К моменту прибытия японских специалистов во Владивосток состав советской тихоокеанской группировки подводного флота уже увеличился до 8 субмарин V серии типа «Щ», вступивших в строй в сентябре – декабре 1933 г.; на стапелях Дальзавода и завода в Хабаровске велась сборка еще 6 «щук». Кроме того, 6 января 1934 г. во Владивосток прибыл эшелон с 3 субмаринами типа «М» из числа 18 лодок, заложенных в 1933 г. на верфях в Николаеве для МСДВ[107].
Стоит напомнить, что наращивание на Дальнем Востоке в первую очередь подводных сил обуславливалось ограниченными возможностями советского судостроения по производству крупных надводных кораблей и вытекавшей из этого концепции создания т. н. москитного флота, которая была принята в феврале 1929 г. и переутверждена 4 года спустя: 11 июля 1933 г. Совет Труда и Обороны одобрил постройку в 1933–1938 гг. 369 подводных лодок, 252 торпедных катеров и только 58 крейсеров, лидеров эсминцев и эсминцев[108]. Принятию этого плана предшествовало обсуждение «Основных соображений по развитию ВМС РККА на вторую пятилетку (1933–1937 гг.)», в которых начальник Морских сил В. М. Орлов подчеркнул, что «основа программы строительства ВМС – развитие флота (в первую очередь и главным образом – подводного)»[109].
Ввод в строй кораблей на Дальнем Востоке осуществлялся достаточно быстро, поэтому в начале октября 1934 г. ВМАТ в СССР капитан 3-го ранга Накасэ Нобору в беседе с немецким коллегой констатировал увеличение количества базирующихся на Владивосток субмарин водоизмещением 600, 800, 1000–1100 т (типа «Щ») до 15 единиц, а также наличие там 20 торпедных, 20 сторожевых катеров, формирование новых артиллерийских и прожекторных батарей, оборудование 3 военных аэродромов у Океанской, на Первой речке и восточном побережье Уссурийского залива[110]. И это были неполные данные: к октябрю 1934 г. в состав МСДВ входили не 15, а 14 подводных лодок типа «Щ» и 21 типа «М», а также 29 торпедных катеров.
Однако в справочных материалах МГШ, датированных началом октября 1934 г., фигурировала более реалистичная цифра в 40 подводных лодок МСДВ, хотя количество торпедных катеров оказалось завышено более чем в 2 раза – якобы у Советского Союза на Дальнем Востоке имелось их свыше 90 единиц[111].
Если рост подводных сил МСДВ (с 8 до 43 субмарин) пришелся на 1934 г., то 1935–1936 гг. стали периодом бурного развития надводного флота. Мероприятия проводились в соответствии с докладной запиской начальника Штаба РККА А. И. Егорова наркому обороны К. Е. Ворошилову от 15 сентября 1934 г. о необходимости усиления Особой Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА) и МСДВ, согласно которой в 1935 г. планировалось сформировать в интересах флота управление истребительной авиационной бригады в Угловой, 2 авиазвена волнового управления МБР-2 в Де-Кастри и заливе Стрелок (близ Шкотово), а также ввести в строй 27 ПЛ, 4 сторожевых корабля и 24 торпедных катера[112].
В течение 1935 г. в состав образованного 11 января т.г. ТОФ вошли сторожевые корабли «Бурун», «Вьюга», «Гром», «Метель» и 65 торпедных катеров, причем последние были сразу рассредоточены между Владивостоком, Шкотово, Сучаном, Советской Гаванью и заливом Владимира. В июне следующего года межтеатровый переход с Балтийского моря на Дальний Восток совершили эсминцы «Войков» и «Сталин», а осенью к ним присоединились сторожевые корабли «Зарница» и «Молния»[113]. Фактически с конца 1936 г. до весны 1939 г. наращивание надводных сил ТОФ прекратилось, однако он ежегодно пополнялся 4–10 ПЛ, которые в 1938–1940 гг. вместе с приданными им сторожевыми кораблями частично перебазировались в Петропавловск-Камчатский, Советскую Гавань и залив Владимира.
Таблица 2. Боевой состав ТОФ в 1932–1940 гг.[114]
Параллельно с усилением корабельной группировки на Дальнем Востоке советское руководство сразу после т. н. маньчжурского инцидента решилось на укрепление военно-воздушных сил (ВВС) в регионе. Хотя основной рост авиапарка пришелся на авиацию ОКДВА и Забайкальского военного округа (ЗабВО), благодаря проведенным мероприятиям практически с нуля были созданы мощные ВВС ТОФ.
Уже в октябре 1931 г. – июне 1932 г. в Хабаровске разместились переброшенные с запада или вновь сформированные эскадрилии 19-й тяжелобомбардировочной авиабригады ВВС МСДВ. В следующем году бригада сменила номер на 28-й и перебазировалась на аэродромный узел Воздвиженка в 20 км от Уссурийска. Одновременно в Хабаровск прибыла 26-я тяжелобомбардировочная авиабригада ВВС МСДВ (в ноябре переподчинена армии), а в приамурское Бочкарёво – 29-я тяжелобомбардировочная авиабригада ВВС ОКДВА (в т.г. перебазировалась в забайкальский Нерчинск). В результате Советский Союз, не имевший до т. н. маньчжурского инцидента ни одного дальнего бомбардировщика за Байкалом, к октябрю 1933 г. располагал 144 ТБ-1, ТБ-3 и 36 Р-6, а к январю 1937 г. – уже 300 ТБ-3 и 345 СБ[115].
Приоритетное внимание советского руководства развитию дальней авиации целиком отвечало ее задачам, сформулированным 21 ноября 1933 г. заместителем наркома по военным и морским делам М. Н. Тухачевским на имя И. В. Сталина в записке «О методах борьбы с японским морским флотом в Японском море»: «Практически, на ближайшие годы, для борьбы с наступающим японским флотом нам придется применять воздушный и подводный флот, а также торпедные катера. Эти средства достаточны для того, чтобы при соответствующей организационной и технической подготовке, уничтожить те морские силы, которые Япония сможет выделить против СССР, не ослабляя себя для борьбы в Тихом океане. ˂…˃ Авиация наносит морскому флоту значительно более непоправимый урон. ˂…˃ Уничтожение же авианосцев делает флот почти неспособным к современной активной морской войне. Вместе с тем число линейных кораблей, по отношению к числу всех кораблей, очень ограничено, что облегчает задачу их поражения. ˂…˃ По предположениям IV-го [разведывательного] управления Штаба РККА, без ущерба для своей тихоокеанской политики, японцы смогут выделить против СССР: линкоров – 3, крейсеров – 14, авианосцев – 3, авиатранспортов – 3, морской авиации – 100 самолетов, эсминцев – 60–70, тральщиков и пр. – 70. ˂…˃ Сосчитаем, какое же требуется число самолетов для уничтожения главных сил японского флота, выставленных против СССР. 128 ТБ-3 могут выйти из строя [будут поражены корабельной зенитной артиллерией] до начала бомбометания. Для потопления кораблей потребуется 84 ТБ-3. ˂…˃ Для низкого торпедометания можно использовать ТБ-1, поставив их на поплавки. Таких самолетов мы имеем до двухсот. ˂…˃ 200 ТБ-3, 200 ТБ-1 с соответствующим числом разведчиков и истребителей создали бы нам господствующее положение в Японском море. Японская корабельная авиация оказалась бы беспомощной против этих сил, а базовая японская авиация за дальностью расстояния, не сможет работать со своим морским флотом»[116].
Применительно к ВВС ТОФ это выразилось в том, что одновременно с расширением сети аэродромов базирования 28-й авиабригады в Приморье и ее перевооружением в июле – сентябре 1936 г. бомбардировщиками ТБ-3М-34р и ТБ-3М-34рм с увеличенной дальностью полета до 2000 км в октябре т.г. в приморской Романовке была сформирована 125-я минно-торпедная авиабригада, оснащенная ТБ-1, ТБ-3, СБ и Р-6[117]. Впрочем, более интенсивное развертывание группировки дальних бомбардировщиков ВВС ТОФ сковывали низкие темпы строительства аэродромной инфраструктуры.
