Не замечая напряжения, нарастающего между нами, Блэк бросает взгляд на координаты, которые протягивает ему Нокс, а затем протягивает руку, чтобы мы оба за неё взялись. Он один из сильнейших Транспортеров, что у нас есть, но его выделяет не только дальность и выносливость. Он годами изучал всё, что только можно, о картах, соответствующих координатах и странах мира, пока не стал ходячей энциклопедией точного перемещения. Ему достаточно ряда цифр, чтобы доставить нас туда, куда нужно.

В тот момент, когда наши ноги касаются земли, я быстро сглатываю, борясь с резким приступом тошноты, подступившим к горлу. Привыкнуть к транспортировке — значит научиться не выворачивать кишки наизнанку, но полностью контролировать эту реакцию всё равно не получается. Я ненавижу это, но другого выхода нет.

Я всё ещё пытаюсь унять тошноту, едва осознавая, что Нокс отошёл от нас, когда он практически рычит на Блэка:

— Возвращайся и приведи Норта. Сейчас же.

Моя голова резко поднимается, желудок всё ещё бунтует, но дискомфорт тут же отходит на второй план, как только я вижу, в каком потрясённом состоянии находится Нокс. Мгновенно я задействую свой Дар — не против него, а по отношению к окружению, на случай, если мы под атакой, а я каким‑то образом этого не заметил.

Ничего.

Пустое поле где‑то посреди Небраски. Я достигаю пределов своей силы, не обнаруживая никаких признаков человеческой жизни. Если не считать нескольких белок и небольшого стада коров, вокруг — только трава. Простор плоской пустоты простирается перед нами, нарушаемый лишь большим заросшим рвом в нескольких футах от нас.

Трава растёт по идеально ровным краям — единственный реальный признак того, что его вырыли намеренно, — и я не вижу никаких признаков опасности. Но одного взгляда на Нокса достаточно, чтобы понять: здесь скрыто куда больше. Его рука, опущенная вдоль тела, слегка дрожит, пока он смотрит вниз, в яму.

По спине пробегает дрожь.

Нокс не теряет самообладания — если только дело не касается нашей Связанной.

Блэк поворачивается ко мне с хмурым взглядом, но я лишь киваю в ответ. С момента, как Нокс подошёл к моему столу, он был сдержан и обстоятелен — никаких игр и провокаций. Если он нашёл что‑то настолько срочное, что нужно привлечь Норта, значит, так и должно быть.

Я возьму вину на себя, если это окажется ошибкой.

Блэк исчезает из виду, а я делаю глубокий вдох, чтобы собраться, прежде чем подойти к Ноксу.

Тот же вдох застревает в груди, прежде чем медленно покинуть лёгкие.

Природа пыталась вернуть себе это место, стереть ужасы того, что здесь произошло, но свидетельства всё ещё проступают сквозь траву и сорняки. Их можно было бы принять за камни. Если у вас нет опыта с насилием и вы пройдёте мимо быстро, я уверен, вы убедите себя, что это просто яма с обломками. Кошмары придут позже, когда мозг обработает мелькающие образы и попытается их упорядочить. У меня нет роскоши неведения, поэтому чем дольше я смотрю, тем больше вижу — и тем страшнее становится.

Яма костей.

Сложенные в кучи, очевидно, ещё когда на них была плоть, а судя по тому, как кости разбросаны, я бы предположил, что когда‑то они лежали аккуратными рядами трупов. Хотя кости куда менее отвратительны, чем свежие или разлагающиеся тела, чем дольше я смотрю на эти груды белого, тем ужаснее это становится. Я не эксперт по археологическим раскопкам, но здесь есть очевидные маркеры, позволяющие оценить общее число тел, на которые я смотрю.

Здесь сотни черепов.

Я ожидал увидеть тела — с реакцией Нокса я боялся неизбежности того, что это дети. За то короткое время, что у меня было на размышления, в голове промелькнула череда кошмаров, которые я видел, работая против Сопротивления, и я приготовился к худшему, но это нечто совершенно иное.

— Они все умерли в одно и то же время, — говорит Нокс.

Я не могу оторвать глаз от поля зазубренных белых останков, когда отвечаю:

— Как ты можешь быть уверен? Может, я чего‑то не замечаю? Мы бы знали, если бы столько Одарённых исчезло одновременно.

Его глаза вспыхивают чёрным, но кошмарное создание, которое появляется из‑за его уха, послушно садится у его ног, словно даже оно не хочет прикасаться к чему‑либо в этой яме. Я видел, как эти твари прорубались сквозь людей — своих и тех, кого им подбрасывало Сопротивление, — и они никогда не колебались раньше.

А сейчас оно сидит неподвижно, как сама смерть.

— Гейб, — произносит Нокс.

Я хмуро смотрю на кости, сбитый с толку внезапной сменой темы:

— Что?

Нокс продолжает тем же пустым голосом:

— Это числа, которые дал ему его кузен, привели меня сюда. Я понял, что это координаты, даты и время. Понятия не имею, как парень их раздобыл, нам нужно немедленно его допросить, но они соответствуют атакам Усилителя… все, кроме одной.

Он приседает у края, ближе рассматривая одну из высоких куч, наклоняет голову, словно видит что‑то, чего я явно не замечаю:

— Я доверяю Блэку, но не настолько, чтобы рисковать Гейбом. Это нечто большее, чем всё, что мы видели до сих пор. Это… то, что Сопротивление планирует для всех нас.

Я не понимаю, откуда у него такая уверенность, несмотря на мою собственную реакцию, но он отказывается говорить что‑либо ещё. Я обхожу периметр рва, находя среди белых куч карманы, которые только увеличивают число погибших. Очень быстро становится ясно, что пытаться подсчитать кости бессмысленно: они сложены в кучи, природа возвращает их себе, скрывая, насколько глубоки эти нагромождения.

Проходит час, прежде чем Блэк возвращается. Вместе с ним появляется Норт — всё ещё в костюме, но поверх надет тактический жилет и, шлем приминает его идеально уложенные волосы члена Совета. На лице у него кислое выражение, словно в воздухе стоит запах, который он не может игнорировать. Он кивает моему заместителю в знак благодарности, а затем направляется к нам.

Я встречаю его посередине.

Он бросает на меня взгляд, который я слишком хорошо знаю, и я протягиваюсь к нему с помощью своего Дара — только чтобы обнаружить, что его слова уже нетерпеливо ждут меня там:

«Мы договорились приостановить все разведывательные миссии».

Блэк — единственный здесь, помимо нашей Группы Связанных, кто нас слышит, и это не несёт угрозы никому из нас, так что я отвечаю вслух:

— Нокс нашёл кое‑что ещё, спрятанное среди данных об Одарённых, и я согласился, что это стоит изучить. Это не ставит под угрозу никакие соображения безопасности, из‑за которых были приостановлены миссии Тактических групп.

Губы Нокса впервые за сегодняшний день кривятся, и он резко бросает брату:

— Это не имеет никакого отношения к твоей драгоценной маленькой Связанной. Весь мир не вращается вокруг неё — только твой. Жалкое зрелище.

Он направляется обратно к заросшему рву. Норт наблюдает за ним минуту, затем бросает на меня взгляд. Я пытался не провоцировать его.

Я отвечаю ему тем же:

— А я — нет. Либо измени свой подход с ним, либо разберись с последствиями того, что вместо тебя это сделаю я, потому что я устал ходить на цыпочках только ради того, чтобы моя Связанная не несла на себе всю тяжесть его травмы. Чёрт. Просто… подойди и посмотри на это, Норт, пока всё не полетело к чертям.

Не дожидаясь ответа, я следую за Ноксом к рву, чтобы рассмотреть фрагменты костей, торчащие из земли. Я не такой учёный, как Дрейвены, но за годы в Пустошах я видел достаточно мёртвых тел, чтобы понять: перед нами массовое захоронение, подобного которому мы ещё не встречали. Один Бог знает, насколько оно глубоко, сколько там слоёв, насколько широко оно простирается.

У меня сжимается грудь.

Норт подходит к нам, оставив Блэка на вершине холма следить за округой. Мой Дар не обнаруживает поблизости никого, и ни одно из кошмарных созданий Нокса не подало сигнала тревоги, так что мой заместитель, без сомнения, даёт нам пространство для спора без зрителей. Он хорош в этом.

После минуты молчания Нокс наконец говорит: