— Э-э... как-то не до того было, — беспомощно пробормотал Вит. Он полностью осознавал свою вину и оттого чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Забыл... А что, есть такая необходимость?
Йола и падре обменялись быстрыми взглядами, а затем она снова уставилась на него в упор.
— Ты еще не понял, насколько все серьезно?.. — она уперлась кулаками в стол и теперь взирала на него сверху вниз. Очень выигрышная позиция. Вит невольно отметил, что Йола необыкновенно хороша даже в гневе. — Ну хорошо, мне ты не веришь... тогда послушай, что говорят другие.
Она повела головой в сторону падре.
— Кто это — другие? — холодно осведомился Вит. Он уже выдержал первый напор и теперь рассматривал спутника своей... хм... жены с плохо скрываемым неудовольствием.
— Извини, — с запозданием произнесла Йола. — Я вас не представила... Падре Гуацино, мой хороший друг.
— Очень приятно, — сказал Вит, хотя его тон определенно говорил об обратном. Впрочем, на падре это не произвело никакого впечатления. — Я вас слушаю. Если можно, покороче, пожалуйста...
— Можно.
Голос у падре был под стать росту. Сильный, глубокий... весомый. Таким голосом только заколачивать сваи и отдавать приказы.
— Если совсем коротко, то ситуация просто катастрофическая. Местное население в очередной раз ополчилось на белых мигрантов, обвиняя их во всех своих бедах, что вообще-то говоря, не совсем справедливо. Но кто станет думать о справедливости, когда несчастные горожане ютятся в жалких лачугах, в то время как белые гринго роскошествуют в богатстве и довольстве в просторных современных коттеджах, не говоря уж о фазендах. А коренное население вынуждено наниматься к ним в услужение просто для того, чтобы выжить. Тот факт, что латинос живут гораздо хуже белых пришельцев, как раз и вызывает всплеск ярости и недовольства, нашедший свое выражение в жестоких погромах и беспорядках.
— Почему гринго? — недоуменно спросил Вит. — По-моему, этот термин всегда употреблялся по отношению к американцам, разве не так? Ну, или к тем, кто говорит по-английски. А мы здесь в основном русские.
— Дело не в терминах, — возразил падре. — Для них сейчас все белые — гринго. Национальность не имеет значения.
Он помолчал, а затем добавил:
— Идея стара как мир: все отобрать и поделить. Вот тогда-то и будет всем счастье.
— Не в первый раз и не в последний, — сказал Вит. — Обходилось раньше, обойдется и сейчас.
— Не обойдется, — возразил падре. — Тысячи горожан уже направляются сюда с самыми серьезными намерениями. Достаточно сказать, что они разрушили попавшийся им на пути церковный приход всего лишь за то, что священник — белый. И это, заметьте, в практически поголовно религиозной стране... Можете себе представить, чего ожидать от них дальше? А все, что у вас есть, — какая-то жалкая сотня охранников, совершенно не способная никого остановить. Да еще оранжевый уровень безопасности, который вы почему-то никак не желаете поднять до красного. Хотя и эта мера по сути бесполезна...
— Не понимаю, — нахмурился Вит, — чем конкретно им помешал концерн «Артемида»? Мы существуем здесь не первый год практически автономно и в дела города стараемся не влезать. Какого черта?
— Не стоит поминать врага человеческого, — сурово произнес падре, — когда ситуация и без того критическая. А по сути... ваш суперсовременный концерн и ваши белоснежные коттеджи всегда были у горожан бельмом на глазу. Как яркий пример той жизни, которая никому из них никогда не будет доступна.
— Но почему именно сейчас... — с тоской произнес Вит.
Он вдруг отчетливо понял, что в случае прорыва погромщиков на территорию концерна о субкварковой энергетике как и о «Восьмиярусном озере» можно будет забыть надолго... если не навсегда. Никакая тончайшая технология не способна выдержать столкновение с дубиной народного гнева...
— Мы и сами до конца не понимаем, — сказал падре, переглянувшись с Йолой. — В отличие от предыдущих выступлений на этот раз протесты зашли слишком далеко. Впечатление такое, будто дестабилизация региона кому-то на руку...
Вит опустил голову, переваривая безрадостную информацию. Он и в самом деле не предполагал, что когда-либо придется заниматься решением подобного рода проблем. До сего момента ему вполне хватало теоретической физики... если не брать, конечно, в расчет загадку Белого Всадника.
— Позитивные предложения будут? — наконец, спросил он.
— Самое время объявлять всеобщую эвакуацию, — немедленно отреагировал падре. — Наверняка подобные мероприятия предусмотрены... хотя бы на случай природных катастроф. Главное сейчас — сохранить жизнь людей.
«Этот иезуит, безусловно, прав, — подумал Вит. — Сохранив людей, мы сохраним все. Не могут же погромы продолжаться бесконечно.»
Он решительно потянул из кармана орифлектор, выбрал на виртуальном экране пункт «Всеобщее оповещение» и твердым голосом зачитал распоряжение о немедленной эвакуации. После чего вызвал на связь начальника охраны.
Мигуэль Ортега выглядел непривычно растерянным. Его на удивление неуверенный вид косвенно подтверждал слова падре о том, что ситуация в городе практически вышла из-под контроля.
— Погромщиков как минимум несколько тысяч, — сообщил он, бегая глазками из стороны в сторону. — Не уверен, что силовые барьеры сдержат их надолго.
— Ну так повысь уровень безопасности до красного, — распорядился Вит.
Мигуэль некоторое время молча хлопал глазами, а потом осторожно произнес:
— Но как же... у меня приказ. Генеральный директор...
— Ты прекрасно знаешь, что Рамона здесь нет, — мрачно процедил Вит, — и замещаю его именно я. Поэтому настоятельно советую исполнять приказы без лишних разговоров, а также сообщаю, что саботажа с твоей стороны не потерплю. И еще... На всякий случай заверяю: в случае чего тебя не спасут никакие родственные связи. Уразумел?
Охранник молча сверлил его глазами, а затем неохотно произнес:
— Слушаюсь... красный уровень...
— Так-то лучше. И еще... оповести Службу Безопасности. Думаю, их помощь нам никак не помешает. Хотя, им наверняка и без того известно больше нашего.
Ортега кивнул и пропал из поля зрения. Доминатор с отвращением смахнул орифлектор с лица. Йола и падре молча наблюдали за его действиями.
— Тот еще работничек, — прокомментировал Вит на редкость содержательный диалог. — Бегать за юбками — тут мы герои, а как доходит до дела...
Он безнадежно махнул рукой. А затем сказал после недолгой паузы:
— Йола! Прошу... проконтролируй ход эвакуации. А также оповести СБ, а то я этому Казанове не очень-то доверяю. Сделаешь?
— Конечно. А как же ты? Намерен выполнить собственный приказ?
— Обязательно. Вот только... Закралась у меня одна крамольная мыслишка... А что если весь этот погром затеян с целью заполучить секреты нашего КБ? Утилизация туннелированной энергии — настоящий Клондайк, наложить на него лапу найдется немало желающих. Понимаю, звучит не очень... но все же. Конкурентов пока никто не отменял... есть парочка отмороженных кандидатов. А потому... обещаю, что присоединюсь к вам, но немного позднее.
— Что собираешься делать?
— Прежде всего обеспечить сохранность секретной документации. Коды доступа есть только у меня и Рамона, а потому сейчас это только моя забота.
Йола некоторое время молча смотрела ему в глаза, а потом произнесла:
— Хорошо. Я буду ждать тебя. Помни.
— Когда закончите, спускайтесь на первый этаж, — деловито добавил падре. — Лифтом не пользуйтесь, только по лестнице. Там слева есть коридор... ну, тот, где сотрудники переодеваются в рабочую одежду. Ждите там и не высовывайтесь, что бы ни случилось.
— Вит, прислушайся, — закусив губу, сказала Йола. — Поверь, это очень серьезно.
— Да понял я, понял...
«Никакой это не падре, — думал он, глядя вслед посетителям, торопливо покидающим кабинет. — Теперь я уверен в этом на все сто. Рассуждает как стратег, спланировавший рискованную операцию. Тоже мне... священник... Скорее, телохранитель какой-нибудь или вообще ряженый спецназовец... Вот только что он делает рядом с Йолой?»
