Она, закусив губу, смотрела на Двинского, и только на него.

— Неожиданно, — произнес тот. — Не могу сказать, что вы меня убедили, но, по крайней мере, заставили задуматься. Вообще-то говоря, гипотеза в достаточной степени бредовая, чтобы быть истинной... вы уж извините за резкость.

— А я поддерживаю Алину, — неожиданно заявил Вит. — Возможно, она была не до конца убедительна, но логических нестыковок в ее построениях я не увидел. Считаю, спасательная экспедиция необходима, причем, чем скорее, тем лучше.

— А вы, надо полагать, специалист? — ощетинился Двинский. — В темпорологии, топологии, теории гиперпространства?..

Очень он не любил всезнаек и выскочек.

— Я во многих областях специалист, — усмехнулся Вит. — Даже в мелиорации.

— Вит — один из ведущих физиков-теоретиков планеты, — Йола сочла необходимым вступиться за репутацию мужа. — Советую прислушаться к его мнению.

— Обязательно, — язвительно произнес Двинский. — Кто-то еще хочет высказаться?

Все молча смотрели на облеченного властью начальника Службы информационного обеспечения и ожидали окончательного решения. Он обвел компанию хмурым взглядом и произнес:

— Скажу прямо: вопрос о снаряжении к Регулу спасательной экспедиции не входит в мою компетенцию. Не уверен, что это вообще возможно. Но могу обещать, что направлю соответствующий запрос на Новастру вместе с высказанными здесь теоретическими построениями. А там уж как решат... Надеюсь, это все?

— Спасибо, — сказала Алина.

Двинский развернулся и торопливо направился к своему рабочему месту, ежесекундно ожидая нового вопроса, способного перерасти в очередную затяжную дискуссию. Однако больше его никто не остановил.

Следующие два с лишним часа начальник Службы информационного обеспечения провел за изучением материалов, касающихся катастрофы в «Зоне мониторинга». Йола-Наталья изложила события сухим официальным языком, на редкость аккуратно и крайне подробно, дополнив отчет собственными умозаключениями. Словно доклад на какой-нибудь конференции по вопросам влияния топологически неравновесных структур на гиперпространственные флюктуации. Причастность Ордена Черного Дракона к бандитскому налету на исследовательский центр не оставляла никаких сомнений, в этом Двинский был полностью с ней солидарен. Ни одна из известных ему террористических организаций не посмела бы вот так, внаглую, напасть на тщательно охраняемую — и не кем-нибудь, а именно османами! — международную исследовательскую группу, курируемую не только соответствующими спецслужбами Приземелья, но в том числе и Новастрой. Даже самые отчаянные безумцы вряд ли рискнули бы связаться с грагалами, разве что Орден... Хотя, как сказать... Нападение на «Артемиду» когда-то тоже невозможно было себе представить. И тем не менее... Рано или поздно случается, казалось бы, даже самое невероятное.

Двинский, окутанный призрачным сиянием сфеарного пространства, уже в который раз внимательно изучал отчет Йолы в той его части, что касалась инцидента в «Зоне мониторинга». Словно пытался отыскать нечто важное, ускользнувшее при предыдущих просмотрах.

«Что же все-таки послужило причиной столь дерзкой спецоперации? — думал он. — Страх перед неизведанным? Или патологическая ненависть ко всему загадочному и необъяснимому, берущему начало в пугающих безднах Дальнего и Сверхдальнего Внеземелья?.. Не говоря о вызывающих оторопь и панический ужас модификациях человеческого организма, в полной мере испытавшего на себе коварные прикосновения Неведомого. Или все вместе?.. Что ж, не исключено. Провокации против находящихся на Земле грагалов, кстати, прекрасно объясняются любым из этих предположений. Уж в нападениях на сотрудников миссии и просто отдыхающих Ордену точно нет равных. Хотя неопровержимых доказательств до сих пор никаких...

Но что касается маниакальной убежденности Йолы в том, будто причиной пиратсткого налета послужил ее муж... Хм... Да кто он такой? Далеко не грагал... но и не человек... вообще неизвестно кто. Йола не поленилась, расписала версию о его возможном происхождении на редкость подробно. Хм... загадочное порождение марсианской аномалии... один из шестнадцати. Правда, после османской катастрофы пропорции существенно изменились. Теперь он один из пяти... или даже трех? Число погибших двойников по-прежнему остается неизвестным. Неужели Орден испугался Виталия Петричева до такой степени, что решился пойти на крайние меры, лишь бы избавить мир от его присутствия? Почему-то верится с трудом. Тем более что в «Зоне мониторинга» он оказался далеко не одинок. Чертов Хайрулла! Теперь уже вряд ли кто узнает, скольких так называемых «амнезоидов» сумел затащить к себе хитромудрый вали. Причем, втайне, с легкостью обойдя контроль Приземелья да и наш собственный, чего уж греха таить... Но зачем? В чем причина столь явно выраженного интереса? Неужели Хайрулла и впрямь рассчитывал отыскать среди несчастных двойников, не помнящих собственного прошлого, загадочного Белого Всадника? Глупо. Глупо и наивно.

Шамбала... В наше просвещенное время верить в подобные легенды просто смешно. Да и что стал бы делать столь убежденный фанатик, если бы и в самом деле нашел способ проникнуть сквозь запертые двери? Завоевывать? Набивать золотом и драгоценностями бездонные карманы? Или принудить управляющих миром мудрецов исполнять собственную волю? Полный бред. Гипотетическим владыкам Шамбалы, обладающим технологиями, частично явленными миру в «Зоне мониторинга», не составило бы никакого труда пресечь подобные поползновения. Да они любого агрессора раскатали бы в блин и намазали тонким слоем... Хм... впрочем, именно это там и произошло. Жаль, что в случившемся катаклизме пострадали не одни лишь фанатики.»

Движением руки Двинский погасил сфеарий, а затем устало откинулся на спинку кресла. Дальнейшие размышления над ролью Виталия Петричева при полном отсутствии достоверных данных он считал бесполезной тратой времени.

«Все, хватит! Османская катастрофа требует вдумчивого расследования, кавалерийским наскоком подобную загадку не разрешить. Пусть информация как следует утрясется, уляжется в голове, а там, глядишь, что-нибудь разумное и получится. А пока займемся текущими делами.»

Он встал, подошел к окну и некоторое время просто наблюдал за взлетом лихтера, уносящего в сияющие небеса очередную партию мигрантов. Давно ставшее привычным зрелище направило его мысли в другое русло.

«Целый год космический мост на Дигею работает в непрерывном режиме, — думал он, — а очередь из желающих покинуть Землю не только не уменьшается, но становится все длиннее и длиннее. И в этом свете почему-то все более и более непосильным начинает выглядеть обязательство, добровольно взятое на себя грагалами. Чем-то сродни попытке вычерпать чайной ложкой мировой океан. Страшно подумать, сколько миллионов человек предстоит пропустить буквально через игольное ушко, сколько еще уйдет на это времени и ресурсов. Однако деваться некуда, альтернативой может стать только полная катастрофа.»

Двинский вздохнул и вернулся к столу. Предстояла рутинная, но тем не менее крайне важная работа.

Прежде всего он сочинил послание для своего марсианского коллеги, в котором подробно описал внезапно возникшие трения с Орденом Черного Дракона, ни с того ни с сего озаботившегося кардинальным решением вопроса с бывшим экипажем «Леопарда», а также Натальей и ее мужем. После чего в постскриптуме попросил всемерного содействия в обеспечении их безопасности. Он нисколько не сомневался, что Игорь Никитин сумеет предпринять для этого все возможное и невозможное, многолетняя дружба с главой марсианского филиала была тому порукой.

Покончив с этим важным делом, Двинский глубоко задумался. Предстояло самое, на его взгляд, неприятное. Высказанное Алиной предположение о том, что первый экипаж рейдера может оказаться до сих пор жив, не находило в его душе никакого отклика. Ну не верил он в подобные чудеса, хоть убей! Фокусы со временем, текущим по-разному в системе Регула и здесь, на Земле, не выглядели для него сколько-нибудь убедительно. И тем не менее, обещание дано, а значит, нужно его выполнять.