Мы стояли: одни на лапах, другие в человеческом обличье, пытаясь перевести дух.

— Дэрил тяжело ранен, но, похоже, выживет, — отрапортовал Никс, вытирая кровь с лица. — трое наших погибли в бою. И Рэй… он был за рулём. Погиб на месте.

Альрик закрыл глаза на миг, потом тяжело выдохнул и кивнул.

— Понял. У них? — хрипло спросил альфа.

— Мы насчитали десяток трупов, один ещё дышит.

Альрик поднял взгляд — холодный и сосредоточенный:

— Допрошу сам.

В живых остался один — молодой серо-бурый волк со шрамами на боку. Его прижали к земле: двое держали за плечи, третий — за загривок. Волк рычал, дёргался, клацал зубами, пока Альрик не шагнул ближе.

— Кто отдал приказ? — спросил он спокойно.

Волк не ответил. Только выгнул спину и попытался вырваться, снова зарычав. И тогда Альрик выпустил свою силу.

Она обрушилась, как удар прибоя — невидимая, но ощутимая каждой клеткой. Воздух задрожал, земля под лапами волка дрогнула, тот вскрикнул, выгнулся от боли и в следующее мгновение судорожно начал менять облик: послышался хруст костей и его дыхание стало рваным. Через несколько секунд на месте волка лежал молодой человек.

— Кто отдал приказ? — рявкнул Альрик, глядя ему прямо в глаза.

Тот с трудом выдавил слова:

— Мы сидели в засаде… ждали четыре дня. Мы должны были… — он повернул голову в сторону воронки на асфальте, где ещё клубился дым, — … встретить тебя здесь, подорвать машину и добить оставшихся. Никто не должен был выжить.

— Кто. Отдал. Приказ? — повторил Альрик, давя своей силой.

Пленник прикрыл глаза, не выдержав боли, и выплюнул имя:

— Ставер.

Воздух стал тяжелее.

— Убьёшь меня… да только поздно, — хрипло рассмеялся он, захлебываясь кровью. — Мальчишка твой у Ставера. Если тот не пристрелил его сразу, как мать, то уж точно помучает перед смертью.

Он зажмурился от боли, потом продолжил — рвано, сбивчиво, с отчаянием:

— Хоть нам и не удалось тебя убить, тебе всё равно придётся отдать власть. Если, конечно, хочет увидеть своего щенка живым.

Он поднял глаза на Альрика, губы скривились в усмешке:

— Ты — не наш альфа, а чужак. Девка Лауренсов не может вести за собой клан — таков закон. Ставер должен был стать вожаком после смерти брата. Ну и что, что он не альфа? Зато он с нами одной крови. Мы никогда не примем ни твою власть, ни твоего щенка.

Он дёрнулся, когда я шагнул ближе. Хотелось вцепиться ему в горло, чтобы заглушить гул в висках. Вместо этого я просто стоял и слушал.

— Ставер давно готовил смену власти в клане брата. А когда узнал, что у вас родился щенок — сорвался. Собрал нас всех и стал готовить западню. Суку твою… — он отвёл взгляд, голос сорвался в шёпот, — … пристрелил сам, чтобы не нарожала других. А мальчонка не успел. На Ставера напали, он тогда едва ноги унёс.

После его слов наступила тягостная пауза. Волки вокруг замерли, а Альрик, подняв голову, молча отдал приказ отвести пленника к нашей машине — единственной, что уцелела при нападении. Она стояла в конце колонны, покрытая копотью.

Когда пленника втолкнули в кузов, Никс приподнял край брезента, под которым лежал труп Ставера. От машины донёсся глухой, надтреснутый звериный вой, полный отчаяния и боли. Мы обернулись: пленник осел на пол, разбитый, с пустым взглядом. Он больше не ухмылялся. Знал — всё было кончено.

Я впервые после боя посмотрел на Альрика. Он шатался. Рукав куртки был пропитан кровью, лицо потемнело, взгляд — растерянный и злой. На секунду наши глаза встретились — и всё, что было между нами эти дни, — недоверие, вина, раздражение, — распалось. Осталось только главное: правда.

— Если бы не ты, Кай, — сказал он глухо, — я бы не выжил. И не узнал бы правды.

Я молчал. Внутри всё сжималось от вины и бессилия. Моя Айлунна не одичала, она увидела Ставера, поняла, что он — предатель, может, по запаху, может, по голосу и защитила ребёнка. Не знаю почему она не могла обернуться в человека обратно и не отвечала на мой зов. Возможно, впервые убив, инстинкты оказались сильнее и она не смогла вернуть себе человеческое обличье, но убила она не случайно.

Альрик сжав зубы, продолжал:

— Если бы не твоя жена, мой сын сейчас был бы мёртв — или в руках тех, кто убил его мать. Я… я не знаю, как искупить это. Возьми мою жизнь, брат.

Я тихо выдохнул:

— Это её не вернёт.

Он опустил голову. Мы оба знали: если бы только он не угрожал ей расправой, Айлунна сейчас была бы в клетке… Узнав про Ставера, мы бы уже везли её к Слепой Луне и пытались вернуть её человеческую суть. Но теперь она где-то там в лесу, одна. И никто не знает, жива ли она.

Альрик сжал кулак:

— Я созову старейшин. Пусть оба клана узнают: твоя жена не одичавший зверь, а защитница. Арсен тоже должен знать, что его мать поступила правильно. А потом кинем клич и объявим награду. Она жива, Кай. Мы найдём её.

Впервые за эти дни что-то дрогнуло во мне — слабая, почти болезненная надежда.

Кай

Вечером я пришёл к Альрику. В доме стояла тишина, охрана выглядела мрачной и измотанной. Сам он сидел за столом, плечо забинтовано, лицо осунулось.

— Я ухожу, — сказал я сразу, без предисловий.

Он поднял голову.

— Куда?

Я пожал плечами.

— Не могу сидеть на месте. Я должен найти её.

Я уже разворачивался к двери, когда его голос остановил меня:

— Кай.

Он поднялся, медленно подошёл ближе.

— У меня есть к тебе просьба. Прежде чем ты уедешь. Через три дня сходка. Ты знаешь, что это значит.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Я никогда не заставлял тебя участвовать в них. Знаю, ты их не любишь, но в этот раз я не могу поехать: мне нужно закончить дела в клане жены — похороны, казнь и расследование. Сходка не может пройти без представителя, нужен хотя бы один от нашего клана. Подменишь меня, брат?

Я нахмурился.

— Ты знаешь, я не люблю эти сборища.

— Знаю, — кивнул он. — Но мы не можем это пропустить. Нужно прямо сказать правду: что случилось с дядей, кто предал нас, и что ситуация под контролем. Мне важно, чтобы они знали: Айлунна не виновата. Если она сбежала, то может скрываться и на их территории, — и ты должен это озвучить.

Я молчал. Внутри всё сопротивлялось — сидеть среди чужих вожаков, слушать их речи, самому выступать. Но мысль о том, что это даст шанс найти её, перевесила.

Я кивнул.

— Хорошо. Только ради Айлунны.

Альрик выдохнул, словно камень с плеч свалился.

— Спасибо.

Я отвернулся, сделал шаг к двери. И только у самого порога, не глядя на него, я добавил:

— После сходки я всё равно уйду.

— Я знаю, брат, — тихо ответил он.

Собраний кланов я всегда сторонился. Толпа вожаков, старейшин и советников, гул голосов, запахи десятков волков — всё это меня душило. Но в тот день я оказался в самом центре событий.

Зал, где собирались вожди, находился в старом здании у подножия холма. Когда-то это была железнодорожная станция — каменные стены, тяжёлые балки под потолком, запах машинного масла и старого дерева. Теперь здесь заседали кланы.

Когда я вошёл, воздух был густой, наполненный смешанными запахами пятидесяти волков. Сила альф чувствовалась физически: она прижимала к земле, но я тоже альфа — на меня это не действовало. Кто-то шептал, кто-то спорил. Разговоры стихли, как только я подошёл. Сотни глаз обожгли взглядом: настороженные, испытующие, а некоторые — с откровенным презрением. Для них я был одиночкой, чужаком, альфой без стаи, пришедшим сюда по воле названного брата — того самого, что нашёл беспризорного волчонка в лесу.

Я остановился у длинного стола, где сидели старейшины.

— Я представляю объединённый клан Редгрейв и Лауренс, — сказал я, не повышая голоса. — Предатель найден и казнён. Ставера больше нет. Его люди — под следствием. Мой брат Альрик зачищает клан.

По залу прошёл глухой шум. Кто-то скрипнул стулом, кто-то тихо чертыхнулся. Ставера здесь знали как преданного брата альфы Лауренса и он не раз бывал на общих собраниях, до того как Альрик женился на Вирене. Я продолжал: