Узнала о смерти юноши красавица-дочь! Загоревала она, залила своими горючими слезами горы, бросилась сама в эту реку горя, волны которой достигли Кулунды. Превратились слёзы красавицы в солёные озёра. А Белый Жеребец так и живёт в том краю, никто больше не смеет оседлать его. С тех пор многие стада самых лучших лошадей вырастают только там, в Кулунде, а Белый Жеребец стал покровителем скотоводов, помогает взращивать табуны алтайских жеребцов. Озёра те солёные стали обладать целебной силой. Обмоет человек в таком озере тело, и все болезни уходят из него.

Так рассказывал мне мой отец, который пас табуны нашего зайсана в Кулунде.

– Мудрён рассказ твой, Карчага, как и народ твой! – после недолгого молчания заговорил Матвей Афанасьевич. – Белый Жеребец, словно мечта, поймать её нельзя! А Кулунда, значит, плодородная земля! Может, не хуже Беловодья… Спасибо тебе за мудрость и сказ! Карчага, пойдёшь ли ты с нами в Кулунду?

Алтаец не отвечал.

– Хозяин, – после непродолжительной паузы заговорил Карчага, – твой друг пойдёт с тобой. Степной Алтай уходит туда, где садится солнце, конца ему нет. Но потом Карчага хочет вернуться в крепость и защищать свой народ от джунгар! Карчага будет стараться вселить доверие моего народа к русским! Хозяин, разреши Карчаге вернуться в Белоярскую крепость! Моя семья останется в крепости.

– Ну что ты, Карчага! Оставайся! Неси службу охранную! Мы управимся сами, ворога в степи нет, значит, и опасности тоже. Займёмся мирным крестьянским трудом землепашца, лошадей и прочий скот разводить будем. Жаль, Карчага, расставаться с тобой! Да у каждого, видно, своя дорога в этой жизни.

– Спасибо тебе, Матвей Афанасьевич! Карчага всегда будет помнить твою доброту!

– Пусть будет так, дорогой ты мой Карчага!

Матвей Афанасьевич, встав из-за стола, обнял алтайца. Они простились. Горестно было отпускать от себя верного друга, но ничего тут уж не поделать!

«Будем сами готовиться к новому походу в новую землю», – подумал Матвей Афанасьевич.

Зима подкатилась незаметно. В одну ночь легли снега. Чёрная и мокрая земля оделась снежным покрывалом. Замела студёная белая позёмка, завыли, загудели в трубах крестьянских изб зимние метели. Вьюга, будто «нечистая сила», закружила порошу, засыпая снежными сугробами овражки, лесные тропы и проезжие дороги. Солнце уступило небосвод серым снеговым тучам. Сумеречно, кажется, что дня вовсе нет, а сразу наступает вечер. Световой день кусками урезается тёмными ночами, которые ощутимо становятся всё длиннее и длиннее. И только сосновый бор, окружавший со всех сторон Белоярскую крепость, будто родившись заново, сверкал яркой зеленью пушистых хвойных лап. Крепкий морозец пощипывал нос и щёки, белый снежок похрустывал под ногами, наполняя радостью землепашца. Вот и пришёл зимний отдых от крестьянских полевых забот!

Через неделю встала Обь, и открылся зимник. По открывшемуся пути в крепость из ближайших сёл потянулись сани с припасённым домашним провиантом. Крестьяне небольших сёл и деревень везли служилым прокорм за их ратное дело. Обозы с заготовленным мясом птицы и прочей домашней живностью, мукой нового помола, припасами огородных плодов и солониной, закатанной в деревянных кадках, сгружались в утеплённые зимние склады и засыпались в погреба.

Матвей Афанасьевич с сыном Антипом и со своим благодетелем Дмитрием Савельевичем завершили уборочные работы в поле и на огороде. Ни один колосок не лежал на земле неубранным, ни один корнеплод не остался не засыпанным в погреб. Все понимали, что зимовка будет нелёгкой. Старались Зыковы, но весенних посевов Митрича было мало. Однако староста крепостного хозяйства из зерновых запасов обеспечил хлебом всех беспоповцев. Благодаря его распорядительности в крепости был выстроен сарай для хранения общинниками посевного зерна. Матвей не переставал удивляться деловитости и прозорливости белоярского старосты. Обратившись к местным крестьянам за помощью, Дмитрию Савельевичу удалось увеличить численность домашнего скота общинников, большей частью погибшего в походе. Давалось это нелегко. В каждом крестьянском подворье ничего лишнего не было. Тут и сказалась душа русского человека, который трудом и терпением осваивал новые земли. Дух его в единении окреп и сила тоже. Единоверцы-беспоповцы, которых оказалось немало в окрестности крепости, обратились к Матвею Афанасьевичу с просьбой о включении их в единую общину.

Это радостное событие укрепило намерение Матвея об освоении Кулунды. Он решился объявить об этом общинникам. Атаман Максюта, который редкий день находился в крепости, неся охранную службу, не противился такому решению.

– Матвей Афанасьевич, сказывал уже тебе, что не буду супротив такого намерения. Государь наш на то и послал нас, чтобы укреплять русские рубежи, заселять новые земли, – ответил он при встрече Матвею, обсуждая предстоящий поход, – хорошо, что раскольники твои сильны верой, которая укрепила ряды общины. Это ничего, что вы не приняли новых церковных порядков! Бог-то он един! А посему и мы едины! Помогу тебе в нелёгком деле, чем смогу. Оружия подброшу с оружейным припасом, лошадей дам, обоз весною снарядить подмогну. С Богом тебя, Матвей Афанасьевич! Зачинай подготовку к походу.

Через пару дней после вечерней службы был назначен большой сход пополненной беспоповской общины.

– Дорогие мои сородичи! – обратился к собравшимся Матвей. – Хочу, чтобы знали вы о предстоящем нашем весеннем походе в новую землю, в Кулунду. Не так давно на пути в Беловодье обозы наши проложили дорогу по бескрайней степи, покрытой весной ковром луговых трав и цветов. Братья и сестры, думаю, что осесть нам судьба в той земле. Великая Обь пересекает ту землю, что будет нам подмогой. Реки Алтая питаются талыми снеговыми водами, летними дождями и наполнены рыбой. Кулундинские озёра славятся лечебными и соляными свойствами. Воздвигнутые крепости не пустят ворога, и сможем мы свободно землепашествовать. Говорят, много люду туда идёт и селится тамо. Пойдём и мы. Помните, что в родной стороне наши сородичи ждут от нас весточки. Прошло несколько лет, а мы так и не смогли отправить гонца в северную сторонушку. Дай бог, наконец-то сможем мы закрепиться на земле. Общинники, принуждать никого не буду. Сестры, потерявшие в Алтайской земле кормильцев, мужей, сыновей, могут остаться в Белоярской крепости. Атаман Иван Максюков готов принять их на поселение. Жёнки, нашедшие здеся свою судьбу, народившие чад, или хворобные тоже остаются. Не мне вам рассказывать, насколько труден путь, сколько сил потребует новая землица, чтобы родить хлебушек. Крепость поможет нам семенами, инвентарём, боевым оружием, снарядить обозы. Общинники, вновь пришло время идти в неизвестный край, сохраняя истинную веру нашу. Ещё мой дед, отче Тихон, а затем и отец, отче Афанасий, пошли в неведомую сторону Севера Русского, на берег Бела моря, создав городища и поселения сторонников святого Старца Аввакума. И перед нами стоит та же задача – освоить новые земли для детей и внуков наших, сохранить веру, святыни и дух русского православного человека. Не убоимся, братия и сестры, заложим в той стороне новые сёла, построим новые дома, разведём огонь в очаге. Родичи наши обретут новую родину на сибирской земле.

Говорил Матвей Афанасьевич в полной тишине. Знал, что сородичи, бывшие с ним в военном походе, сохранят преданность и пойдут с ним в иную сторону. Волновался Матвей по поводу вновь вступивших в общину староверов. Однако напрасно он тревожился. Собравшиеся дали согласие на поход в новые земли.

Принятое общиной решение ускорило подготовку к весеннему походу.

Тихон с Иваном, определённые атаманом Елисеем в охранную службу, получили положенное вооружение: огнестрельное оружие с запасом боезарядов, казачью шашку и кинжал. Дмитрий Савельевич помог справить тёплый, лёгкий полушубок и рукавицы из выделанной овчины, волчью шапку, свалянные пимы. Для вновь принятых служивых проводились учения по сабельному и рукопашному бою, оружейной стрельбе и строевой подготовке. Юноши с большой радостью принялись за новое для них дело. Короткий зимний день не оставлял свободного времени, которое полностью уходило на несение службы и учение.