой как Женщина-кошка.

Мое сердце замерло в груди на целых три секунды, прежде чем вернуться к жизни с удвоенной силой. — Где ты это взяла?

— Мы получили это, — призналась Шелли.

— Когда?

— Ночь Хэллоуина.

О Боже.

О Боже.

Боль.

Это захватило меня.

— Это могло быть совершенно невинно, — поспешила сказать Хелен. — Я имею в виду, было почти время закрытия, и мы зашли в Бидди всего на пару напитков, но он зашел и сел в углу один.

— Вот тогда-то она и появилась.

— Он явно нравился ей больше, чем она ему.

— Но они все еще были вместе, когда мы ушли.

ПОСЕЩЕНИЯ МОГИЛЫ

Гибси

Обхватив колени руками, я сидел лицом к надгробию, на котором крупным жирным шрифтом было написано «ГИБСОН».

Мокрая трава пропитывала мои школьные брюки, моросил мелкий дождик, но я не пошевелил ни единым мускулом. Вместо этого я продолжал смотреть на их надгробие, сжимая в руке ее письмо и прижимая сердце к рукаву.

— Папа, если ты слушаешь, мне действительно не помешала бы твоя помощь, — сказал я, надеясь, что ветер каким-то образом донесет мое послание до единственного человека, до которого мне нужно было достучаться больше всего во вселенной. Если он вообще существовал там сейчас. Кто, блядь, знал наверняка?

— Бет, это мужские разговоры, так что заткни уши, — предупредил я, срывая травинку. — Итак, я наконец поцеловал Клэр. И она поцеловала меня в ответ, так что, я думаю, это означает, что вы с Питом шутите над нами за то, что вы всегда дразнили маму и Шинейд по поводу того, что мы в конечном итоге будем вместе. — Я грустно улыбнулся воспоминаниям. — Потому что я хочу закончить с ней, папа. — Я тяжело вздохнул. — Я действительно люблю ее, папа, и я хочу сказать ей, но я чертовски боюсь, что она уйдет от меня. — Я опустил голову от стыда. — Я чувствую, что внутри у меня что-то не так. — Дрожь пробежала по мне. — Как будто я заражен.

Чертовски желая, чтобы у меня был мультяшный бабуин, который мог бы отвезти меня к реке, чтобы еще раз поговорить с отцом, я подавил свои эмоции и вытер слезу со щеки. — Я больше не хочу так жить, папа.

Потому что я был развалиной.

Я не мог заставить свое тело, сердце или разум подчиниться и работать вместе. Три наиболее доминирующие части меня вели яростную войну друг с другом, и все они тянули меня в трех разных направлениях.

Тем не менее, какой бы путь я ни выбрал, будь то мое тело, сердце или разум за рулем, я всегда оказывался у ее двери.

Это должно что-то значить.

Это должно было быть знаком.

— Со мной все будет в порядке, папа? — Спросил я, кладя ладонь на камни, покрывающие его могилу. — Я когда-нибудь переживу это?

— Извини, я не хотел прерывать, — раздался мужской голос позади меня, и я, вытянув шею, увидел Даррена Линча, вооруженного букетом цветов.

— Ой. — Я сунул письмо обратно в карман и притворился, что упал в обморок. — Откуда ты знаешь, что маргаритки – мои любимые?

— Всегда с остротами.

— Мы будем мертвы достаточно долго, — ответил я, обводя нас жестом. — С таким же успехом можно отпускать шуточки, пока мы еще на поверхности.

— Это один из способов взглянуть на это, — согласился Даррен с неохотной улыбкой.

— Итак, что ты делаешь на моей территории, Даррен Линч, — размышлял я, поднимаясь на ноги. — Твоя мама похоронена на другой стороне кладбища.

— Вообще-то, я привез это Киве Янг, — объяснил он, размахивая букетом. — Я всегда приношу ей букет, когда навещаю свою маму. — Он некоторое время изучал меня, прежде чем добавить: — Она была твоей няней, не так ли?

— И что? — Я пожал плечами. — Она была всеобщей няней.

— Хочешь пойти со мной навестить ее?

Я прищурился. — Почему?

— Потому что сейчас только половина третьего дня, а ты сидишь на кладбище. Что означает одно из двух. Либо ты прогуливал школу по прихоти и не продумал, куда пойдешь, либо у тебя странное и болезненное увлечение кладбищами. — Он пожал плечами. — В любом случае, у тебя явно есть немного свободного времени, так почему бы и нет?

Что ж, он меня поймал.

— Звучало бы намного лучше, если бы это было второе, — решил сказать я, шагая рядом с ним. — Но я забыл, что моя мама дома.

— Ошибка новичка, — усмехнулся он.

— Говорит парень, который за всю свою жизнь не пропустил ни одного школьного дня, — со смехом парировал я. — У меня есть достоверные сведения, что в молодости ты был изрядным занудой, Даррен Линч.

— Хм, — задумчиво произнес он, а затем остановился у нескольких надгробий. — Это ее.

Я не хотел смотреть на это, но заставил себя прочитать фамилию ЯНГ, набранное таким же жирным шрифтом, как и у моей семьи.

Внутри меня зародилась тревога, заставившая меня почувствовать слабость, потому что мне не следовало приходить сюда. Я хотел убежать, спрятаться, сбросить кожу, как рептилия, и скрыться от свидетельств худшего дня в моей жизни.

Потому что моим худшим днем был ее последний день.

— Она была хорошим другом, — сказал Даррен, возлагая цветы на могилу Кивы. — Она была хорошим человеком во всех отношениях, и точка.

— Да.

— Ты не согласен?

Я на мгновение запаниковал, когда Даррен узнал о моем бронировании. — Я этого не говорил.

— Дело не в том, что ты сказал, — ответил он. — Дело в том, чего ты не сказал.

На мгновение я затаил дыхание и задался вопросом, знал ли он. Но когда он сказал: — То, как она умерла, причинило боль людям, которых она любила, но в тот момент она не видела выхода из-за своей боли.

— Так ты ей веришь? — Я провел языком по нижней губе, нервничая. — Ты веришь, что он сделал это с ней?

— Я верю, что что-то произошло, — осторожно ответил он. — И я верю, что он несет за это ответственность.

— Ты справился с этим, когда это случилось с тобой, — выпалил я, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Если бы ты мог вернуться в прошлое и перед тобой стояла Кива, что бы ты сказал? Какой совет ты бы ей дал?

— Если бы Кива была здесь, я бы сказал ей, что то, что с ней случилось, не определяет ее. — Даррен посмотрел мне прямо в глаза, когда сказал: — Это определяет его. Он монстр в этой истории. Позор на его пороге. — Он протянул руку и погладил подбородок, прежде чем сказать: — И я бы сказал ей, что никогда не поздно открыться. — Его глаза горели искренностью. — Никогда.

— Он не получил бы тюремного срока, даже если бы она осталась и подала на него в суд, — услышал я свой шепот. — Все ему поверили.