Возвращаюсь к дневнику. Народу в бухте Песчаной почти нет, конец августа, все разъехались. Я по тропинке через дюну перешёл в бухту Бабушка, она совсем близко, десять минут ходьбы. Бухточка просто сказочная – маленькая, уютная, по сторонам закрыта от ветра скалами, пляж – мелкие плоские камешки, как будто отсортированы по размеру, один к одному. Строений здесь никаких нет, люди приходят сюда купаться и загорать. Посреди пляжа лежит толстое бревно, целая колода, её давно здесь замыло песком. Я удобно на ней расположился, пообедал остатками каши, которую варил утром, и сразу увлёкся чтением своей новой книги. Байкал плещется у моих ног в буквальном смысле слова (в двух метрах), свежий ветер завивает белые барашки на волнах, а волны синие-синие – так красиво! Как на картине! Купаться что-то не хочется, вода довольно прохладная, и мне не жарко. Подошли вчерашние знакомые, Владимир и Ирина, подсели ко мне на бревно, и мы проговорили с ними часа два – интересные люди! Они иркутяне, но сейчас живут в Новой Зеландии, у них там взрослый сын. Каждое лето приезжают отдыхать на родину, в Иркутск, путешествуют. Владимир заинтересовался моим походом на Патовое нагорье, он там не был, теперь, возможно, пойдёт. Обменялись с ним координатами, может, когда и пересечёмся.

Теплоход пришёл точно по расписанию, в четыре часа, приткнулся носом в песок, сбросили трап на берег – длинную доску с поперечными рейками, и все пассажиры (и я в том числе), балансируя, поднялись на борт. Плыть мне недалеко – до Большого Голоустного, откуда начиналась моя тропа в бухту Песчаную. День солнечный, свежий ветер с северо-востока, Баргузин, закручивает белые барашки на синих волнах, а мимо проплывают берега, по которым я тащился с рюкзаком, кое-где видна даже ниточка тропы. Красота! Всё время я простоял на палубе, наслаждаясь байкальским простором, и вот уже причал, шаткий трап, и я снова на твёрдой земле. Весь путь, который у меня занял больше двух дней, теплоход проскочил за 45 минут.

И опять я в Большом Голоустном, опять иду через всё село к мостику через речку, чтобы там поймать попутку и уехать в Иркутск. Ну а если не удастся, отойду пару километров от села и заночую, утром будет автобус – уеду на нём. Мне повезло – буквально через десять минут остановилась иномарка, небольшая, типа нашего «запорожца», за рулём молодая женщина лет тридцати пяти, а на переднем сиденье мужчина, пожилой уже, сидит спит. В разговоре выяснилось, что это невестка везёт пьяного свёкра с рыбалки. Тот приехал на Байкал, «нарыбачился» хорошенько и позвонил домой, чтобы за ним приехали, это 120 километров от Иркутска. Она (невестка) думала, что мигом обернётся, поехала за ним, оставила дома маленького ребёнка шести месяцев и ещё двоих побольше. А дорога убитая – стиральная доска; она пробила одно колесо, потом запаску, на ободе тащилась километров сорок до шиномонтажки. Там ей подладили одно колесо, ещё одно какое-то не совсем родное она купила про запас, короче, ехала эти 120 километров до 5 часов вечера. И вот на обратном пути подобрала меня.

Через двадцать километров колесо, которое ей отремонтировали, снова спустило. А у неё нет баллонного ключа, чтобы сменить колесо, давай голосовать – просить ключ. Машины здесь ходят нечасто, но повезло, мужик остановился, дал ключ. Колесо я заменил, да оно не совсем родное, гнёзда под гайки маленько не такие. Затянул я гайки до конца, но проехали немного – гнёзда подразбило, колесо стало стучать. Давай опять голосовать, просить баллонный ключ. Ещё одна добрая душа нашлась, остановилась. Подтянули, едем тихо, километров двадцать-тридцать в час, боимся за колесо. Ещё этот пьяный свёкор нет-нет проснётся, хлебнёт пива и начинает учить, как водить машину, короче, капать на мозги. Девчонка и так вся на нервах, дома ребёнок грудной целый день без матери (правда, он искусственник), да ещё этот пьяный свёкор, она ему грубо не может ответить, а он заснёт – то ей на плечо навалится, то за рычаг скоростей схватится, мычит что-то нечленораздельное. Вот она, долюшка женская! Короче, приехали кое-как в Иркутск пол-одиннадцатого, темно уже, я попросил её высадить меня поближе к автовокзалу, так она подвезла меня прямо к нему, мол, ей всё равно какой дорогой ехать. Расстались очень тепло, я ей совал деньги – не взяла ни в какую.

Автовокзал уже закрыт, откроется в шесть часов утра. Я закинул свой рюкзак за спину и пошёл по ночному Иркутску на железнодорожный вокзал, по самому центру, по улице Карла Маркса. Лето, тепло, ночная жизнь кипит, молодёжь гуляет, сидит в кафешках, развлекается. Полюбовался цветным фонтаном, красочной расцветкой улиц. Дошёл за пятьдесят минут, время засёк, чтобы ориентироваться и завтра прийти на автовокзал к началу работы.

Дожидался утра на железнодорожном вокзале. Сначала перекусил, потом хотел почитать, но не получилось. Разговорился с соседкой по лавке, она оказалась тоже из Новосибирска, инструктор по йоге. Едет на Ольхон, там ещё более крутой инструктор из Москвы будет проводить с ними занятия. Потом к нам подсели два испанца, она с ними вместе ехала в поезде. Они по-русски ни слова, но кое-как мы поняли, что они едут в Листвянку, чтобы дойти оттуда по берегу Байкала до Больших Котов (я там проходил). Вот мы сидели и пытались с ними объясняться с помощью жестов и всяко-разно. Получалось смешно. У них палатки нет, взяли с собой зонтики, показывали, как они будут ночевать под зонтиками, и хохотали при этом заразительно. Они такие эмоциональные, говорят быстро, громко, жестикулируют, смеются на весь вокзал – ну какой тут сон? Так глаз и не сомкнул.

Полшестого подорвался – и на автовокзал. Автобус на Хужир, центр Ольхона, идёт в 8 часов, но билетов в кассе нет. Подошёл к водителю, договорился, что подсадит меня за углом, за наличный расчёт. Так и доехал. До Хужира 290 километров: 225 – асфальт, остальное – гравийка, довольно разбитая.

Остров не произвёл на меня никакого впечатления (может быть, после того, что я уже видел на Байкале), да я по описаниям и не ожидал увидеть здесь что-то особенное. Холмы, голая степь, крутые обрывы в море, а под обрывами песчаные пляжи – типичный пейзаж Ольхона. Дороги пыльные, да и без дороги можно идти или ехать, куда хочешь – земля твёрдая, трава низкая, никаких препятствий. Климат здесь сухой, солнечных дней больше, чем где-либо, поэтому и стремится сюда народ на отдых.

Около трёх часов дня я вышел из автобуса в Хужире и направился на север. По карте посмотрел, где лес подходит к берегу – это урочище Песчанка, до неё километров двадцать, туда и рванул. Местность волнистая, безлесая, видно далеко. Намечаю себе ориентир на горизонте – и шурую по прямой, только ветерок обвевает. Весь берег туристами (вернее, отдыхающими) освоен капитально. Люди, приезжают на машинах, ставят палатки и отдыхают, то есть привозят с собой пиво-водку-лимонад, забрасывают их в сетках в Байкал (чтобы охладить), а потом выпивают, сидят на раскладных стульчиках и беседуют, беседуют… Иногда купаются, но вода прохладная, желающих немного. Я в уютной бухточке сделал привал, тоже искупался, освежился немного, а то иду быстро, в темпе, пропотел под рюкзаком. И дальше – в путь, надо до темноты дойти до леса, чтобы ночевать с костром. Слева у меня пролив Малое Море, который отделяет Ольхон от материка, за проливом по берегу тянутся красивые белые горы, изрезанные тёмными ущельями, и за эти горы падает солнце, придавая всей этой картине багрово-розовый оттенок – глаз не оторвать!

Около восьми часов вечера дошёл до леса, спустился к самой воде и стал присматривать место для ночлега. Чистый, ровный пляж, лиственничный лес вдоль него, мусорные урны равномерно стоят по всему берегу – это и есть Песчанка. Народа уже не сильно много, сезон заканчивается, так что мне не пришлось долго искать место под палатку, установил её между деревьями по соседству с другими вигвамами. Пошёл в лес за дровами – Боже мой! – россыпное месторождение туалетной бумаги, весь лес усеян разноцветными вкраплениями, следами цивилизованного отдыха. Я, слава богу, на мину не наскочил и не подорвался, вернулся с дровами и живой. Сварил какао из шоколада и сухого молока, супчик из пакета, поел с сухарями – ужин получился на славу. Посидел немного у костра, посмотрел карту, пописал дневник. Завтра хочу пересечь остров, уйти на восточный берег, по карте туда есть тропа. Ольхон в длину 71 километр, а в ширину – 10–15, освоена и заселена только его западная часть вдоль пролива Малое Море, а восточный берег крут и дик, мало кто там бывает. Вот туда я и собрался.