— Что может быть важнее? — начал было Вит, однако под строгим взглядом жены тут же сник и торопливо сказал: — Все, молчу... молчу...
Они, наконец, выбрались из толпы переселенцев, источающей ощутимые флюиды недоброжелательности, и остановились перед барьером, перегораживающим проход в служебные помещения аэропорта. Йола без тени сомнения предъявила скучающему охраннику что-то вроде небольшого круглого жетона, решительно не похожего на обычный пластиковый билет. То ли пропуск, то ли какой-то опознавательный знак...
Вит с беспокойством озирался по сторонам. Ему почему-то представилось, что они не имеют никакого права здесь находиться, и прямо сейчас страж порядка поднимет тревогу, после чего у них начнутся по-настоящему крупные неприятности.
«А если еще и МАКОД подтянется, — думал он, — станет совсем плохо. Правда, ко мне у них не должно быть претензий... но ведь я же не дам Йолу в обиду. И уж тогда место за решеткой нам точно обеспечено. Как минимум.»
Охранник крутил жетон и так и сяк, разве что на зуб не попробовал, после чего перевел взгляд на мгновенно облившегося холодным потом Вита. Йола с ледяным спокойствием произнесла что-то неразборчивое, после чего страж нехотя вернул жетон и открыл барьер. Вит на деревянных ногах проследовал за женой, ежесекундно ожидая окрика в спину. Однако обошлось.
Они молча шагали по каким-то извилистым коридорам, пока совершенно неожиданно не оказались на борту самолета. Вит даже не понял, в какой именно момент это произошло. Он до последнего не верил, что все окажется настолько просто, и окончательно успокоился лишь тогда, когда воздушное судно оторвалось от взлетной полосы.
— Располагайся, — произнесла Йола, разматывая осточертевший черный платок. — Полетим с комфортом.
Только сейчас Вит осознал, что небольшой салон в носовой части самолета абсолютно пуст. С десяток удобных мягких кресел оказались никем не заняты.
Их уединение нарушила молоденькая стюардесса в небесного цвета форме. Слегка склонившись, она с дежурной улыбкой произнесла:
— Приветствую вас на борту нашего лайнера. Полет продлится около четырех часов. Может быть, вам что-нибудь нужно?
Йола отрицательно покачала головой.
— Проследите, чтобы нам никто не помешал, — сказала она. — Включая вас. И отключите, пожалуйста, систему оповещения.
— Понимаю, — не моргнув глазом, ответила стюардесса и повернулась к выходу.
— Э-э... — остановил ее Вит. — Извините... я бы что-нибудь съел. Это возможно?
— Конечно. Могу предложить куриные котлеты или запеченую форель. Что желаете?
— Э-э... и то, и другое. Можно в двух экземплярах.
Йола взглянула на мужа с удивлением.
— Понимаешь... больше суток ничего не ел, — оправдывающимся тоном пояснил он. — Пара бутербродов на завтрак не в счет.
— Да я не возражаю. Ты и в самом деле со всем этим справишься?
— Даже не сомневайся.
— Хорошо... В таком случае, принесите мне коньяк. Грамм сто, пожалуйста...
— Мне тоже, — заявил Вит и, повернувшись к жене, добавил: — Ты права, со стрессом нужно бороться. До полного искоренения.
Стюардесса кивнула и вышла.
— Ты у нас что, настолько важная персона? — спросил Вит, устраиваясь поудобнее. — Персональный самолет — это... это внушает...
Йола рассмеялась.
— Важная, но не до такой степени, — сказала она. — У нас за спиной больше трехсот человек переселенцев, а мы... а мы тут. Должны же у спасителя человечества быть свои маленькие привилегии! К тому же... перелет длинный, и разговор предстоит серьезный. А здесь нам никто не помешает.
— Устал я от разговоров, — поморщившись, объявил Вит. — Ты знаешь, я тут усвоил одну истину... Ничего хорошего все эти разговоры лично мне не несут. По крайней мере, в последнее время. Дан Айзенхарт с незабвенным ГАВКом... потом Хайрулла этот... Витт, Флора... И каждый раз какая-нибудь новая неприятность. Надоело! Может, обойдемся без этого?
— К сожалению, не обойдемся. Настоящие неприятности только начинаются, и свою задачу я вижу в том, чтобы ты встретил их с открытыми глазами.
Вит долго молчал, хмуро глядя в пол, а потом произнес:
— Оптимистично. Ты знаешь обо мне что-то такое, чего не знаю я сам?
— Далеко не все, но многое. Начиная с момента рождения.
— Что же в нем необычного? Помнится, я рассказывал...
— Да. Что родился на Европе... остался сиротой... Знаю. Только это чужие воспоминания... того, другого... Витта. А вот место и обстоятельства твоего появления на свет совсем-совсем иные... Не забывай, на самом деле ты — его копия. Улучшенная, подправленная, но все же копия... Извини.
— Ничего-ничего... я уже, кажется, привык, — с горечью заявил Вит. — Мало мне Хайруллы и этого... двойника. Теперь и ты туда же... Так что там насчет моего происхождения?
Йола некоторое время молчала, а потом произнесла:
— Зря ты так. Думаешь, прошедший год дался мне легко?
— Извини, накопилось... Не каждый день тебе объявляют, что ты, оказывается, нечеловек.
— Я понимаю... Грагалы нередко оказывались в такой же ситуации.
Вошла стюардесса, поставила блюда и бокалы на невысокий столик и бесшумно удалилась. Вит с энтузиазмом принялся за еду.
Йола некоторое время молча наблюдала, неторопливо потягивая коньяк, а потом спросила:
— Так я продолжаю?
Вит кивнул, не переставая жевать.
— Что ж, надеюсь, аппетит тебе не испорчу. Только начать придется издалека. Просто потому, что моменту твоего... хм... зарождения предшествовала целая цепочка событий. Кстати, если по ходу дела возникнут вопросы, смело перебивай...
— Угу... непременно.
— Итак, вернемся на Марс. Время — примерно год назад.
— Как раз тогда, когда мы впервые познакомились?
— Именно. За неделю до памятной встречи в кафе.
— Хм... Хочешь сказать, что в это время на Марсе случилось нечто более знаменательное? Даже не могу себе представить.
— Опять угадал. Ну, может, не такой величины, но... тоже довольно заметное. Во всяком случае, повлекшее за собой целый хвост серьезных последствий. Явление, которое наш друг Алексей Поляков метко окрестил Большим Хлюпом.
Вит вздрогнул. Почему-то подсознательно он ожидал чего-нибудь в этом роде.
— Вот как? На Марсе тоже бывают хлюпы? — осведомился он.
— Они везде бывают. Причем, обрати внимание на время: судя по всему, этот Большой Хлюп был самым первым из всех зафиксированых.
— Странно... — задумчиво произнес Вит. — А я почему-то считал их источником озеро в Зоне мониторинга. Впрочем, Алексей прозрачно намекал на целую Вселенную... Так ты говоришь, этот хлюп был каким-то особенным? Самым, так сказать, хлюпистым из всех хлюпов?
— Скорее наоборот. Очень слабым, его можно было вообще не заметить. По сути на загадочное явление почти никто и не обратил никакого внимания, разве что немногочисленные специалисты-космологи. Сильно удивились, пожали плечами и благополучно забыли.
— Ну да... — криво усмехнувшись, произнес Вит. — Незаметный такой Большой Хлюп. Вселенная вздрогнула во сне... — это, конечно, не событие. А может, не во сне, а от ужаса, глядя на то, что мы вытворяем с собственным домом.
— Не стоит драматизировать, — возразила Йола. — К тому же, всех прочих, включая меня, занимали тогда совсем другие проблемы.
— Постой... — Вит вдруг отложил вилку, нахмурился и пристально посмотрел на жену. — Но ты же грагал...
— Тоже мне открытие... Только сейчас дошло? — язвительно осведомилась Йола. — Вот и говори с тобой после этого.
— Да нет, я не о том, — в его голосе послышалась досада. — Что ты вообще делала на Марсе? Участвовала в работе Марсианской Конвенции Двух?
— Наконец-то соизволил спросить. Год назад такие мелочи тебя почему-то не занимали... Мой ответ — не совсем. К тому времени основные вопросы, связанные с пребыванием грагалов на Земле, уже были практически решены. Так же, как и проблема миграции землян на планеты Дигеи. Оставалось лишь зафиксировать отдельные процедурные моменты... Если помнишь, я прочла тебе целую лекцию о пампагнерах и их замечательных свойствах. Так вот, один из них к тому времени уже переместили на орбиту Земли для обеспечения нужд переселенцев, а другой готовился занять постоянное место на орбите Марса. Как специалист-физик я входила в группу, контролирующую ход этой непростой во всех отношениях операции. Ну и, как ты понимаешь, наш небольшой коллектив состоял в основном из грагалов. Земляне попросту не имели соответствующих технологий.
