— С кем мы дерёмся? — спросил знакомый голос, и мы оба обернулись, чтобы увидеть Джоуи, растянувшегося на одном из диванов в накинутом на него пальто.

— Так вот почему тебя не было на уроке религии, — обвинил Джонни. — Ты чертовски крепко вздремнул.

— Приходи и поговори со мной, когда у твоего новорожденного колика, кормление по требованию дома, — ответил Джоуи, вставая. — Возвращаясь к моему вопросу. — Он вытянул руки над головой и покачал шеей из стороны в сторону. — С кем мы дерёмся?

—Ни с кем. Мы ни с кем не дерёмся, — быстро парировал Джонни. — Потому что у меня контракт. Ты предупрежден, — добавил он, указывая на меня, прежде чем переключить свое внимание на Джоуи. — И ты на испытательном сроке.

Проигнорировав предупреждение Джонни, Джоуи посмотрел на меня и повторил: — С кем мы дерёмся, Гасси?

— Это чертовски плохо, — заявил Джонни двадцать минут спустя, расхаживая по студенческой автостоянке, как человек, ожидающий приговора к смертной казни. — Господи Иисусе, я не могу поверить, что соглашаюсь с этим.

Тем временем я зачарованно наблюдала, как Джоуи Линч открывает дверцу машины Джейми Келлехера.

Кто знал, что шпателем и вешалкой для одежды из «the art room» можно открыть машину без повреждений?

Очевидно, Линчи.

Как только кнопка нажата, Джоуи открыл водительскую дверь, зажав сигарету в губах, и сунул руку внутрь. Мгновение спустя раздался еще один щелкающий звук, и он крикнул: — — У тебя есть сахар, Гас?

— Чертовски уверен, что есть, Линчи, — ответил я, вручая ему пакет и ложку.

— О Боже, — простонал Джонни, прикрывая глаза руками. — Я не могу смотреть.

— Тогда не надо. — Без малейшего колебания Джоуи вылез обратно, забрал у меня сумку, а затем обошел машину сбоку. Открыв крышку бензобака в машине Келлехера, он начал высыпать сахар внутрь, ложку за ложкой, пока пакет не опустел.

После этого он аккуратно завинтил крышку обратно и снова запер машину. — Посмотрим, как этот придурок Келлехер теперь поведет кого-нибудь в кино.

— Мой папа убьет меня. — Закусив кулак, чтобы подавить всхлип, Джонни покачал головой и пошел в направлении своей машины, выглядя так, словно он вот-вот упадет в обморок. Все его 6 футов 5 дюймов. — Я кровожадный преступник.

— А я раньше думал, что Подж очень нервный, — размышлял Джоуи, в буквальном смысле прислонившись к месту преступления и докуривая сигарету. — Но Кав выиграл.

— Это было чертовски гениально. — Я ухмыльнулся. — Я твой должник, парень.

— Не-а. — Сделав последнюю затяжку, он выбросил окурок и оттолкнулся от машины. — Мне кажется, это меньшее, что я мог сделать.

— О? — Я пошел в ногу с ним. — Как ты догадался?

— Ифа, — объяснил он, засовывая инструменты обратно в школьную сумку. — Она рассказала мне, что ты для нее сделал.

— Я не улавливаю.

— Не мочись мне в спину и не говори, что идет дождь, Гасси. — Он резко остановился, прежде чем мы дошли до главного здания. — Я знаю, что ты оплатил мой долг за наркотики. — Джоуи смотрел прямо на меня ясными и трезвыми глазами. — Я обязан тебе гораздо большим, чем это.

— Ты мне ничего не должен, парень, — ответил я, чувствуя себя странно взволнованным. Клэр однажды назвала Джоуи Линча «вернувшимся парнем» ¹⁵, и я не смог придумать лучшего определения. Ухмыльнувшись, я добавил: — Хотя, если ты действительно хочешь отблагодарить меня, ты всегда можешь сделать меня крестным отцом Эй Джея.

Его губы дрогнули в ответ. — Не наглей.

ЗДРАВСТВУЙ ТЬМА,

МОЙ СТАРЫЙ ДРУГ

Клэр

К концу занятий мой спор с Лиззи разгорелся во мне до такой степени, что я чувствовала себя ужасно из-за всего этого.

Я ненавидела ссориться с ней, и в последнее время это все, чем мы, казалось, занимались. От природы я не была склонна к спорам, и хотя Лиззи могла драться с помощью наволочки, она никогда не вымещала на мне свою ярость.

Все это менялось, и я чувствовала этот сдвиг.

Мне это не понравилось.

Ни капельки.

Казалось, что мы едем по ломаной колее, и впереди виден только один пункт назначения.

Разрушение.

Каждый день мы, казалось, заклеивали одну трещину в нашей дружбе только для того, чтобы в конечном итоге обнажить другую.

Худшей частью всего этого было то, что она продолжала отгораживаться от меня, делая невозможным помощь. Я знала, что она доверяла Шэннон – ну, настолько, насколько Лиззи доверяла кому–либо – и мне было больно осознавать, что я была за пределами ее ближайшего окружения. Это было больно, потому что я пыталась поступить правильно по отношению к двум людям, которых я любила, и была подвергнута за это критике.

У меня было такое же чувство беспомощности под ложечкой, как и в прошлом году с Шэннон. Как и тогда, я чувствовала беду, я чувствовала это нутром, но вместо того, чтобы приступить к действию, я замерла.

Я все еще замерла.

Приняв сознательное решение не подводить еще одного из моих друзей, я улизнула от Томмен, как только прозвенел последний звонок, и совершила двухмильную прогулку до улицы, на которой я теперь редко бывала.

Я решила дойти до дома Янгов пешком, потому что просить Джерарда подвезти меня казалось неправильным, учитывая все, что произошло между их семьями.

Знание того, что Лиззи была с Шэннон в поместье, означало, что это была моя лучшая возможность … ну, по сути, предать ее.

Она бы возненавидела меня за это, конечно, возненавидела бы, но моя потребность нравиться не была достаточной причиной, чтобы не вмешиваться в данном случае.

Это плохо.

Это ошибка.

Повернись назад.

О боже, что я делала?

По средам после школы я ходила на хоккей.

Я любила хоккей.

Я не пропускала.

Но это было важнее.

Она была для меня важнее.

Когда я обогнула знакомый вход с каменными колоннами, окружавший впечатляющую собственность Янг, я почувствовал укол грусти прямо в грудь. Мне больше не нравилось приходить сюда с тех пор, как Кива скончалась.

Дом был печальным, люди, живущие здесь, напоминали мне призраков, и я не была настолько мазохисткой, чтобы проводить здесь много времени.

Постучав в дверь, я, затаив дыхание, ждала, что кто-нибудь откроет.

Когда дверь, наконец, открылась и меня встретила мама Лиззи, Кэтрин, я почувствовала, как мое сердце оборвалось в груди. Она выглядела такой обветренной, как будто последние несколько лет быстро состарили ее.

— Привет, Клэр. — Она слегка улыбнулась мне, что не соответствовало затравленному выражению ее глаз. — Лиззи еще не вернулась со школы.

— О, да, я знаю, миссис Янг, — ответила я, одарив ее ослепительной улыбкой, в то время как мои ладони сильно вспотели. — Лиз в доме Кавана с Шэн. — Прочистив горло, я вытерла руки о ткань юбки. — На самом деле я надеялась увидеть вас.

Удивление наполнило ее голубые глаза. — Меня?

— Да. — Паника быстро наполнила меня, заставив еще шире растянуть улыбку, почувствовав давление в легких, прежде чем я произнесла хоть слово. — Могу я зайти внутрь, пожалуйста?

— Ты можешь, — осторожно ответила она, открывая дверь внутрь. — Все в порядке?

— О, все в порядке, — поспешила сказать я, чувствуя отчаянное желание смягчить морщинки беспокойства на ее лице, когда последовала за ней в дом, в котором провела большую часть своего детства.

— У меня такое чувство, что я не видела тебя целую вечность, — сказала мама Лиззи, ведя нас на кухню. — Присаживайся.

— Да, — ответила я, снимая пальто. — Простите, что меня почти не было рядом.

— Не нужно ничего объяснять, Клэр, — мягко сказала она, подходя, чтобы наполнить чайник. — Чай?

— Да, пожалуйста.

— Два кусочка сахара?

Я просияла. — Ты вспомнила.

Она улыбнулась через плечо. — Как поживает твой брат? — Выключив кран, она подошла к кухонному столу с чайником в руке и включила его. — Он хороший, этот мальчик. Он был такой опорой для нас после смерти Кивы. — Она печально покачала головой. — Как жаль, что он больше не появляется.