Мгновенно я меняю небо Дуата на фиолетовую, золотую и розовую туманность, и она улыбается. Бриз обдувает наши тела и освежает души.

— Быть так с тобой — мое высшее удовольствие. Не скрою, я боялся, что ты не останешься, что как-то найдешь путь назад. И даже если бы я искал тебя, я хотел, чтобы ты осталась по своей воле, — устраиваясь поудобнее в моих объятиях, она кладет голову мне на руку.

— Я люблю такие моменты, даже зная, что, когда у нас родится ребенок, их станет меньше, — наше ожидание растет с каждым днем.

— Я буду помогать тебе заботиться о нем, мы будем хорошими родителями, какими были и наши, — какое-то время она молчит.

— Я скучаю по ним, Мортиус.

— Я знаю, и я обязательно устрою твою встречу с ними, но, к сожалению, сначала нам нужно, чтобы Тот снял твою печать, и чтобы наш малыш родился — тогда будет безопасно отправиться туда.

— От него всё еще никаких вестей? — она смотрит на меня своими идеальными глазами.

— Пока ничего. Я не знаю, что происходит, но мы выясним это, как только он вернется, — я целую её в макушку, вдыхая её чудесный аромат.

Легкий бриз парит над нами, небо освещает наши тела, и сладкое спокойствие от того, что она в моих руках, погружает нас в тихий и ясный мир. Я чувствую скольжение её рук по моей коже, тишину, нарушаемую лишь шепотом ветра, который заставляет пески Дуата колыхаться, словно воды Средиземного моря. Мы любим разговаривать, но еще больше мы ценим моменты, когда достаточно лишь присутствия друг друга, наслаждаясь каждой секундой нашей общей жизни.

— Мы еще не выбрали имя для него или неё, — этот вопрос занимает нас уже какое-то время.

— Мы подумаем об этом вместе. Есть что-то на примете?

— Пока ничего.

— Мы найдем то, что будет достойно нового члена нашей семьи.

— Я знаю.

Наш разговор прерывается поспешными шагами и странным шумом у входа.

— Что случилось? — её голос полон тревоги, но по энергии я уже точно знаю, кто прибыл.

— Похоже, Тот решил наконец объявиться, — я помогаю ей встать, поднимаясь сам.

— Интересно, что заставило его прибыть с таким переполохом? — усмехается она.

— Я прочесал всё, разыскивая его, и ему наверняка не понравилось, что его нашли, — её взгляд укоряет меня.

— Оставь его в покое, Мортиус.

— После этого визита обещаю оставить. Пойдем узнаем причину моего беспокойства.

— Ты что-то скрываешь от меня? — её ладонь сжимает мою.

— Уже несколько дней, на самом деле — с тех пор как вернулся от Ра. Но теперь этому конец.

Она смотрит на меня с упреком, но я никогда бы не заставил её волноваться, никогда не позволил бы ей думать об опасности, которая может ей грозить. Я всегда буду защищать её — даже от самого страха.

44. Тайны у порога

АНАБЕТ БЕНЕТ

Слова Мортиуса пугают меня, но я молчу. Если он скрывал от меня свое отчаяние, значит, дело действительно серьезное. Держась за руки, мы идем в большой зал, где находим Тота — и вид у него крайне неприветливый.

— Я хочу знать, почему на меня охотятся как на беглеца в столь важный момент моей жизни? — его глаза, прикованные к глазам Мортиуса, внушают мне страх.

— Ты слышал о моей битве с Ра. — Мортиус не спрашивает, он утверждает.

Я решаю сесть. Отпускаю его руку и направляюсь к большому дивану. Усаживаясь, я беру подушку, чтобы опереться на нее руками. Кажется, оба бога решают последовать моему примеру, и мой крутой Анубис садится рядом со мной.

— Как я мог не слышать? Вы сотрясли небеса, — это было больше чем ответ, это был упрек, и Мортиус это понял.

— Он сказал мне кое-что, что засело у меня в голове. Сказал, что я должен научиться запечатывать Анабет, прежде чем она умрет, — мое сердце пускается вскач, и Мортиус сжимает мою ладонь.

— Что?! — Тот воспринимает эту информацию как личное оскорбление.

— То, что я сказал.

— Несомненно, Ра просто хотел задеть тебя. Печать формируется сама, когда наступает беременность. Или вы думали, что для смертной женщины нет никакой опасности вынашивать в чреве полубога? — рычание Мортиуса кажется даже забавным — конечно, я так думаю только потому, что теперь знаю: мне ничего не грозит.

— Но она… — к нему снова приходит понимание.

— Простите меня, ей больше это не нужно, — Тот подходит ко мне и произносит слова, которых я не понимаю. Я чувствую, как мое тело в некоторых местах начинает гореть.

— Что это?

Иероглифы вспыхивают, как рождественские огни, на моих руках и ногах, а также на метке, которую мне дал Мортиус.

— Когда спутница Анубиса вынашивает его дитя, проявляется печать защиты. Твоя была скрыта из-за моей собственной магии. Так что нет, вам обоим ничего не грозит. С того момента, как она родит, она станет бессмертной, как и ты, Мортиус. Сейчас её защищает наследник внутри неё, пока он не родится. Она запечатана вечной связью, которую вы оба создали, решив явить миру бессмертного, — в голосе Тота слышится радость, он кажется гордым.

— Спасибо, — это всё, что может вымолвить Мортиус.

— Живите в мире и счастье, Мортиус, это всё, что вам нужно, чтобы двигаться дальше.

Я улыбаюсь им обоим, но прежде чем Тот уходит, Мортиус спрашивает его:

— Узнаю ли я когда-нибудь о своих родителях? Получу ли я ответ от Осириса? — ожидание Мортиуса растет с каждым днем, и я молю богов благословить его, чтобы он обрел полный покой, ведь никто не заслуживает жить в сомнениях.

— Возможно, все ответы, которые ты ищешь, ближе, чем ты думаешь, — его манера говорить таинственна, но всё же спокойна.

— Это что-то хорошее?

— Только ты сможешь дать ответ на этот вопрос, когда тайна раскроется, — он не дает Мортиусу продолжать расспросы и исчезает, больше ничего не сказав.

Мортиус обнимает меня, и я знаю, что с этого момента всё будет хорошо.

Я лежу на песке на берегу моря, принимая солнечные ванны, пока Мортиус наблюдает за мной издалека. Время от времени он приводит меня сюда, и я обожаю, когда солнце греет мой живот, который растет не по дням, а по часам.

Малыш бешено толкается, когда Мортиус начинает разговаривать с ним. Кажется, его ответы столь же интенсивны, как и вопросы отца, и я обожаю эти движения.

— Можно мне намочить твое тело? — его громовой заботливый голос доносится до моих ушей.

— Да, пожалуйста, — улыбаюсь я, глядя на него, когда его тело закрывает мое лицо от солнца.

— Тебе не кажется, что солнца уже достаточно, Мабет? — из лейки, которую я заставила его раздобыть, он поливает мое тело морской водой.

— Еще чуть-чуть, — умоляю я.

— Ты уже долго на солнце, думаю, на сегодня хватит, — я чувствую его беспокойство. — Я перенесу море сюда, чтобы у тебя всегда был к нему доступ.

— Ты серьезно?! — радость переполняет меня.

— Да, думаю, это будет отличный вид из наших окон, — ну как не любить этого самца?!

— Мортиус, я уже не знаю, где мне находить еще больше любви, чтобы любить тебя! — смеюсь я, пока он помогает мне подняться на ноги после обливания.

— Я всегда буду делать всё, чтобы эта улыбка не сходила с твоего лица, — он подает мне халат, и я осторожно надеваю его.

— Когда мне кажется, что ты уже не можешь меня удивить, ты выкидываешь что-то такое, от чего я превращаюсь в влюбленную дурочку, — я подхожу к нему, кладя ладони на его стальной пресс.

— Не трогай меня так. Ты же знаешь, что я самец в вечной течке, и твои глаза, пылающие на моей коже — это как подбросить дров в огонь, — я хохочу над его словами.

Он притягивает меня для жаркого, похотливого поцелуя, который разжигает мое тело так, что это невозможно игнорировать.

— Мортиус, если ты не готов оседлать меня как тот горячий и ненасытный дикарь, коим ты являешься, тебе лучше не продолжать так меня целовать, — угрожаю я, отрываясь от его губ.