Те немногие, кто не так полон самомнения, — как раз те, кто разделяет мой ужас и ярость из‑за похищений, — поэтому они будут отводить взгляд от представления, которое я разыгрываю, не говоря ни слова.

Чрезвычайное заседание бессмысленно: часы объяснений, в тысячный раз, что у нас нет ресурсов, чтобы приставить Тактические группы к каждой семье Одарённых. Никому не хватает смелости сказать, чего они на самом деле хотят, — чтобы охраняли лишь их собственные семьи. И когда Шарп возражает, указывая на деталь: за каждым движением моей Связанной сейчас ведётся пристальное наблюдение, — остальные за столом тут же получают предупреждение.

— Как вы и сказали, Шарп, я — член Совета, ответственный за безопасность и защиту сообщества Одарённых Западного побережья. Трое Связанные в Группе Связанных Дрейвенов находятся на действительной службе в Тактических группах: Шор — на полной ставке, а мой брат и я — по вызову из‑за других наших обязанностей в сообществе. Четвёртый Связанный выполняет задания по спасению и оборонительным развёртываниям по мере необходимости.

Несмотря на то, что Габриэль Ардерн — студент колледжа, у которого не было возможности завершить формальную тактическую подготовку, острая нехватка персонала вынудила нас обратить внимание на перспективных студентов. С таким Даром, как у него, это был единственный вариант, который мы могли выбрать. Он рискует жизнью, становится свидетелем бесчисленных ужасов и делает себя мишенью — всё ради безопасности нашего сообщества.

Глаза Шарпа жёсткие и полны ненависти, но остальные за столом буквально корчатся от дискомфорта на своих местах. Всем хорошо известно, что они отговаривают своих детей записываться на курсы подготовки в Дрейвене, а те, кто всё же записывается, никогда не присоединяются к командам после выпуска.

Единственное исключение — Харрисон, открыто бросивший вызов публичным требованиям своего отца не «тратить жизнь впустую» подобным образом. Но несмотря на это, Рокелл сидит через стол от меня и потеет, испытывая такой же ужас, как и остальные.

Этот безвольный дурак ещё и громче всех ныл о личной охране, так что он у меня в чёрном списке.

Мне не следовало этого делать — позже это выйдет мне боком, — но я понижаю тон и позволяю части той ярости, что чувствую, просочиться в предупреждение, глядя на Шарпа через стол:

— Каждый Связанный в Группе Связанной Дрейвенов — мишень для Сопротивления. Этот факт не подлежит сомнению, он неоспорим. Наши имена неоднократно появлялись в списках целей Сопротивления, а за наши головы назначена награда, достаточная, чтобы обеспечить целое поколение семей Низшего уровня. Я сам изображён в пропаганде по обращению, которую распространяют на Восточном побережье в школах и на общественных мероприятиях. Учитывая это, а также силу Даров, которыми мы все обладаем, и катастрофические последствия, которые вызовет любой срыв, если что‑то случится с ней, наша Центральная Связанная была определена как приоритетная цель. Это решение было принято не только мной, но всем Советом Тактического Реагирования. Предлагаю вам направить свои жалобы в Тренировочный центр. Уверен, Вивиан будет более чем счастлив поделиться своей оценкой.

Величайший дар, который когда‑либо приносили мне преданность и дружба Вивиана, — это возможность бросить его имя в разговор и наблюдать, как мерзавцы разбегаются обратно в свои укрытия от страха. Я абсолютно точно знаю: Шарп предпочёл бы сидеть здесь и спорить со мной каждый день недели, чем провести хоть минуту перед этим человеком. Именно это заставляет предателя наконец отвести от меня взгляд.

Столкновение не просто останавливает растущее возмущение Совета на корню — оно также гарантирует, что заседание быстро завершается. Никто не встречается со мной взглядом и не оспаривает ни единого слова, склонив головы и отчаянно желая сбежать. Это ощущалось бы больше как победа, если бы после этого мне не пришлось присутствовать на светском мероприятии для сообщества, на котором будут все, сидящие за этим столом.

Когда машины, выстроившиеся вдоль богатой улицы, попадают в поле зрения, тяжесть на моих плечах, кажется, утраивается, а кожа начинает зудеть от раздражения. Преимущества, которые антисоциальное поведение моего брата даёт ему, никогда не были мне так очевидны. Он был в ярости, когда Тактические группы снова отстранили из‑за похищений, но в тот момент, как узнал, что Тоби — один из похищенных Одарённых, полностью отключился от реальной жизни. Сейчас он в особняке, заперся в своём кабинете и наносит на карту известные расположения лагерей, планируя спасательную операцию, — в то время как я здесь, молюсь о какой‑нибудь чрезвычайной ситуации, которая вытащит меня отсюда.

К сожалению, один из нас должен быть лицом Дрейвенов для сообщества, чтобы нас не сожгли на костре за проклятые глаза с пустотой внутри, которыми мы наделены, — а Нокс уже занял позицию затворника. Мне придётся пойти на вечеринку, сопротивляясь и крича, хотя, надеюсь, эту часть я смогу оставить в своей голове.

Когда Рэйф заезжает на подъездную дорожку особняка Халливеллов, я всерьёз подумываю просто поехать домой, но дверь машины открывается прежде, чем я успеваю принять решение.

— Если я должен показаться на этой глупой вечеринке, то и ты тоже. И прежде чем начнёшь ныть: наша Связанная уже в здании, так что мы пойдём.

Я бросаю на Грифона взгляд, выбираясь из машины:

— Я не ною, и вопрос оставить её здесь даже не стоял.

Он наклоняется, чтобы тепло поприветствовать Рэйфа, прежде чем отпустить его, явно лишая меня любых вариантов побега, как и положено полному мерзавцу, которым он явно намерен быть. К счастью, несмотря на припаркованные повсюду машины, рядом никого нет, кто мог бы стать свидетелем его подколок в мой адрес, но Грифон никогда не был неосторожным типом.

К сожалению, он упрям.

— Что бы ты ни говорил, Дрейвен, но мы оба знаем: если перекинешь её через плечо и попытаешься сбежать, тебе просто разорвут лицо.

Я фыркаю в ответ:

— Ты исходишь из того, что она сейчас там не ненавидит всё это так же сильно, как мы с тобой скоро будем. Нам не нужно во многом сходиться во мнениях, чтобы согласиться: эта вечеринка бессмысленна. Если она не согласна, тогда… боже, всё ещё хуже, чем я думал.

Грифон с ухмылкой качает головой и вышагивает впереди меня, словно последний наглец.

Он точно знает, как сильно я ненавижу, когда он так делает, — это задевает все мои болевые точки, и я начинаю думать, что сделал что‑то, чтобы его разозлить.

— Ничего ты не сделал, но я ни за что не стану торчать на обочине целый час, пока ты выплёскиваешь свой каприз. Так что я тебя немного подталкиваю.

Шагая вверх по парадной лестнице следом за ним, я бросаю взгляд через плечо на его донельзя самодовольное выражение лица:

— Убирайся из моей головы.

Он тихо смеётся, без колебаний распахивая входную дверь:

— Я и не в ней — твоё лицо буквально кричит в знак протеста. Возможно, стоит взять это под контроль, прежде чем мы наткнёмся на Шарпа или одну из его маленьких змеек. Даниэлла ведь должна быть здесь, не так ли?

Чёрт.

Мои шаги сбиваются, но только из‑за напоминания о том, какая настоящая битва нас ждёт и что поставлено на карту. Моя Связанная здесь, она, вероятно, уже на месте — если можно доверять тому, как кровь бурлит в моих венах. При всём Совете здесь присутствует по меньшей мере дюжина Одарённых Высшего уровня, имеющих зуб на меня. Она уже доказала, что почти не осознаёт политических игр, которые мы все вынуждены терпеть ради безопасности нашей Группы Связанных.

А может, она всё прекрасно понимает и просто не заботится.

В любом случае я не могу уйти без неё.

Как будто мой день не мог стать хуже, глаза Грифона вспыхивают белым, и он стремительно идёт по коридору, виртуозно уклоняясь от всех попыток его остановить. Он может это сделать без последствий, и моё негодование растёт ещё сильнее: по меньшей мере пять Одарённых смотрят на меня, как голодные звери, жаждущие сплетен и любой возможности заслужить моё расположение.