© Зорихин А. Г., 2025

© Тужилин С. В., 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

Среди малоизученных страниц советско-японских отношений второй четверти XX в. своеобразным «белым пятном» остается противостояние их военно-морских сил и разведывательных органов. Несмотря на наличие большого числа документальных источников, эта тема до сих пор исследована слабо, хотя руководство СССР рассматривало военно-морской флот (ВМФ) Японии как одну из главных угроз безопасности советского Дальнего Востока, а деятельность его разведорганов – как элемент подготовки империи к реализации агрессивной политики в отношении нашей страны.

Служба в военно-морской разведке всегда считалась делом престижным и выступала своеобразным трамплином для карьерного роста офицеров японского флота. За более чем 75 лет существования ВМФ императорской Японии (1869–1945) через разведку прошло практически все его верховное командование: из 19 военно-морских министров – 17 (90 %), из 19 начальников Морского генерального штаба (МГШ) – 14 (74 %), из 24 главнокомандующих Объединенным флотом – 22 (92 %). Профессиональным разведчиком был, например, адмирал Ямамото Исороку, в бытность военно-морским атташе в Вашингтоне (1925–1928) руководивший всей разведывательной деятельностью флота в Северной Америке. Не менее значимой для разведки и флота фигурой являлся последний военно-морской министр Японии адмирал Ёнаи Мицумаса, который в 1915–1922 гг. работал с легальных позиций против нашей страны, а в 1926–1928 гг. возглавлял 3-е (разведывательное) отделение МГШ. На пике политической карьеры он занимал должность премьер-министра Японии (1940). Нельзя не отметить, что легендарный главнокомандующий Объединенным флотом (1903–1905) адмирал Того Хэйхатиро на заре службы 7 лет провел в Великобритании, где обучался в Королевском военно-морском колледже в Гринвиче и стажировался на кораблях английского флота.

Поэтому объективное изучение истории военно-морской разведки в контексте становления, развития и боевой деятельности флота Японии позволяет понять скрытые механизмы многих судьбоносных для наших стран событий, таких как пограничные инциденты на советско-маньчжурской границе во второй половине 1930-х гг., отказ Токио от выступления на стороне фашистской Германии против СССР в 1941 г. и его поражение в ходе Советско-японской войны 1945 г.

Рассмотрение этого вопроса облегчается открытостью большинства архивохранилищ Японии, России, США, Великобритании и Германии, в которых отложились документы японской военно-морской разведки, советских спецорганов, дешифровальных служб стран антигитлеровской коалиции, считавшиеся утраченными или недоступными еще 30 лет назад.

Оценивая изученность вынесенной в заголовок книги темы, следует признать, что в отечественной историографии за более чем полуторавековую историю российско-японских отношений деятельность военно-морской разведки Страны восходящего солнца в контексте противостояния флотов двух стран серьезному рассмотрению не подвергалась.

В советский период над ведомственными историками и историками-любителями довлело сложившееся в обществе по окончании Русско-японской войны под впечатлением поражения царского флота мнение о тотальном засилье японских шпионов на главных военно-морских базах (ВМБ) Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре и во Владивостоке. Миф о широком проникновении японских разведчиков оказался настолько популярен, что даже спустя 22 года после свержения российской монархии автор книги «Японский шпионаж в Русско-японскую войну 1904–1905 гг.» (1939) А. Вотинов, например, утверждал, что «наиболее важные секретные документы и сведения удавалось получать тем японским шпионам, которые находились на службе у царских дипломатов или других должностных лиц царского правительства в качестве… домашних парикмахеров», а его коллега В. Н. Минаев полагал, что «все морские базы и укрепления русского Дальнего Востока кишели японскими шпионами»[1].

Хотя к середине 1930-х гг. советские органы госбезопасности имели четкое представление об организации, формах и методах деятельности японской военно-морской разведки, в общедоступных исследованиях упоминаний о ней практически не встречалось. Пожалуй, единственным исключением стали публикации весной – летом 1937 г. в газетах «Известия» и «Правда» двух статей с кратким рассказом о работе 3-го (разведывательного) управления МГШ Японии и более развернутой статьи уже упомянутого В. Н. Минаева в «Морском сборнике» осенью 1938 г., раскрывавшей формы и методы работы разведорганов японского флота против Великобритании и США[2]. Кроме того, отдельные аспекты их деятельности были описаны в монографии преподавателя кафедры разведки Военной академии имени М. В. Фрунзе К. К. Звонарева «Японская разведывательная служба»[3].

В послевоенный период внимание абсолютного большинства советских исследователей было обращено на изучение работы военной разведки Японии в ущерб ее морскому ведомству. Весьма характерно, что даже среди большого количества статей и монографий различных инстанций (в т. ч. силовых), опубликованных в 1960–1980-е гг. по японской тематике, исследования о военно-морской разведке империи не встречаются, хотя еще в 1959 г. были изданы мемуары заместителя начальника Разведуправления Военно-морских сил (ВМС) США контр-адмирала в отставке Эллиса Захариса о деятельности разведорганов японского флота на Северо-американском континенте в 1920–1930-х гг.[4] Исключением стала публикация в 1975 г. в сборнике «Фронт без линии фронта» очерка Б. А. Сыромятникова «Конец шпионского гнезда» о деятельности японской военно-морской миссии в Сэйсине (Чхонджине)[5]. Эпизод с попыткой оперативной группы отдела контрразведки Смерш Тихоокеанского флота (ТОФ) задержать в августе 1945 г. главу этой миссии капитана 1-го ранга Минодзума Дзюндзи впоследствии неоднократно фигурировал в различных сборниках воспоминаний и монографиях, посвящённых истории советской военной контрразведки[6].

Ситуация не изменилась и после распада Советского Союза. Складывается впечатление, что отечественные историки в силу объективных причин не имели возможности исследовать историю становления и развития военно-морской разведки Японии, хотя отдельные аспекты ее работы против СССР нашли отражение в трудах В. П. Ямпольского, Л. И. Вялкова, А. Ю. Цыбина, С. А. Куртинец, А. Е. Куланова, А. М. Буякова, О. В. Шинина, С. В. Тужилина, О. Б. Мозохина и В. Н. Хаустова[7].

Пожалуй, единственная попытка оценить результаты противоборства военно-морской разведки Японии и отечественных спецорганов была предпринята в 2010-е годы авторским коллективом В. С. Христофорова, А. П. Черепкова и Д. Ю. Хохлова[8]. Центральной фигурой основательного исследования стал уже упомянутый резидент МГШ в Сэйсине капитан 1-го ранга Минодзума Дзюндзи, биография которого достаточно широко освещалась в российской печати и по телевидению[9]. Однако из этой работы, как и из двух сборников, посвященных 70- и 80-летию образования органов военной контрразведки ТОФ, сложно понять, насколько результативно чекисты боролись с японским военно-морским шпионажем в предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны (1925–1945)[10]. Нет однозначного ответа на этот вопрос и в публикациях авторов, которые в последнее время целенаправленно изучают деятельность органов военной контрразведки по ТОФ[11].