Синяя футболка сбитого мною мужчины скрылась за углом, в округе больше никого не было видно. Собрав волю в кулак и затолкав иррациональный страх куда подальше, я вновь подошла к кусту и, чувствуя себя крайне глупо спросила в пустоту:

— Кто тут?

Ожидаемо никто не ответил. Решив, что мне действительно показалось, вновь потянулась носом к цветку…

— Да что ж ты, слониха под ноги не смотришь! Раздавишь за здорово живешь! — вновь запищал тот же голос.

Отпрянув я тут же стала разглядывать землю под ногами. Не найдя ничего, чуть сместила взгляд, ближе к корням жасмина и… Увиденное повергло в шок: под самым кустом, примостившись на гладком камне, сидел малюсенький человечек, одетый в костюм средневекового горожанина: льняная рубашка с широкими рукавами, поверх неё потёртая от частой носки кожаная безрукавка, непонятного цвета бриджи до середины икр тоненьких ног и черные сапоги. На чернильно-синей коже, выделялись ярко горящие янтарные глаза. Фиолетовая взлохмаченная шевелюра не скрывала больших, нервно подрагивающих рысьих ушей с кисточками на концах. Кончик пушистого хвоста в тон волос, мотался из стороны в сторону, точь-в-точь как у раздраженной кошки.

От удивления я заморгала… Конечно, померещилось! Под жасминовым кустом никого не было. Долго прогуливаться расхотелось. Я со всех ног припустила по дорожке — подальше от странного места. Радовало одно — сегодня пятница, а значит завтра на работу не нужно!

Мама освобождалась раньше меня — у процедурной медсестры в санатории рабочий день начинался в восемь и заканчивался в три часа дня. Она иногда брала суточные дежурства, но сегодня должна была оставаться дома.

— Мама, представляешь, кого я видела! — натолкнувшись на усталый взгляд, рассказывать о привидевшемся синем человечке расхотелось. Из-за этого сказала совсем не то, что собиралась. — К нам приходил Сандер Тамм!

Она кивнула без интереса.

— А Вандер Здесь не заявлялся?

— Нет, — удивилась я. — А кто это?

— Ну, ты уж совсем… — протянула мама. — Шуток не понимаешь. Кто такой этот твой Сандер Тамм?

— На самом деле к нам ещё заходил… Ну не к нам, конкретно к Антону Андреевичу, вместе с Сандером пришел ещё Лео Королёв.

— Ты так говоришь, будто я обязана их знать. Ну не знаю я! Просвети!

— Это крутой адвокат и владелец сети гостиниц!

— Понятно, — кивнула мама без интереса. — Симпатичные наверно?

— Да. Один рыжий, другой блондин.

— Ну, хорошо. На свидание пригласили?

Я помотала головой.

— Ну и Бог с ними, — заключила прагматичная мама. — А то сходила бы? Ладно, ладно! — махнула она рукой. — В твоём возрасте на самом деле естественнее бегать на свидания и пропадать вечерами, а не сидеть дома за книгами.

Она потянулась к шкафу, где лежали документы, взяла с полки, а потом протянула мне объемный конверт.

— Вот, сегодня принесли. Похоже, официальное что-то. Бабушка хотела открыть — знаешь, она любопытная, но я отняла. Ты попала в какую-то историю? Письмо-то от юриста!

Мне стало не по себе.

— Да никуда я не попадала! Я ведь дома сижу почти всё время!

— Не знаю. Вскрывай и смотри, что там прислали.

В конверте оказалось письмо с угловым штампом нотариальной конторы. В нем сообщалось, что умер мой двоюродный дедушка, Викентьев Савелий Петрович. Так как наследников у него не осталось, то свой дом вместе с имуществом, находящийся в посёлке Чёрный Ручей, как и участок земли, на котором он стоит, Савелий Петрович завещает мне.

От такой новости, мама опустилась на табурет, и философски заметила:

— Ну, должен же был и на твоей улице перевернуться грузовик с мороженым! А кроме шуток, не помню такого… Викентьев… Может отцовский родственник? И почему дом — именно тебе? Очень странно! Мог бы кому-то по старшинству оставить.

Сегодня столько всякого свалилось, что я сразу не смогла осознать масштабов произошедшего: у меня теперь есть дом! Свой, собственный дом! Вот теперь можно обустроить свою жизнь, как захочу! Не буду оглядываться на отца, уставшего на работе, на бабушку, которой необходим покой. Смогу наконец включать музыку, позвать друзей, да даже танцевать посреди ночи, если мне захочется!

— Ну всё, размечталась! — бабушка стояла в дверях. — Небось, как парней начнёшь водить? А как ты в Черном Ручье жить-то будешь? На работу опять же? Продавать его надо! Сколько сто́ит дом в том районе? В квартире пора ремонт делать, отец машину хотел, мне надо верхний мост поменять, а это недешево! Вот как раз и управимся!

— Точно! — поддержала мама. — Куда тебе дом? Мала ещё! Не управишься!

— Мне уже двадцать один год! — попыталась защищаться я, но они только замахали на меня руками. Неожиданная удача таяла, словно облако в жаркий день.

— Что тут за сыр-бор? — крикнул папа из гостиной. — Девочки, не ругайтесь!

— Адка наследство получила! — пронзительно крикнула ему бабушка. — Нахалка! Не хочет семье помогать! Куда ей дом целый? Продать надо и дело с концом!

Отец подошел к нам на кухню.

— Ну да, и деньги в банк положить — как выйдет Ада замуж, чтобы было за что квартиру купить. А пока пусть проценты копятся, — он поправил очки и улыбнулся.

Пререкаться с сыном бабушка не стала, но надулась, капризно выпятив нижнюю губу.

— На самом деле спорить сейчас вообще не о чем. Я дядьку Савелия помню очень смутно. Вроде он где-то на северах обитал? — отец посмотрел на мать, та пожала плечами. — Сначала надо на дом посмотреть — вдруг развалюха, которую никому не надо, — продолжал он. Бабушка всё-таки не утерпела и заголосила:

— Так хоть за участок денег выручить! И почему это ей на квартиру? Вон Витюша с Машенькой и Сережей в общежитии ютятся! Им сейчас нужно!

— Ну всё-таки дядя Савелий решил оставить дом Аде, в не Виктору. И вообще, в наследство только через полгода вступить получится — так по закону. Поэтому сейчас и говорить не о чем! — отрезал папа и ушел обратно к себе.

Бабушка засопела и тоже ушла в свою комнату, бросив напоследок неприязненный взгляд в мою сторону.

— Ладно, пошли отдыхать. Завтра нужно будет к юристу сходить — показать документ, проконсультироваться, — подытожила мама, вставая с табурета.

На душе скребли кошки. Как оказалось, на мое наследство сразу нашлись претенденты, которым, как обычно, нужнее. Ну что ж, у меня есть полгода.

* * *

В воскресенье ни одна контора, ожидаемо, не работала. Тихо ругнувшись про себя незлым тихим словом, я поняла, что придётся отпрашиваться с работы. Учитывая отношения с начальником, это было совсем нелегко. Выходной день прошёл быстро и бесплодно. Странно, на работе, когда выдаётся особенно неприятный день, время тянется, как резина, а часы медленно-медленно отсчитывают бесконечным минуты. Выходной же, наоборот, пролетает со свистом — только что было утро, ты еле-еле продираешь глаза, не успела обернуться, и уже вечер, а завтра снова, как выражается мама: «к станку».

Понедельник в офисе выдался удивительно тихим. Антон Андреевич не появился ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать часов. Я сидела как на иголках — обычно, когда он приезжал так поздно, невозможно было угадать в каком настроении окажется «его величество» на этот раз. Галя сказала коротко: «Забей». Последовать совету не получалось. Постоянно звонил телефон, какие-то люди требовали директора, я записывала номера, и обещала, что Антон Андреевич с ними свяжется, как только будет на месте.

Время перевалило за три, через два часа можно было смело собираться домой. Без десяти шесть — я уже собрала сумку и подошла к выходу, когда вновь зазвонил телефон.

— Добрый вечер! — в трубке раздался незнакомый мужской голос. Я поздоровалась в ответ, в ожидании следующей реплики с другой стороны провода. — Ариадна Владимировна Кружалина?

Почему-то душа ушла в пятки.

— Да, — я не узнала собственный голос.

— С вами говорит секретарь Вилле Тамма. С завтрашнего дня гостиница «Магнолия» переходит во владение упомянутого господина Тамма. Вам, как секретарю её бывшего распорядителя и директора, придётся оповестить всех работников о том, что они освобождены от занимаемых должностей. Вы, кстати, тоже. Расчёт получите на карту с одиннадцати до семнадцати часов. Хорошего вечера.