Как и предполагала, все трое провожали меня взглядами, пока я тащила дурацкий поднос к столу. Изо всех сил стараясь, чтобы не дрожали руки, стала переставлять чашки на стол, туда же положила коробку с конфетами — пробовать их резко расхотелось. Полностью сосредоточившись на процессе, вздрогнула, когда передо мной неожиданно возникла рука с дорогими часами на запястье и сняла с подноса последнюю чашку.
— Разрешите вам помочь! — Леонид Королёв стоял рядом, но уже не улыбался.
— Спасибо! — сконфуженно пробормотала я.
Адвокат переставил чашку на стол и вновь улыбнулся:
— Это вам спасибо!
— Приятного кофе! — скороговоркой выпалила я и подхватив опустевший поднос, скрылась за дверью. Только оказавшись в секретарской, позволила себе перевести дух. Чтобы успокоиться, решила и себе заварить кофе, пока оставшийся кипяток в чайнике не остыл. Попивая горький черный напиток, в очередной раз посетовала, что не стащила из коробки конфету, и даже батончик не припрятала. Напряжение уходило.
И чего я так всполошилась? Из-за Гали, с её предположениями? Нет. Посетители директора — вот виновники нервозности. Не возможные последствия их визита, а само присутствие будоражило. Чувство было похоже на то, которое испытываешь перед экзаменами — внутреннее напряжение и что-то схожее со страхом.
Не успела я допить, как дверь открылась и мимо, едва взглянув на меня, быстро прошествовал Сандер Тамм.
— Благодарю вас, — Королёв остановился напротив меня — нас разделяла столешница.
— Пожалуйста!
— На самом деле, мы не любители кофе, поэтому не обижайтесь, что не притронулись к напитку.
Это прозвучало почти как извинение. Странно, не всё ли равно, что я подумаю? Выходит, нет!
— Я не знала… — стало противно от собственного беспомощного лепета.
— Да откуда же вам было знать? Кстати, зовите меня Лео — Леонид звучит почти как Брежнев. Хороший был деятель, только не все его понимали.
— Вы любитель истории? — всё-таки получилось съязвить. — А по отчеству как?
— Просто Лео. Да, при следующей встрече я угощаю. Кстати, если Сандер вздумает вам что-нибудь предложить — не соглашайтесь! У него экзотический вкус.
— Сомневаюсь, что мы ещё увидимся! Слишком уж разные у нас орбиты вращения, — честно ответила я. — Всего доброго!
— Ну… Я бы не стал так категорично утверждать! — казалось, если Лео сейчас испарится, то как у Чеширского кота, его улыбка ещё долго будет парить в воздухе. — А орбиты… Иногда даже самые далёкие миры соприкасаются. Кто знает, что будет завтра? Это вам! — он положил на стол передо мной красивый детально сработанный серебряный брелок в виде морского конька. — На память, как гарант следующей встречи!
Он так быстро вышел — я даже не успела вымолвить ни слова. Наверняка, чтобы не смогла отказаться от неожиданного подарка. При ближайшем рассмотрении, оказалось, эта вещица — настоящая драгоценность! Каждая чешуйка, закрученный хвост, тонкие плавники — сработаны ювелиром — мастером своего дела. Два синих страза Сваровски — даже думать боялась, что это камни — таинственно посверкивали, напоминая о местах обитания существа, послужившего прототипом для брелока. Насколько же богат этот человек, если дарит дорогую вещь случайной знакомой, которую впервые видит?
Не люблю навязанных подарков. Первым порывом было положить его в дальний угол ящика стола и забыть, но сделать этого не смогла — слишком уж красивым оказался брелок. Хотелось его рассматривать, вертеть в руках… Не удержалась, сняла ключи с колечка, на котором болталась потёртая розовая единорожка Пинки Пай и перевесила их к морскому коньку. Но ещё полюбоваться на него не вышло — открылась дверь, и Антон Андреевич громогласно провозгласил:
— Ада! Ты когда будешь чашки убирать? Посетители уже ушли!
Я поскорее сунула ключи в карман и сорвалась с места: если помедлить, не оберешься разных язвительных замечаний — в чём-чём, а в выражениях со мной директор не стеснялся. Одна пустая и две остывших нетронутых чашки с кофе на обширном директорском столе соседствовали с кипой документов на подпись, папкой с бухгалтерским отчётом и Бог ещё знает какими документами в беспорядке разложенными по столешнице. У Антона Андреевича была скверная привычка наводить хаос всюду, где он проводил больше десяти минут. Коробки с шоколадными морскими обитателями я не заметила. В её поисках, даже заглянула под стол, предварительно составив посуду на поднос.
— Что-то потеряла? — ехидно спросил директор, наблюдавший за мной, стоя у окна, скрестив руки в позе самоутверждения.
— А конфеты? — глупо спросила я.
— Какие конфеты? — он просто стоял и издевательски улыбался. — Тебе сладкое вредно! Знаешь, в последнее время стал замечать — ты поправилась! Губку закатай!
Не желая больше давать ему повод для издёвок, я молча вышла с подносом в секретарскую и отправилась за перегородку, где находилась маленькая бытовка с раковиной и парой кухонных шкафов.
Вроде мелочь — подумаешь, прибрал дорогую коробку конфет отдав всего лишь пятисотку! Но успокоиться никак не получалось. Наверняка, посетители к ним даже не притронулись, как и к кофе. Эх, выходит Галя перехитрила саму себя и меня заодно.
* * *
Летний вечер был в самом разгаре. Уличные столики в кафе, пустовавшие пока солнце не склонилось к горизонту, теперь заполнились туристами и отдыхающими. Дневная жара уступала место ночной прохладе. Медленно, на мягких кошачьих лапках подкрадывалось моё любимое время суток — сумерки!
После сегодняшнего, во многом непростого дня, трястись в переполненной маршрутке было выше моих сил. Что ждало дома? Просмотр фильма или чтение книги, вечерний чай на балконе за неторопливой беседой с мамой — у нас привычка, делиться новостями и обсуждать, как прошел день. В общем, ничего интересного. Обыкновенный тихий домашний вечер.
С парнями у меня как-то не ладится — двадцать один уже, а даже нормально не встречалась ни с кем. Нонсенс! Вроде симпатичная, надеюсь, не зануда… Бабушка уже замучила чукотской поговоркой: «разборчивому жениху достается плешивая невеста». Да не хочу я встречаться с тем, кто не нравится, а подходящие обычно, не обращают на меня внимания… Как этот высокомерный Сандер сегодня. А Лео… Боюсь таких — слишком уж язык подвешен. Не успеешь оглянуться, а уже обобранная, беременная и брошенная. Это мама так говорит. Ну, Лео конкретно, с меня брать нечего, но и оказаться одинокой с рыжеволосым, пусть и самым красивым на свете ребёнком на руках, тоже не охота. Какой ему в таких как я интерес? Только один — разовый. Ну, может пару-разовый.
Как всегда, решила идти через центральную улицу. Витрины магазинов, «манили» пластиковыми фруктами. За громадными стёклами бутиков, манекены, разряженные по последней моде, застыли в нелепых позах. За нею начинался переулок, ведущий к частному сектору, вымощенный коварной брусчаткой — моя любимая часть пути. Дорожка пролегала между стен и заборов из-за которых приветливо помахивали ветками плодовые деревья… Чтобы ненароком не очутиться на земле и не расквасить нос, нужно стараться смотреть под ноги и не отвлекаться на просачивающееся из-за оград благоухание роз.
Не утерпев, остановилась у большого куста жасмина, источавшего медовый аромат: над ним роем кружили пчёлы. Это не помешало мне зарыться носом в один из четырехлистных белых цветков.
— Куда прёшь, громила! — запищал у самого уха тоненький голосок.
От неожиданности я отпрянула, налетела на мужчину лет пятидесяти, в синей футболке и льняных шортах до колен. Он тихо ругнулся себе под нос и недовольно произнёс:
— Осторожнее, девушка!
Я ошалело переводила взгляд с него на неожиданно разговорившийся куст, лепеча слабым голосом:
— Извините! Я случайно.
Он неодобрительно покачал головой и пошел вверх по дорожке, бросив на ходу:
— Перегрелась!
Может он прав? Не бывает, чтобы кусты разговаривали! Или бывает? Кто-то же играет мне колыбельные на флейте, когда лунный луч на мягких лапках просачивается сквозь неплотно задернутые шторы! Чудеса всё же случаются, например, в случае с кольцом, которое исчезло, когда мне было пятнадцать, а нашли его только через год! Мама обнаружила кольцо в туфле, когда собиралась в магазин. Мне тогда влетело — причем совершенно зря! Делать мне больше нечего, только кольца прятать на год, а потом в обувь подбрасывать! Тогда она так мне и не поверила.
