© Егоров О. Я., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

С 2011 по 2017 год автор этой книги в одиночку пешком с рюкзаком за спиной обошёл наше сибирское море – Байкал. Это, конечно, не кругосветка, какие совершает Фёдор Конюхов, но ведь у него и не было группы поддержки, спонсоров, спутниковой связи, а всё его имущество, включая еду, умещалось в рюкзаке за плечами. В пути он ежедневно вёл дневник, в котором отражал все свои впечатления, трудности и приятности, встречи на тропе. Книга написана на основе этого дневника, день за днём отслеживающего маршрут путешественника и все перипетии походной жизни. Описание пути может пригодиться будущим туристам, которые надумают полностью или частично повторить маршрут – все географические названия и имена людей подлинные.

Пеший туризм нелёгок, но нигде, как в пешем походе, не испытаешь такой близости к природе, не увидишь красоты тех мест, куда добраться можно только пешком. И поэтому в путь! Удачи!

Скорый поезд № 8 «Новосибирск – Владивосток» мчит меня на восток, приближаемся к Байкалу. Рассвело, народ в вагоне просыпается. Погода пасмурная, прохладно, но настроение хорошее. Я выспался, позавтракал, глазею в окно – красота! Как в песне: «Горы слева, горы справа, чудные места…» Проехали Иркутск – равнина кончилась, поезд виляет между сопок вдоль речки Малая Олха, забирается всё выше и выше, чтобы, преодолев перевал, вырваться к Байкалу и ещё более круто, серпантином, спуститься к воде и покатить уже ровно вдоль самого берега. А справа, прижимая рельсы к морю, будут выситься хребты, покрытые тайгой, осыпями, скалами. Это Хамар-Дабан – горная страна между Байкалом и Монголией, сюда я и стремлюсь. Помню, ещё в студенческие годы мы пели у туристских костров под гитару:

Тогда мы мало кто представлял, что это за Хамар-Дабан и где он находится, но от самого слова «Хамар-Дабан» веяло суровостью и романтикой, в нём слышался рокот горных обвалов, за ним угадывались горы, вставшие на дыбы и покрытые хмарью туманов, они манили нас, семнадцатилетних, к себе неизвестностью, и у нас сладко сжималось сердце от предвкушения приключений и подвигов. Как давно это было!

А сейчас мне шестьдесят четыре года, и я уже не раз побывал в этих горах, в Прибайкалье. Выйдя на пенсию, вспомнил бурную молодость: туризм, геологоразведку, скитания по дикой тайге, ночёвки у костра и прочие «прелести» бродяжьей жизни. Подумал: «А есть ли ещё порох в пороховницах?» Попробовал – есть. Теперь каждый год хожу в походы, в горы, благо дело, у пенсионера бессрочный отпуск и в любое время года – пользуйся и наслаждайся. Я и пользуюсь.

Нынче в моих планах уйти от Байкала вверх по реке Лангатую, через перевал Лангатуйские ворота пройти в центральную часть Хамар-Дабана и добраться до реки Снежной, а дальше… Дальше видно будет, карты на весь этот район у меня есть. Не смогу пробиться – вернусь своим следом.

По Лангатую в девятнадцатом веке купец Игумнов на свои средства пробил тропу, целую дорогу, её так и называли – Игумновский тракт, по нему гоняли гурты скота из Монголии. Но этой дорогой уже больше века никто не пользуется, и сохранился ли он – неизвестно, вот это и интересно разведать. А ещё в тех местах, за Лангатуем, в 1993 году загадочно погибла целая группа туристов из семи человек, одна девчонка спаслась – сумела выйти на Снежную, где её подобрали туристы-сплавщики и вывезли в «жилуху». Об этом была передача по телевизору – история наподобие «перевала Дятлова». Тоже интересно побывать в тех местах. Такие у меня планы. Впрочем, планы мои – не догма, я человек свободный, если что – по обстоятельствам скорректирую.

Иду я «в одного», то есть в одиночку. И вовсе не потому, что я такой отшельник, а просто в серьёзный поход не пойдёшь с кем попало, а в моём окружении желающих таскаться с рюкзаком за спиной нету. К тому же, забираясь в медвежьи углы, в глухомань, я рискую только собой, а рисковать чужими жизнями я не имею права и не хочу. Вон охотники-промысловики уходят на всю зиму в тайгу «в одного», и это считается обычным делом, а не каким-то подвигом. Просто надо быть уверенным в себе, в своих силах, не лезть на рожон и не терять голову. Что я и стараюсь делать.

Когда переезжали по мосту Иркут, посмотрел – вода в реке довольно высокая, прибрежные кусты подтоплены, видимо, в горах дожди идут регулярно. Для меня это важно (ведь чем больше воды в реках, тем труднее их форсировать), но не стоит паниковать раньше времени.

Попутчики в купе попались нормальные: две бабушки близкого мне возраста, одна из них с внуком шести лет, интересный мальчишка. Увидел мой огромный рюкзак, удивился и спрашивает:

– А почему у тебя такой чемодан?

Я отвечаю, мол, это не чемодан, а рюкзак, туристы с рюкзаками ходят.

– А ты турист?

– Да, турист, – отвечаю.

– А зачем ты турист?

Вот попробуй ответь, если я сам толком этого не знаю: нравится таскаться по белу свету с рюкзаком – и таскаюсь.

Мы с этим Владиком наговорились на всякие темы, всё ему интересно; бабушка его мне призналась потом, что она хоть отдохнула, а то он её вопросами замучил бы.

За время пути я разгадал все кроссворды, которые брал с собой, съел почти все продукты, предназначенные для поезда (остальные доем в первый-второй день пути). Сейчас я уже собрал рюкзак, уложил плащ и накидку от дождя сверху, чтобы быть готовым их быстро надеть, и – вот она, Слюдянка, выхожу.

Я здесь не в первый раз, сразу пошёл на автовокзал, мне надо доехать до реки Хара-Мурин, к месту моего старта, это километров семьдесят. Совсем немного ждал – шла маршрутка на Улан-Удэ, и в ней было свободное место. Проехали с час – остановились около кафешки перекусить. А мне ведь не терпится, поскорее надо. Смотрю, мужик садится в «тойоту», собирается отъезжать – я к нему, спросил, в какую сторону едет, оказалось, в мою. Я попросил подкинуть, он не отказал. Рюкзак свой из маршрутки мигом перекинул в «тойоту», и мы помчались. Оставалось ехать-то всего километров десять, мы их мигом проскочили. Вылез у моста с указателем «р. Хара-Мурин», посмотрел – серьёзная река: свинцовый поток несётся меж гранитных берегов, вздыбливается крутыми буграми на подводных камнях, чувствуется мощь и напор – вброд не перейти. Впрочем, мне её перебродить и не надо, я сразу вылез на нужном мне берегу. «Для истории» сфотографировал свой рюкзак под указателем «р. Хара-Мурин» и двинулся вверх по реке. И сразу же, как по заказу, начался нудный мелкий дождик. Я по-быстрому «зачехлился» (авиационный сленг, я ведь в армии служил механиком на самолёте), то есть надел плащ на себя и накидку на рюкзак.

Первые два километра, до Лангатуя (это правый приток Хара-Мурина), проскочил махом, здесь не тропа, а целая дорога; я обрадовался – цел, выходит, Игумновский тракт. Но радость была недолгой: на устье Лангатуя вытоптана огромная поляна со следами палаток и дальше никакой дороги, только чуть заметная тропка вдоль реки, похоже, рыбаки натоптали. По ней я и пошёл. Дождь накрапывает, Лангатуй несётся в двух метрах от меня, гремит по камням, вода с деревьев льётся на меня. Встретил рыбака на тропе, ходит по берегу, кидает блесну. Но вряд ли он что-то ловит: вода в реке высокая, мутная, ревёт на перекатах, что там рыба увидит?