На мои усилия я получил только слабое: – О.

Полностью обескураженный тем, что сказать или делать дальше, я барабанил пальцами по подлокотнику и решил сосредоточиться на экране передо мной.

Это не было легко.

Особенно когда я буквально чувствовал тревогу, идущую от моей девушки.

***

– Джо? – Моллой, наконец, прошептала, когда прошло часа два в кино. – Мне нужно сказать тебе что-то.

– Хм? – Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, облегченный тем, что она наконец-то начала разговор. – Да?

– Я… - Ее зеленые глаза были широко раскрыты и полны паники. – Я…

– Ты что, Моллой?

– Боюсь. – Выдыхая дрожащий вздох, она покачала головой и потянулась к моей руке, бросив ее через плечи, когда она устроилась у меня на боку. – Мне действительно страшно.

– Это всего лишь фильм, - шептал я, притягивая ее. – Это не по-настоящему. Не позволяй этому напугать тебя.

– Я знаю. – Дрожа, она прячется лицом в моем груди и стискивает переднюю часть моего худи в своей руке. – Просто… мне все еще страшно.

Смущенный, я посмотрел на то, как она цепляется за меня, и почувствовал себя еще более неуверенным, чем раньше.

То, как она себя вела, было совсем не так.

Ничто из этого мне не нравилось, потому что это была та же девушка, которая любила ужасы в фильмах.

– Ты хочешь уйти?

Она покачала головой.

– Я могу отвезти тебя домой.

Она опять покачала головой.

– Тебе явно неуютно.

– Я не хочу идти домой.

– Тогда что ты хочешь от меня, Моллой? – спросил я, чувствуя себя беспомощным. – Что я могу сделать?

– Ты можешь остаться, - она выдавила, и дрожь прошла сквозь нее. – Я хочу, чтобы ты остался со мной, Джо.

– Я остаюсь, - ответил я, выдыхая разочарованный вздох. – Я не ухожу никуда.

***

Позже той ночью, когда я вез нас домой после кино в Mahon Point, я следил за Моллой, когда она смотрела в окно пассажира, явно погруженная в раздумья, пока на местном радио играла песня Bell X1 «Eve, The Apple Of My Eye».

– Я отвезу тебя домой, - сказал я, нарушая молчание. – И я пройдусь домой от тебя.

Она бросила взгляд на меня. – Ты не останешься на ночь?

– Не сегодня.

– Почему?

– Потому что, если я хочу, чтобы ко мне относились холодно, я могу это получить в достаточном количестве у себя дома,- ответил я, крепко удерживая руль.

– Это не так, Джо, - пробормотала она. – Нет.

– Тогда что это, Моллой? – требовательно спросил я. – Что происходит с тобой?

– Ничего, - шепнула она, отступая назад к своему месту, глядя в окно и игнорируя меня.– Я люблю тебя, Джо.

– Да, и я люблю тебя, - признался я, чувствуя себя раздраженным, злым и беспокойным, все сразу. – Но я не понимаю, что здесь происходит. С тобой. Между нами. Мне это чертовски не нравится.

– Не уходи домой сегодня ночью, - сказала она, после долгого молчания. – Пожалуйста.

– Я не останусь у тебя дома.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня. – Почему?

Я покачал головой. – Я уже тебе сказал.

– Тогда могу ли я остаться у тебя дома?

– Моллой. – Я издал стон страдания. – Не надо.

– Пожалуйста. – Протягивая руку через консоль, она положила ее на мое бедро.

– Я знаю, что я торможу, ладно? Я знаю. Я просто… - Выпустив мучительный рык, она покачала головой и подняла руку, чтобы смахнуть, что, предположительно, была слеза с ее щеки. – Блин, почему я такая дура?

– Ты плачешь?

– Нет.

– Моллой?

– Я тупая.

Включив поворотник, я подождал пробоины в движении, прежде чем свернуть в сторону дороги и включить аварийные мигалки.

Припарковав машину, я выключил двигатель, повернулся, чтобы взглянуть на нее.

– Хорошо, тебе нужно начать со мной разговаривать.

– На самом деле, у меня все в порядке, - она всхлипывала, смахивая слезы влево и вправо, когда они капали на ее щеки. – Я не знаю, почему я плачу, - она полу-смеялась, полу-рыдала, когда слезы продолжали капать с ее длинных ресниц. – Видишь? – Протирая глаза тыльной стороной рук, она улыбнулась мне и сказала. – У меня все в порядке.

– Черт возьми. Нет, не в порядке. -Толкая сиденье как можно дальше, я отстегнул ремень безопасности и протянулся, чтобы отстегнуть ее, прежде чем прижать ее к себе в объятья. – Иди сюда.

– У меня все в порядке, - она заплакала сильнее, судорожно всхлипывая, когда спрятала лицо в мою шею, она сказала. – Это глупо.

– Ты не беременна, правда? – я пошутил, обнимая ее.

– Ты представляешь? – она шутила в ответ, все еще плача.

– Да ни хрена, - я хохотнул. – Я думаю, я лучше открою дверь и лягу под машину.

– Тогда хорошо, что я не беременна, - она ответила, почти маниакально смеясь, прежде чем еще одна волна всхлипов овладела ею. – Вероятно, просто гормоны перед менструацией или что-то в этом роде.

Глава 32. Я наркоман, ты сука.

Ифа

Моя жалкая попытка рассказать Джоуи о нашей маленькой проблеме привела к тому, что он косвенно признал, что он лучше ляжет на магистраль М8, чем станет отцом со мной. Шутя или нет, я не была готова рисковать, особенно когда в пятничном вечернем было так много машин.

Когда мы наконец вернулись к нему домой, у меня не осталось слез, а у него – терпения.

– Не знаю, Моллой, - сказал он, припарковав машину, после того как я подробно рассказала ему о бедах женской природы и предменструальном синдроме, буквально любой отговоркой, чтобы купить себе еще времени перед тем, как рассказать ему правду.– Не моя область экспертизы, но, вероятно, они могут выписать тебе на это рецепт.

– Ты думаешь, мне нужен рецепт от перепадов настроения?

– Нет, не совсем рецепт, - он уточнил, выходя из машины. – Скорее какой-то легкий транквилизатор.

– Ну, ты-то, наверное, все о них знаешь, - фыркнула я, выходя и хлопнув дверью. – Не так ли?

– Забудь про легкий; лошадиный транквилизатор подойдет, - он бормотал, бросая руку мне на плечо. – Ну же, капризная.

Вздохнув, я вложила свою руку в его задний карман, прислонилась к его стороне и сказала, – Прости меня за то, что я такая сука.

– Бе, я наркоман, ты сука, - он размышлял, прижимая меня к себе. – Ни одни отношения не идеальны.

Я засмеялась. – Но оно работает, не так ли?

– Верно. – Улыбнувшись, он наклонился и поцеловал меня, мы обошли стену сада и направились вверх по дорожке. – Двое которые крайне испорчены.

– Привет, ребята. – Шэннон встретила нас в дверях, с плачущим Шоном на бедре, и я почувствовала, как мой парень напрягается, когда его глаза упали на ее лицо.

На ее очень черно-синем лице.

– Что случилось? – потребовал Джоуи, направляясь прямо к своим братьям.

Взяв Шона на руки, он быстро повел свою сестру в дом, а я поспешила за ними.

– Он вышел из себя, - объяснила Шэннон, тревожно ломая косточки пальцев. – Из-за той фотографии в газете, где я с Джонни Кавана. Он не мог остановиться, Джо. Независимо от того, сколько я умоляла его. – Тряся своими маленькими руками, она пошла к плите и вынула маленькую подогреваемую тарелку, покрытую фольгой. – Мама вошла и оттащила его от меня, - шептала она, сморщив свою опухшую щеку. – Но потом он ударил и ее.

– Он ударил маму? – Голос Джоуи стал холодным как лед. – Она на пятом месяце беременности.

– Я знаю, - всхлипывала Шэннон, теребя свою опухшую щеку. – Когда он ушел, он взял все с собой. Он наполнил машину всем, что мог достать – даже телевизор из гостиной.

– За это я заплатил, - отрывисто сказал Джоуи, его тело напряглось, но он пытался устоять, держа маленького ребенка на руках. Растирая спинку Шона круговыми движениями, он посмотрел на свою сестру и спросил. – Где мама сейчас?

– Мальчики уже спят, - она поспешила ему сказать. – Они, наконец, уснули, но я не могу заставить этого малыша перестать плакать достаточно, чтобы заснуть.

– Я разберусь с ним, - ответил Джоуи, прежде чем повторить, – Где мама?