— Скоро? А далеко ещё? А папа уже ждёт нас?

Его нетерпение было почти осязаемым. Ладошки оставляли отпечатки на стекле, глаза сияли от радости. Я смотрела на него и невольно улыбалась, хотя за этой улыбкой пряталось волнение, которое с каждым поворотом дороги становилось сильнее.

Кай сидел рядом со мной, внешне спокойный и сосредоточенный. Его рука время от времени находила мою, и я крепко сжимала её в ответ.

Мы пару раз останавливались, чтобы Арсен размял ноги, сбегал в туалет и перекусил. Он носился по небольшой полянке у дороги, точно щенок, которому некуда девать энергию. От его звонкого смеха тепло разливалось в груди. И каждый раз, садясь обратно, он спрашивал одно и то же:

— Ну теперь-то скоро?

И вот, наконец, за изгибом дороги показались высокие кованые ворота. За ними открывалась усадьба: широкий двор, где поблёскивали лужи талой воды, и трёхэтажный дом из тёмного камня с высокой крышей и широкими окнами. На фоне весеннего неба он выглядел строгим и величественным.

У ворот стояли двое охранников в тёмной форме с рациями на груди — они выпрямились, когда наша машина подъехала. Ещё один охранник стоял ближе к гаражу, у массивных чёрных автоматических ворот, ведущих внутрь. Рядом возился пожилой водитель: поливал внедорожник из шланга и натирал капот до блеска. Завидев нас, он сунул тряпку в ведро, распрямился и вытер ладони о тёмную жилетку. Их взгляды внимательно скользнули по машине. Было ощущение, что они ждали именно нас, точнее — маленького Арсена.

Арсен замер, прижавшись носом к стеклу. Его глаза засияли от восторга, когда на крыльце показался силуэт мужчины. Мальчишка судорожно схватился за ручку двери, дёрнул её раз, другой, но замки к счастью были заблокированы. Он обернулся к водителю, и в этом его взгляде было нетерпение и почти отчаяние. Казалось, он готов был выпрыгнуть из машины прямо на ходу.

— Папа… — выдохнул он, и в этом шёпоте было всё: нетерпение, любовь и предвкушение встречи.

Мы вышли из машины. Арсен тут же схватил меня за руку и рывком потянул вперёд, не давая ни секунды на раздумья. Его ладонь была горячей и нетерпеливой — он тянул меня прямо к крыльцу, где в проёме дверей стоял мужчина.

Он был высок, почти такой же могучий, как Кай. Плечи широкие, движения уверенные и спокойные. Тёмные пепельные волосы на висках отливали серебром в лучах утреннего солнца, и этот блеск лишь подчёркивал суровые черты лица. Он был по-своему привлекателен: властный профиль, пронзительный взгляд, губы, тронутые лёгкой улыбкой.

Не нужно было видеть его волчий облик, чтобы понять, кто он есть. Перед нами стоял тёмно-серый хищник: в его осанке таилась звериная мощь, в каждом шаге — уверенность альфы. Арсен был светлее, в нём больше от матери, но сейчас, когда они оказались так близко, сходство с отцом бросалось в глаза. Мужчина шагал к нам, подняв руку в приветствии.

Но стоило альфе подойти к нам ближе и повести носом в воздухе, как всё изменилось. Его шаг замедлился, взгляд скользнул мимо Арсена и остановился на мне. В янтарных глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное. Улыбка исчезла с его губ, зубы оскалились, резкие черты лица исказились.

Из его груди вырвался рык — низкий, злой, угрожающий. Сердце ухнуло в пятки: именно этого я боялась больше всего.

— Папа?.. — Арсен ещё не понял, что происходит, но его ладошка вцепилась в мою с такой силой, что я едва не вскрикнула. Он тоже почувствовал опасность.

Мужчина рванул к нам, прямо на ходу сдирая с себя одежду. В следующую секунду стало ясно: он бросился не к сыну и не ко мне. Его ярость была направлена на Кая.

Я в панике подхватила Арсена на руки. Его маленькое тело напряглось, он пытался обернуться, но я лишь крепче прижала его к себе, разворачиваясь и рванув прочь.

За спиной раздался треск ткани, хруст костей, заглушаемый звериным рыком Кая. Альфы сошлись друг с другом, и воздух дрогнул, вибрируя от их силы.

Я добежала до машины, запихнула Арсена внутрь и захлопнула дверь. Пальцы дрожали, когда я нащупывала ключи — они будто нарочно ускользали из рук. Наконец удалось заблокировать замки. Малыш прижался к стеклу. Он молчал, но дышал часто, прерывисто, маленькие зубки блеснули в оскале. Его широко раскрытые глаза метались от меня к отцу и дяде.

А я застыла, прижимаясь к капоту, не в силах оторвать взгляд от схватки. Две тени — тёмно-серая и белая — сцепились у крыльца.

На бурую, мокрую землю брызнула алая кровь.

Волчица Айлунна

Я застыла, не в силах отвести взгляда. На моих глазах двое альф слились в бешеном вихре: белый и тёмно-серый. Когти рвали плоть, обнажённые клыки впивались в плечи и грудь в отчаянных попытках добраться до горла соперника. Хруст стоял такой, что мороз пробегал по коже. Воздух был насыщен железным запахом крови и мокрой шерсти. Каждый их рык отзывался дрожью в холке, а почва разлеталась комьями в стороны под яростными ударами лап.

Метка вспыхнула в груди такой острой болью, что я согнулась, вцепившись в рёбра. Во мне клокотала ярость Кая, его звериное стремление разорвать врага — и вместе с этим неистовое желание заслонить меня собой. Этот поток чувств обрушивался лавиной, лишал дыхания, и казалось, будто это я сама бросалась в бой: рвала когтями плоть и вгрызалась зубами в шкуру альфы.

Арсен, прижавшись к стеклу, дрожал всем телом. Он тихо поскуливал, не понимая до конца, что происходит. Ещё мгновение назад он бежал к отцу и смеялся, а теперь — видел, как тот пытается убить дядю.

Алая кровь впитывалась в грязь, растекалась, и от этого зрелища внутри меня всё похолодело. Я не знала, что страшнее — то, что один из них может погибнуть, или то, что оба сражаются из-за меня.

Я обернулась к охране. Мужчины наблюдали за схваткой, но не вмешивались. Лица их были напряжёнными: кто-то побледнел, кто-то сжимал кулаки. Казалось, каждый удар альф отзывался в их телах. Двойное давление альфа-силы было таким, что некоторым пришлось вцепиться в капот машины, лишь бы устоять на ногах.

— Что вы стоите⁈ — сорвалось у меня, голос дрогнул от ужаса. — Разнимите их!

Пожилой водитель с седыми висками и резкими чертами лица, посмотрел на меня и тихо покачал головой.

— Нельзя, — сказал он низко. — Альфы сражаются — мы не имеем права вмешиваться.

— С ума сошли⁈ — я метнулась к нему, хватая за рукав. — Они же убьют друг друга!

Он ссутулился, будто сам с трудом выдерживал эту невидимую тяжесть силы.

— Это схватка за место альфы стаи, — пробормотал он, попытавшись вырвать свой рукав из моей хватки. — За право быть вожаком. Такие бои Луна сама вершит. Мы можем только наблюдать.

— За место альфы стаи⁈ — я едва не рассмеялась в истерике. — Какое ещё место, что за бред? Они же… это же… — слова путались, и я с отчаянием посмотрела на мужчину.

Он втянул носом воздух и вдруг резко замолчал. Его взгляд испуганно пробежал по моему лицу.

— Пахнешь, — выдохнул он наконец. — Похоже на его покойную жену. А на тебе метка Кая.

Я оцепенела. Остальные охранники переглянулись. Кто-то ахнул:

— Неудивительно, что Альрику крышу снесло. Вожак за свою самку кому угодно горло перегрызёт.

Я стиснула зубы, глядя на них в недоумении:

— Да вы что, издеваетесь⁈ Я не просила этого… Альрика за меня сражаться! Я… девушка Кая, и я даже имени отца Арсена не знала до сих пор!

Пожилой снова посмотрел на меня с жалостью в глазах.

— Но Луна решила иначе, дитя, — пробормотал он. — Для альф это не шутка. За женщину… за клан… дерутся до смерти.

Я схватила его крепче, вцепившись в руки так, что он не мог вырваться. Он медленно отступал, пытаясь освободиться и отодвинуться как можно дальше.

— Тогда думай! — прошипела я. — Думай, как их остановить. Потому что если ты не найдёшь способ… я тебя поцелую — прямо здесь, на виду у них. Чтобы они увидели и перестали рвать друг друга

Он дёрнулся, будто его ударило током, глаза полезли на лоб от ужаса — и это выглядело почти комично: взрослый мужик, а так испугался простого поцелуя.