— Ваш муж? — мне стало неуютно от того, как она это произнесла.
— Его все зовут Господин Фьють, хотя у него есть другое имя…
В летнем саду, на который мы любовались с террасы, резко похолодало: на ярко-голубое небо набежало облако, а с яблони, росшей неподалёку, сорвался пожелтевший лист.
— Отец ни с кем не церемонится, — сказала Лаковые Туфельки, зябко поёжившись. — Даже со мной. С Крысиной королевой ему так просто не справиться, но если у него будет мотивация… Он со своей свитой перевернёт не только Черный Ручей, но и окрестные города.
— Ну-ну, не пугай гостью, — улыбнулась Госпожа Пуговка. — У каждого города свой хозяин — поверь, ими становятся не просто так. Фьють не настолько и грозен, иначе был бы хозяином не Черного Ручья а Петербурга или Казани.
Мне почему-то стало непосебе от её слов.
— Я наверно пойду, — голос прозвучал так неуверенно, что самой стало противно. — Надо ещё дом в порядок привести. На ужин что-нибудь купить.
— Приходи завтра в десять, — от доброжелательной улыбки Госпожи Пуговки стянувший горло тугой комок немного распустился. — И позволь подсказать: большинство домашних дел, таких как уборка, мойка посуды и заготовка продуктов, ты вполне можешь переложить на плечи Черничника. Ему поручено присматривать за тобой и домом — пусть исполняет! А то в последнее время совсем разленился — по нескольку дней шляется неизвестно где. Хорошо ещё защита твоя ежевичная стоит — иначе двое из ларца, разномастные с лица уже давно бы твой дом к рукам прибрали.
Я с трудом поняла, что она говорит о Тамме и Лео Королёве. У того рыжего адвоката удивительные глаза — тёмно-синие, будто кожица чернослива, кажущиеся ещё темнее в сравнении с водянисто-голубыми зрачками Сандера Тамма. Волосы тоже необычные — ярко-рыжие, однако, не такого оттенка, как у Госпожи Пуговки. Глядя на них вспоминается солнечный луч, золотящий оранжевый лист, сорвавшийся с ветки клёна. Эти двое такие разные, как морозный полдень и утро самой середины лета. Однако, прекрасно ладят между собой.
Кого бы ты выбрала? — ненавижу этот противный голосок, иногда просыпающийся где-то внутри в самые неподходящие моменты и задающий неприятные вопросы. Никого из них! Ясно же, от обоих нужно держаться как можно дальше…
Перед внутренним взором вновь возник тот самый рыжий мальчишка, который звал играть в «змеи и лестницы», только теперь он протягивает мне нежно-розовый плод, который будто дышит в его руке. Такое впечатление производит тонкая полупрозрачная кожица, едва удерживающая налитую соком мякоть.
— Рада, попробуй! Это очень вкусно!
— Мама говорила, нельзя есть плоды из ночного сада!
— А кто тебе сказал, что это оттуда? — в тёмно-синих глазах прячется хитрая улыбка. Я знаю, ему верить ни в коем случае нельзя, но… — Какая ты зануда! — машет он другой рукой. — Смотри!
Розовая кожица плода лопается под острыми зубами, прозрачный сок течет по подбородку, но это не заботит сорванца — он мычит от удовольствия.
— Видишь? Ничего не случилось! У меня ещё есть. Это плоды ликии — крылатые феи устраивают за ними настоящую охоту, когда наступает пора созревания.
Он достаёт из кармана ещё один не менее соблазнительный плод. Довольная хитрая мордашка, перепачканная соком, едва не сияет.
— Ну же, попробуй! — он чуть ли не силой суёт мне в руки плод. Пахнет божественно. Я почти решаюсь откусить, но откуда-то из-за спины выныривает рука и выбивает плод. От удара о землю кожица лопнула, нежная розовая мякоть испачкала мостовую.
— Адди, не смей! Это же «плоды страсти»! Откуда они у тебя? — блондин, ещё один мой сводный брат, возмущённо глядит на меня, а рыжий начинает смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче и громче.
— Лис, это совсем не смешно! — от обиды блондин чуть не плачет. — От них может умереть даже даоин-ши, а Адди — смертная!
Рыжий сгибается от смеха. У него на глазах слёзы, а потёки от сока на подбородке становятся красными, напоминая кровь.
— Да ты сам их наелся! — ужасается брат. Позабыв обо мне, он подхватывает рыжего на руки и тащит куда-то: тот не может идти сам, содрогаясь всем телом от непрекращающегося хохота.
Из каждого такого видения-воспоминания я выныривала с неприятным ощущением, будто мир вокруг меня раскололся надвое. Вот и сейчас, с трудом разобралась, где нахожусь. Госпожа Пуговка с дочерью взирали на меня с напряженным ожиданием.
— Что такое «плоды страсти»? — спросила я.
Соседка поперхнулась, явно не ожидая такого вопроса.
— Это ядовитое растение, — пояснила Лаковые Туфельки — ну никак не получается называть её Ларисой! — Оно растет только в Тир Нан Ог, в саду при Ночном Дворе. Его плоды, по слухам, дивно прекрасны на вкус, но не многие могут похвастать тем, что пробовали их. Те, кто ели «плоды страсти» сходят с ума и умирают. Спастись можно только вкусив амброзии, но, как ты сама понимаешь, её не так-то просто достать. Что ты вспомнила?
— Честно, сама не знаю. Как-то в уме всплыло, про это растение, — отговорилась я. Ну, не хотелось ей рассказывать, это очень личное. Она недоверчиво посмотрела на меня, но промолчала.
Откланявшись, я вернулась через дом на осеннюю сторону, прошла прямо через изгородь, поспешно расступившуюся под рукой, и подошла к дому. Первым, на что упал взгляд, оказался Черничник, плясавший на террасе, прямо на кофейном столе. Уж не знаю, как назывался танец, но мне он не понравился.
— Ты что это делаешь? — немедленно возмутилась я, ловя его за длинное острое ухо. — А мне потом тут кофе пей?
— Ай-ай-ай! — противно заголосил он. — Пусти-пусти-пусти!
После того, как я выполнила просьбу, он соскочил со стола и заскакал на месте, потирая намученное ухо.
— Тебя не было, а заняться нечем! — буркнул он, обиженно поглядывая исподлобья. — Раз ты хозяйка, задание давай!
— Есть у меня для тебя работа! — обрадовалась я. — Пойдёшь со мной за покупками! Только надо тебя как-то спрятать… В сумке поедешь!
— Вот ещё! — от обиды он подскочил особенно высоко. — Я своими ногами пойду! Смерти ты моей хочешь — в сумке, взаперти сидеть!
Не успела я даже вздохнуть, как он завертелся так быстро, что превратился в синий клубок, уши резнуло громким залихватским свистом. Рядом зашевелился воздух, как бывает, когда солнце сильно нагревает асфальт, порождая марево и миражи. Я моргнула всего раз, но Черничник исчез, а на его месте… Стоял высокий плечистый парень. Синие волосы стали заметно короче, и уже не торчали копной во все стороны, хотя до аккуратной причёски им всё же оставалось далеко. Одежда при более детальном рассмотрении напоминая стиль хиппи и панков одновременно. Особое внимание привлекали сапоги: с длинными, слегка загнутыми кверху носами, окованные блестящим металлом… Не железо же?
— На железо магия не действует. Это чистейшее лунное серебро! — угадал мои мысли осклабившийся Черничник. — Отличное оружие против нахальных зарвавшихся фейри. Правда, носить его тяжеловато, но, если привыкнуть терпимо.
Он сверкнул ярко-желтыми глазами, выдававшими выходца из Волшебной Страны.
— Ну-ка примерь! — я достала из сумочки свои круглые солнцезащитные очки и водрузила ему на нос. Мама меня в них дразнила котом Базилио. Черничник, немедленно сдвинувший очки на кончик носа, напоминал Джона Леннона, только с синими волосами. — Вот так вполне терпимо! Зато больше не испугаешь никого необычным цветом глаз. Можно идти! Есть в этом доме какая-нибудь хозяйственная сумка?
Не утративший ни грамма вёрткости, хотя и значительно прибавивший в размерах бывший малорослик немедленно притащил откуда-то большую корзину — с такими обычно в телепередачах показывают заядлых грибников.
— Ладно, годится! — махнула я рукой. — Только сам потащишь!
Пожав плечами, Черничник резво потопал по дорожке в направлении скрытой ежевичными зарослями калитки.
Черный Ручей оказался вполне приличным посёлком дома здесь строили не выше трёх этажей. Ухоженные улицы, частные домики со свежим ремонтом за кирпичными заборами, всюду деревья, сейчас окрасившиеся в желтые и багряные цвета. Вместо привычного асфальта — брусчатка и красиво выложенная тротуарная плитка. Мы завернули в магазин, помещавшийся на первом этаже жилого дома.
