Итак, с одной стороны, налицо сильные дипломатические и военные успехи Соломона, расширившие и укрепившие его царство, о чем прекрасно повествует Ветхий Завет. С другой – потеря Дамаска, крупного и важного центра на путях караванной торговли. Как последствия – колоссальные убытки в виде несобранных налогов и сборов. Вроде бы, в Писании нет и намека на то, что Соломон попытался вернуть Дамаск вооруженным путем. Но одна зацепка есть – во II книге Паралипоменон сказано: «И пошел Соломон на Емаф-Сува и взял его. И построил он Фадмор в пустыне, и все города для запасов, какие основал в Емафе» (II Пар. 8: 2–3). И она объясняет все!
Премудрый царь поступил куда проще и, скажем так, менее затратно: избрал в оазисе в 250 км от Дамаска крохотное селение, которое иудейское предание именует центром какого-то давно погибшего царства и жилищем злых духов[21] – и именно там создал перевалочный торговый центр, «перенаправив» (что явно было в его силах) через него караванные пути, а следовательно – налоги и сборы. Это и был библейский Фадмор, он же – Тадмор, он же Пальмира, для обеспечения безопасности которой и была проведена упомянутая в Писании операция по взятию Емаф-Сувы[22]. И так Дамаск на века остался с носом. Явно, отчего тамошний царь был врагом Соломона «во все дни» его. Правда, некоторые современные израильские «ястребы» (Н. Шор, к примеру) ставят это Соломону в вину – что он, предпочтя мир войне, разложил войско, утратил чувство реальности, и в итоге враги погубили древнее еврейское царство. Ну, на то они и «ястребы», хотя не секрет, что разделом единого царства на Израильское и Иудейское, произошедшим вскоре после смерти Соломона, оперативно воспользовались сирийские цари – тем более что оба еврейских царства часто враждовали друг с другом, оставалось только и далее «разделять и властвовать».
В частности, Бен-Хадад I (879–843 гг.)[23] взял у иудейского царя храмовые сокровища и за эту плату напал на царя израильского, фактически подчинив его царство. Когда царь Израиля Ахав хотел было перестать платить дань Бен-Хададу, тот пришел с войском усмирять непокорного. Всего Ахав трижды воевал с Бен-Хададом, и третья война стала для него последней: сирийский стрелок «натянул лук и ранил царя израильского сквозь швы лат. И сказал он своему вознице: повороти назад и вывези меня из войска, ибо я ранен. Но сражение в тот день усилилось, и царь стоял на колеснице против Сириян, и вечером умер, и кровь из раны лилась в колесницу» (III Цар. 22: 34–35).
Отдельно стоит отметить касательно описываемых персон и событий, что отношения израильских пророков, часто выступавших в роли своеобразных диссидентов – обличителей царских грехов – с правителями Сирии вообще весьма интересны. Есть мнение, что именно пребывание Елисея при сирийском дворе в Дамаске подвигло Азаила задушить своего отца, Бен-Хадада: «И пришел Елисей в Дамаск, когда Венадад, царь Сирийский, был болен. И донесли ему, говоря: пришел человек Божий сюда. И сказал царь Азаилу: возьми в руку твою дар и пойди навстречу человеку Божию, и вопроси Господа через него, говоря: выздоровею ли я от сей болезни? И пошел Азаил навстречу ему, и взял дар в руку свою и всего лучшего в Дамаске, сколько могут нести сорок верблюдов, и пришел и стал пред лицо его, и сказал: сын твой, Венадад, царь Сирийский, послал меня к тебе спросить, выздоровею ли я от сей болезни? И сказал ему Елисей: пойди, скажи ему: «Выздоровеешь»; однако ж открыл мне Господь, что он умрет. И устремил на него Елисей взор свой, и так оставался до того, что привел его в смущение; и заплакал человек Божий. И сказал Азаил: отчего господин мой плачет? И сказал он: оттого, что я знаю, какое наделаешь ты сынам Израилевым зло; крепости их предашь огню, и юношей их мечом умертвишь, и грудных детей их побьешь, и беременных женщин у них разрубишь. И сказал Азаил: что такое раб твой, пес, чтобы мог сделать такое большое дело? И сказал Елисей: указал мне Господь в тебе царя Сирии. И пошел он от Елисея, и пришел к государю своему. И сказал ему этот: что говорил тебе Елисей? И сказал: он говорил мне, что ты выздоровеешь. А на другой день он взял одеяло, намочил его водою и положил на лицо его, и он умер. И воцарился Азаил вместо него» (IV Цар. 8: 7–15).
Не менее интересны сведения об учителе Елисея, Илие-пророке, которого Бог ранее направил в Дамаск помазать того же самого Азаила на Сирийское царство (III Цар. 15); явно хронология хромает, тем более что в последующих главах еще жив и действует Бен-Хадад, «переживая» Илию, но интересно подчеркнуть то влияние, которым израильские пророки пользуются при сирийском дворе – или так еврейские книжники выдавали желаемое за действительное. При этом следует отметить, что библейское понимание термина «пророк» в значительной степени отличается от общепринятого ныне, сведенному к вульгарному предсказанию будущего. Да, библейский пророк нередко возвещает «волю Божию» или «гнев Божий», но при этом он – важная политическая фигура, выражающая интересы определенных кругов общества, далеко не всегда настроенных конструктивно и сугубо патриотично (достаточно вспомнить откровенную агитацию Иеремии за сдачу Иерусалима войскам Навуходоносора). Существовали целые т. н. пророческие школы, представители которых нередко конкурировали между собой перед царским престолом, обвиняя соперников в том, что они – лжепророки. При этом неоценим вклад древних пророков в создание твердого иудейского монотеизма, в создание образа Бога не как восточного царя-деспота, а нравственного и праведного сверхсущества, вместе с тем лично связанного с каждым человеком, требующего не кровавых и бесполезных жертв, а чистоты человеческого сердца и помыслов.
Но возвращаемся к древним сирийским царям и их «иудейским делам». Интересно сообщение о том, как сын Бен-Хадада Азаил (как уже было упомянуто, возможно, удушивший собственного отца, если только это не враждебная пропаганда еврейских книжников) ходил на Иерусалим – столицу Иудейского царства, с корыстной целью: «Тогда выступил в поход Азаил, царь сирийский, и пошел войною на Геф, и взял его; и вознамерился Азаил идти на Иерусалим. Но Иоас, царь иудейский, взял все пожертвованное, что пожертвовали храму Иосафат, и Иорам и Охозия, отцы его, цари иудейские, и что он сам пожертвовал, и все золото, найденное в сокровищницах дома Господня и дома царского, и послал Азаилу, царю сирийскому; и он отступил от Иерусалима» (IV Цар. 12: 17–18).
Но уже при Бен-Хададе настало время, когда потребовалось объединиться против общего врага – сильного, беспощадного, который в итоге подчинит и евреев, и арамеев. Речь об Ассирии. Это был уже довольно опытный, можно сказать, многовековой игрок на сирийском поле, на котором ассирийцы были и хеттов, и аморреев, и арамеев. Салманасар I (1274–1244 гг. до н. э.) захватил сирийское государство Митанни (интересные артефакты той войны найдены при раскопках северосирийской крепости на холме Тель-Саби-Абьяд). Там же воевал царь Тукульти-Нинурта I (1244–1207 гг. до н. э.), известный своим захватом Вавилона. Как было сказано ранее, уже Тиглатпаласар I ходил походом в Сирию и Палестину и относительно удачно там повоевал, вырубил и вывез ливанские кедры и создал и вывел в море флот (впечатленный фараон даже послал ему в зверинец крокодила и бегемота), но это все были эпизодические явления в общей картине. Последнюю еще прилично подпортило удачное контрнаступление арамеев около 1000 г. до н. э., когда они прорвали оборону ассирийцев по Евфрату и оккупировали большую часть Верхней Месопотамии. Однако теперь (с 934 г. до н. э.) положение изменилось – начался т. н. новоассирийский период существования государства-хищника, самый блистательный для него и страшный для окружающих.
Первым делом при Ададнерари II (912–891 гг. до н. э.) были усмирены и приведены в зависимость арамеи. Его дело в этом отношении продолжил свирепый воитель Ашшурнацирапал II (884–859 гг. до н. э.), хотя характерно, что на Дамаск (равно и как на освободившийся от Ассирии Вавилон) он так и не покусился.
