Я «солдатиком» летел по почти вертикальному жёлобу, зажмурившись от бешено свистящего встречного ветра, вцепился обеими руками в шапку и мысленно уже готовился использовать левитацию… как вдруг полёт закончился — в том самом сугробе. Я со свистом ворвался в снежную массу сразу по самые уши, забарахтался, бултыхнулся и кулём вывалился на твёрдую поверхность. Шапка, естественно, упала. Снег набился в сапоги, попал за шиворот…

— Мне очень льстит, что мужчина сам падает к моим ногам, — раздался надо мной хорошо знакомый весёлый голос. — Но вы выбрали опасный способ падения.

— Я пришёл на встречу, — зачем-то сообщил я, открывая глаза. — Как и договаривались, у сугроба.

Моя сребровласая знакомая помогла мне подняться.

— Вы решили, что раз уж сугробы — наша судьба, лучше выбирать их самому?

— Что-то вроде того, — поднявшись, я на мгновение оглянулся. — Надеюсь, что эта горка такие сюрпризы детям не подкидывает.

— В этом будьте уверены — подобные шутки у неё припасены только для взрослых… некоторых, — сказала девушка, лукаво щурясь. — Получается, я выиграла! Я первая вас заметила!

Я с улыбкой развёл руками.

— Вы удачливее меня. И какой приз вы желаете получить за свой выигрыш?

— Ой… — она засмущалась. — Мы же ни на что определённое не спорили…

— Я настаиваю.

— Тогда вам придётся немного подождать, господин сугробный летун. Мой перерыв почти закончился, а в следующий раз я освобожусь через полчаса.

Обогнув ледяную башенку, мы вышли на круглую площадку, окаймлённую морозным кружевом. В центре площадки стояла высокая брюнетка в красном — та самая, которая утащила мою знакомую из кафе после нашего кофепития — и что-то громко рассказывала группе маленьких детей, энергично жестикулируя; детвора восторженно внимала. В воздухе вокруг них медленно и неторопливо порхали шарики белого света.

— Подождите здесь, пожалуйста, — попросила моя знакомая, остановившись возле невысокой пушистой ёлочки, и заговорщицким шёпотом добавила: — Отсюда открывается самый лучший вид!

Сама она обошла площадку и остановилась точно напротив напарницы.

Я прислушался: темноволосая девушка рассказывала сказку о том, как однажды повздорили Весенний Мастер-волшебник и Зимняя Мастерица-волшебница, из-за чего маленькое королевство целый месяц лихорадило причудливыми явлениями природы. В конце волшебник и волшебница помирились, а практическим результатом сказки остались праздник Зимневесенник и любимое многими лакомство — мороженое…

Закончив говорить, брюнетка широко раскинула руки в стороны и всплеснула ими, будто крыльями, затем хлопнула в ладоши, и моя сребровласая знакомая принялась быстро-быстро рисовать в морозном воздухе — каждый взмах, каждое отточенное движение оставляли сияющий след. Подчиняясь волшебству, шарики света лопнули, точно цветочные бутоны, и из завитков энергии начали складываться картины — живые сцены из только что поведанной сказки.

Вот Зимняя Мастерица и Весенний Мастер. Украшенный снегом и льдом лес. Стаи серебряных птиц. Пушистые клубочки-зайчата, белые и пёстрые. Белки, серые и рыжие. Подснежники и снежинки размером с колесо. Королевство, окутанное Зимой и расцветающее Весной.

Дети буквально очутились внутри повествования: можно было запросто потрогать цветы, поймать за хвост игривую метелицу, взять в руки зайчишку, поприветствовать волшебников. И представление не было всего лишь картинками — каждое действие сопровождалось звуками: из ниоткуда доносился свист ветра, журчание воды, шелест листвы, звонкие птичьи трели. Не было только разговоров, но для понимания происходящего они и не требовались.

Напарницы-иллюзионистки действовали слаженно и уверенно, — и всё-таки я подметил, что моя знакомая была в этом тандеме главной художницей. Холстом и красками ей служило волшебство во всём его великолепии.

Полчаса пролетели незаметно. Я наблюдал, как девушки напоследок создали гирлянду мерцающих звёзд, которые медленно планировали вниз и таяли, касаясь маленьких розовых ладошек.

Дети, счастливо гомоня, похлопали волшебницам, все кучно обнялись и рассыпались по парку, обсуждая увиденное. Брюнетка в красном куда-то умчалась, а моя знакомая, коротко переговорив с человеком в причудливом фиолетово-зелёном одеянии, подошла ко мне.

— Простите за ожидание, — сказала она.

— Вам не за что извиняться, — поспешил заверить я. — Это мне следует извиниться, что несвоевременно свалился вам под ноги.

— Как знать — может, и своевременно, — она посмотрела на вечернее серебристо-розовое небо. — На сегодня моя работа закончена.

Я понял намёк и предложил ей руку:

— В таком случае, позвольте пригласить вас на прогулку.

Приглашение было принято.

Мы медленно шли вдоль реки и говорили обо всём и ни о чём: о причудах ледяных горок, о том, как сложно найти хорошую бумагу и чернила, как лучше распределять энергию для создания волшебного изображения… и ни слова о знакомстве. Мы оба боялись спугнуть эту хрупкую и так естественно возникшую между нами лёгкость.

— О, смотрите! — моя знакомая указала вперёд. Немного правее, среди нагромождения горок была одна — сравнительно невысокая, но самая длинная: она тянулась через весь склон и под конец изгибалась крутым виражом. А в конце этого виража, почти у кромки катка, лежал идеально круглый и пушистый, никем не тронутый сугроб…

— Я сегодня уже катался, — неуклюже попытался отвертеться я, догадавшись, о чём думает моя дама. — Как вы можете помнить, не очень удачно…

— Обещаю, эта — смирная, без выкрутасов, — её глаза озорно блеснули. — Проверено мною лично. Или вы боитесь?

Ответить я не успел, она уже тащила меня за руку к лесенке.

Вызов был брошен — и принят; через минуту мы уже забрались наверх и уселись рядышком. Жёлоб горки был довольно узкий, так что нам пришлось потесниться.

— Можете меня обнять, я не против, — заявила моя знакомая и тут же сама обвила меня правой рукой за пояс. Я в ответ неловко приобнял её за плечи, подметив, что румянец на её щеках стал ярче. — На счёт три? — предложила она.

Я кивнул.

— Раз… два… три!

Мы оттолкнулись одновременно и покатились, постепенно набирая скорость.

По сравнению с первой горкой, на этой скольжение было неторопливым, я бы даже сказал — вальяжным. Впрочем, вираж под конец дал нам хорошего разгону, и мы, хохоча и цепляясь друг за друга, клубком рухнули в мягкий сугроб, подняв тучу лёгкого пушистого снега.

— Отличный сугроб, — выдохнула моя знакомая и села, глядя на меня сверху вниз. — Самый весёлый.

Я не мог с ней не согласиться.

Домой я в тот вечер возвращался пружинистым шагом, — смех сказать, почти вприпрыжку. Несмотря на усталость, собственное тело казалось лёгким, как воздушный шарик. Моя знакомая по-прежнему оставалась безымянной, но я точно знал, где и когда с ней встречусь — и где её можно встретить невзначай.

Наша прогулка, возобновившаяся после горки, закончилась слишком быстро — с наступлением вечера ударил мороз, да ещё и усилился пронизывающий ветер с реки. Мы капитулировали перед силами зимней погоды и спрятались в маленьком кафе, там плотно поужинали и условились о следующей встрече — уже завтрашним вечером, в соседнем парке. На этом всё и закончилось: к сожалению, мою сребровласую знакомую завтра с раннего утра ждала работа (впрочем, как и меня). Ну ничего, весь завтрашний вечер будет наш, а в недалёком будущем ещё и выходные, в том числе праздничные…

Отмахиваясь от мечтаний, я проводил девушку до экипажа и сам отправился домой. По пути сделал крюк и заскочил в торговый центр, чтобы купить моей даме подарок: это предыдущие встречи получились спонтанно, а теперь свидание назначено с точностью до получаса, и идти с пустыми руками нельзя. А цветы зимой показались мне не слишком удачной затеей — и холодно для них, и велик риск оплошать (сужу по маме и Ариэли: они обе терпеть не могут цветы с сильным ароматом).