Говоря о религии ханаанцев, несмотря на разноречивые свидетельства, отметим, что в ней отчетливо прослеживаются два главных божества, мужское и женское; иногда – четыре, т. е. есть «старшая» пара и «младшая». Вот с их именами уже путаница. Главная богиня – Астарта (Иштар, Аштарот); она по-прежнему содержит в себе черты древней местной богини Луны, при этом она – богиня любви и вместе с тем – смерти, что было неотделимо в сознании древних (довольно вспомнить эросов на римских саркофагах). Большая часть обнаруженных статуэток Астарты изображает ее нагой, поддерживающей руками свои аппетитные груди.

Интересно описание изображений «Сирийской богини» ханаанской культуры, данное археологом В. Ч. Ч. Коллум, из Минет-эл-Бейды (в 10 км от Латакии), некогда – гавани Угарита (следует обратить внимание на признаки все той же древней богини Луны): «На конгрессе в Асконе я показала изображения двух золотых пластинок, обнаруженных во время раскопок в Минет-эл-Бейда в Сирии, которые я с любезного разрешения господина Клода Ф. А. Шеффера привела в англоязычном отчете по Трессе. На первой стоит обнаженная богиня с согнутыми руками, в руках она держит длинные стебли, наверху которых очевидно находятся мужские и женские цветы пальмы, на голове у нее изогнутые вниз вокруг лица коровьи рога, вследствие этого кажется, что ее голову окружает капюшон кобры. Фигурка выбита на фоне барельефа в форме щита vesica-piscis, окруженного цветами лотоса, розетками или звездами. Вторая, похожая фигурка держит в руках вместо стеблей растений небольшие фигурки животных, а ее смотрящие влево стопы (как и у первой фигурки) покоятся на спине миниатюрного льва. Круглые рога на голове в данном случае изображены как толстые косы парика. У обеих фигурок имеется ожерелье».

По одной из основных версий, супругом этой богини был бог Эл (отсюда, кстати, лингвистическое «родство» с иудейскими Элохимом (Элом, Илом)[18] и Илией, позднее «эволюционировавшем» в Илью-пророка[19], и мусульманским Аллахом). Эл, известный так же, как творец всего сущего, что интересно, был верховным богом, отстраненным ото всего старцем, «делегировавшим» часть своих полномочий по управлению отдельными народами, землями и городами богам помельче, так что финикийцы называли его богом «далеким и равнодушным» (что отчасти сближает его с иудейским Ягве); иногда изображался с четырьмя глазами – по два спереди и сзади, и четырьмя крыльями, два из которых сложены. Сыном Эла и Астарты был быкорогий Ваал (Вал, Бел), он же Хадад. Солнечный бог, умирающе-воскресающий. Иногда именно он считается супругом Астарты (и тогда в супруги Элу дают Ашеру), иногда его делают мужем свирепой богини Анат, «девственницы-распутницы», «зачинающей, но не рождающей», которая убивает его и даже поедает. Опять же «Ваал» в переводе – всего лишь «господин», даже «Господь», поэтому именоваться так мог любой верховный бог того или иного племени или города, почему потом, для большего удобства «идентификации», к «общему» имени добавлялись топонимы – например, Ваал-Гад, Ваал-Пеор и др.

Проводимые с 1928 г. раскопки в Рас-Шамре – на сирийском побережье напротив Кипра – явили миру древние стихи об Анат и Ваале, в которых содержится много любопытных деталей (изложено по докладу проф. Ш. Виролло). Богиня хлопочет за обделенного храмом супруга перед стариком Элом, обещая вернуть ему утраченную молодость (причем стареющий бог, видя в Ваале будущего конкурента, не особо торопится исполнить желание Анат, и той приходится прибегать к различным ухищрениям, включая грубую лесть и взятки кувшинами с благовониями); молодая пара добывает серебро и золото для отделки будущего храма, усмиряя дракона Лотана (библейского Левиафана, Анат надевает на него намордник); поскольку люди не горят желанием оказывать Ваалу божественные почести, его супруга «вразумляет» их, истребляя жителей побережья и неких «людей Востока».

Среди иных божеств можно вспомнить знаменитого Мелькарта – сына Астарты, отождествляемого с греческим Гераклом, его убийцу – бога морей Йамма, полурыбу Дагона, богиню города Библа Балаат – и др., эта тема огромна. Многие мистерии, связанные с местными богами, носили экстатически-оргиастический характер, порой принимавший изуверские формы вроде самооскопления мистов (об этом пережитке потом, во II в. н. э., напишет местный уроженец Лукиан в трактате «О сирийской богине»). Нередки были и человеческие жертвоприношения.

Что вообще нам дает в интересующем плане изучение Ветхого Завета? Случаи человеческих жертвоприношений неоднократно появляются на его страницах, и зачастую они как раз отражают традиции хананейско-финикийского населения Палестины. В частности, можно вспомнить обстоятельство восстановления города Иерихона: когда Иисус Навин взял и разрушил его, он произнес проклятие на того, кто дерзнул бы его восстановить: «На первенце своем он положит основание его и на младшем своем поставит врата его». Во дни царя Ахава некто Ахиил из Вефиля так и сделал: «…построил Иерихон: на первенце своем Авираме он положил основание его и на младшем своем сыне Сегубе поставил ворота его, по слову Господа, которое Он изрек чрез Иисуса, сына Навина» (III Цар. 16: 34). Согласно данным раскопок, многие сиро-палестинские города и крепости заложены на костях принесенных в такую «строительную» жертву младенцев. Были и иные поводы. Когда израильтяне осадили царя моавитян Месу в его городе, он принес во всесожжение на стене своего сына: «И увидел царь Моавитский, что битва одолевает его, и взял с собою семьсот человек, владеющих мечом, чтобы пробиться к царю Едомскому; но не могли. И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене. Это произвело большое негодование в израильтянах, и они отступили от него и возвратились в свою землю» (IV Цар. 3: 27). Еще Писание указывает, что «…сепарваимцы сожигали сыновей своих в огне Адрамелеху и Анамелеху, богам Сепарваимским» (IV Цар. 17: 31).

Но настали такие исторические моменты, когда и сами евреи обратились к практике человеческих жертвоприношений, о чем недвусмысленно свидетельствует Слово Божие. Правда, иногда возникают разногласия по поводу того, что же означает фраза «провести через огонь» – сожжение ли это или просто нечто вроде ритуала поклонения огню.

Генезис этого явления проследить нетрудно – он тянется еще от шумеро-аккадских обитателей Междуречья. Аккадо-вавилонский миф о сотворении мира уже рассказывает о том, что боги для осуществления этого дела принесли в жертву богиню Тиамат:

О. Ивик пишет: «Известны законы, за нарушение которых виновник должен был принести своих детей в жертву богам. Например, арамейский документ из Верхней Месопотамии… гласит, что за осквернение царского имени преступнику положена следующая кара: «Пусть семеро его сыновей будут сожжены для Хаддада, а семь его дочерей отданы Иштар в качестве жриц». Угаритцы на рубеже III–II тысячелетий до н. э., жившие на севере будущей Финикии, так молились Балу (Ваалу):