— Внимание! — сказал Фрэд, резко затормозив у самого подножия. — Впереди камни. Вероятно, западная граница ярданга.
— Похоже.
«Показалось, или голос Алины и в самом деле прозвучал напряженно? Впрочем, не удивительно. Завал из камней в узком проходе способен вывести из равновесия кого угодно, даже бывшего сотрудника МУКБОПа. А уж молоденькую девчонку-марсолога и подавно. И нам еще повезло, что между гребнем и облачным потолком осталось достаточно места для маленькой юркой машинки. Иначе и в самом деле пришлось бы ползком.»
— Попробую взобраться, — сообщил он. — А ты пока оставайся на месте. Начнешь движение лишь после того, как я перевалю на ту сторону. Понятно?
— Да. Послушай... может все-таки не стоит? Бросим квадроциклы здесь. Тем более, все равно придется их оставить, не сейчас, так через несколько минут. Стены придвинулись чуть ли не вплотную.
Фрэд с сомнением разглядывал засыпанный песком и щебнем склон. Несомненно, определенный резон в словах спутницы есть. Но что если до спасительной мембраны им не хватит тех самых нескольких сотен метров, которые они смогли бы преодолеть, по-прежнему используя силу и скорость своих механических коней?.. Так что нет. Если в конце концов и придется с ними расстаться, то только в самый последний момент.
— Я начинаю, — сказал он. — А ты гляди в оба.
Квадроцикл дернулся и медленно полез в гору. Алина внимательно наблюдала за восхождением, ведь в случае успеха ей предстояло повторить пройденный Фрэдом маршрут. С первых же метров стало понятно, что не предназначенным для скалолазания машинам придется совсем не сладко. Впрочем, как и людям.
Колеса то и дело пробуксовывали на скользкой каменистой осыпи, и тогда из-под них летели вниз большие и маленькие обломки. Алина молилась, чтобы ни один не угодил в облачную стену, хотя совершенно не представляла, что может произойти, если подобная неприятность все-таки случится. Просто твердо знала: наверняка что-нибудь плохое, иначе и быть не может, не зря же Фрэд предупреждал.
Тем не менее, хоть и с великим трудом, машина продвигалась к намеченной цели. Вот до гребня осталось не более трети всего пути... вот уже четверть... Ну же, давай! Еще чуть-чуть!
Сердце девушки вдруг замерло, когда квадроцикл, напоминавший отсюда большого черного жука, неожиданно съехал на несколько метров вниз, и его корму стало заносить вправо, прямо в сторону предательски выступающего туманно-облачного выступа, словно специально выросшего на относительно гладкой белесой стене.
— Фрэд! — крикнула она.
— Вижу, — сквозь зубы отозвался командир. — Не говори под руку.
Алина затихла, с тревогой вслушиваясь в тяжкое дыхание, доносящееся из наушников.
Черный жук вдруг яростно завозился на осыпающемся склоне и рванулся вверх, словно собрав для финального броска последние оставшиеся силы. Еще немного, всего несколько метров... Машина зацепилась передними колесами за каменный гребень и тяжко перевалила через него, замерев в неподвижности.
— Ура! — закричала Алина и захлопала в ладоши. — Удалось! Я люблю тебя, Фрэд Ньюман!
— Вот так... сразу? — слегка задыхающийся голос прозвучал с неприкрытой иронией. — А совсем недавно кто-то — не будем уточнять, кто — был готов испепелить меня прямо на месте.
— Дурак, — смутилась Алина. — Я же не в том смысле.
— Жаль. А я-то надеялся.
— Вчера нужно было надеяться. А сегодня поезд ушел.
— Поезд? Какой поезд?
— Ну, так говорят, когда кто-то выпустил удачу из рук. Опоздал, другими словами.
— Ушедший поезд можно догнать.
— Не на этот раз.
— Посмотрим, — Фрэд, наконец, отдышался и, враз посерьезнев, произнес:
— Чтобы не опоздать, нужно двигаться дальше. Ты как, готова повторить мой маршрут?
— Не знаю, — с сомнением ответила Алина. — Твой заезд по вертикальной стене выглядел на редкость душераздирающе. Но других вариантов, насколько я понимаю, не предусмотрено.
— Отчего же. Можно оставить квадроцикл внизу, а путь продолжить на моем. Подняться пешком по склону значительно легче.
— Жалко. Он для меня словно надежный боевой товарищ... А что у нас с той стороны?
После длинной паузы Фрэд ответил:
— Нормально. Как на загородном шоссе.
— Тогда я все-таки попробую.
Он не стал отговаривать. В конце-то концов, опыт вождения у них абсолютно несоизмерим. Ежедневные многочасовые и многокилометровые заезды марсолога по марсианскому бездорожью наверняка не прошли даром. Так что, пусть, если ей так хочется.
Квадроцикл легко тронулся с места и начал подъем. Фрэд внимательно следил за тем, как машина, словно играючи, берет одно препятствие за другим и невольно восхищался мастерством водителя. Вот, наконец, пройден тот злосчастный рубеж, на котором едва не прервалось его собственное восхождение. До вершины осталось всего ничего.
В этот момент все и произошло. Глядя сверху, определить причину оказалось совершенно невозможно. То ли подвернулся под колесо какой-то особенно неприятный камень, то ли просто дрогнула рука. Только машину внезапно повело куда-то вбок, и она всей кормой въехала в предательский облачный выступ, встречи с которым так счастливо удалось избежать Фрэду.
Он даже зажмурился, совершенно не представляя реакции темпор-объекта на столь грубое вторжение. Ожидания были самыми неприятными, однако шли минуты, а ничего особенного так и не случилось. Когда он вновь открыл глаза, квадроцикл уже занес передние колеса над гребнем.
«Выбралась, — он с облегчением перевел дух. — Надо же... и как ее угораздило.»
Алина остановила машину и с трудом вывалилась наружу. Ее качало.
— Что теперь будет? — тяжело дыша, спросила она.
— Не знаю. Могу сказать только одно: без последствий наверняка не останется.
— А что по этому поводу говорит твой любимый Тобольский? Или он не допускал подобных ошибок?
— Настолько грубых — нет. Осторожные попытки зондировать облака заканчивались тем, что в отчете обозначено термином «сверхвизг».
— Визг? Да еще «сверх»... Звучит не то чтобы очень. Что это такое?
— Думаю, скоро узнаем.
Реакция последовала через долгих восемь минут томительного ожидания.
Сначала где-то в отдалении раздался отвратительный скрежет, с каждой секундой набиравший все большую силу. Сразу же возникла мысль о ржавых цепях и несмазанных дверных петлях. А также о полуразрушенных рыцарских замках и старых обвалившихся подземных ходах.
— Началось, — прокомментировал Фрэд. — Терпи, не думаю, что это надолго.
Непонятно, услышала его Алина или нет, мерзкий металлический грохот заглушал все, заполняя вселенную мощной и на редкость отвратительной какофонией. Фрэд отчаянным движением вырубил рацию, однако никакого эффекта явно запоздалая мера так и не возымела. Цепи гремели прямо внутри черепной коробки. Он крепко сжал зубы и приготовился к худшему.
Ржавые петли дополнились нарастающим скрипом, от которого засвербило в висках и свело челюсти. Словно кто-то водил стальным ножом по оконному стеклу... или по тарелке. Огромным ножом по огромной тарелке. И на этом фоне совершенно отчаянный вопль, полный невыносимой боли, мгновенно набравший невероятную высоту и поистине чудовищную силу.
Фрэд не выдержал, закричал. В глазах помутилось, он перестал понимать, где находится и зачем. В голове грохотало и скрежетало, а оглушительный визг, казалось, вот-вот пронзит измученный мозг навылет. Сознание совершенно определенно готовилось покинуть истерзанное ментальной пыткой тело.
И вдруг разом все кончилось. Словно кто-то там, в глубине туманных облаков, наконец, решил, что на первый раз достаточно, и повернул долгожданный выключатель. Фрэд расслабленно откинулся на спинку кресла, медленно приходя в себя.
«Как там Алина?» — вяло подумал он.
Сил на то, чтобы повернуть голову, не было. Приложив немаленькие усилия, он дотянулся до пульта и включил рацию. Рука казалась налитой свинцом... или ртутью.
— Алина, — позвал он, не особенно надеясь на ответ. Девушка могла не успеть отойти от шока... могла, вроде него, вырубить связь... да мало ли что. Могла потерять сознание. О худшем думать не хотелось.
